Выглянув, Василиса так и замерла. Попав в Царство тёмного колдуна она во всём искала какой-то изъян, червоточину. Думала, что вода будет чёрной, а зелень скорее напомнит ту, что растёт на болоте. Но и здесь её ждал сюрприз. Перед взором предстало озеро с кристально чистой водой, в которой отражалось голубое небо, ива, что склонила свои могучие ветви аж до самой воды, да кое-где по краю ютились кувшинки. По глади величаво плыло два лебедя: один — белоснежный, как первое зимнее утро, другой — чернее полночи, отливающий синевой. Они двигались медленно и плавно, словно в беззвучном танце, понятном лишь им двоим. На близлежащих деревьях свои трели выводили соловьи. А подле простирался самый настоящий цветущий всевозможными красками луг. Княжна даже провела по глазам, решив, что это всего лишь морок. Но нет. Увиденный образ не исчез. Не подёрнулся дымкой, не заплясал жуткими тенями. Неужели Кощеево царство действительно совершенно иное, не такое, как о нём слагают легенды?

Усталость, о которой предупреждал хозяин замка, накатила внезапно, точно волна. Василиса едва добрела до кровати и опустилась на край, чувствуя, как тяжесть путешествия высасывает из неё последние силы. Перед тем как окончательно сомкнуть глаза, княжна подумала о том, как же хорошо, что решилась на поход к Яге. Сколько бы невиданного иначе упустила.

Отдыхала гостья недолго, судя по тому, что солнце не успело ещё скрыться за горизонтом. Готовясь к предстоящему ужину, она начала перебирать новые украшения, что обнаружила в небольшом сундучке на столике, стоящем подле глядельца. Конечно, ничего из этого надевать сегодня не собиралась, но пройти мимо не позволило девичье любопытство. Сколько же здесь было прекрасных бус, да колец для очелья. Наверняка берегиня постаралась. Уж никак не представить ей, что сам Кощей стал бы задумываться о подобном. Он, скорее всего, и вовсе уже забыл о её существовании, столь отстранённым казался всё то время, что она его видела. Да и не мудрено, столько хлопот и забот на его плечах.

В дверь аккуратно постучали и после разрешения в покои вплыла Аглая.

— Не понравились украшения? Ничего не примерила даже. Другие надобно принести? — и вновь этот чарующий голос, лишённый эмоций.

— Нет, что ты. Они прекрасны. Просто странно это в первый же вечер начать наряжаться. Неловко мне. Сама в гости прибыла, да без вещей вовсе. Не знаю, как и благодарить за доброту такую. Даже у батюшки я такой красоты не видывала. А он любил меня баловать.

— Я рада. Не в тягость мне одежду для тебя создать. Как только ты порог переступила, я сразу образ твой считала, — бесцветным голосом сказала Аглая, смотря на неё своим пронизывающими очами. — Жаль, сегодня придётся тебе остаться одной. Кощея вызвали в нижний замок, не сможет он оказать почитающееся тебе радушие. Просил прощения передать.

Василиса облегчённо выдохнула. Сложно ей всё ещё было привыкнуть к новому образу Владыки мертвого царства, и эта отсрочка казалась истинным спасением. Однако одна фраза, произнесённая духом, вызвала в ней жгучий интерес.

— Нижнее царство? Что это? Разве у Кощея их несколько?

— Конечно. Не будет же он дни и ночи коротать среди мёртвых душ? Даже самое стойкое сердце не выдержит вечно находиться там. Замрёт и больше никогда не сможет вновь вернуть живой свой ритм. Так что Кощей туда лишь по нужде спускается, когда вотчину свою проверить нужно, али какая душа беспокоиться начнёт и порядок заведённый портить.

— Так значит, мы сейчас всё ещё в царстве живых?

— Да. Неужто краски за окном тебя в этом не убедили?

— Я… — в замешательстве начала Василиса и тут же рассмеялась. — Какой, наверное, глупой тебе я показалась.

— Вы люди привыкли верить в то, что у всех на устах. Смотрите снаружи, а не внутри. Но дар твой, что внутри сидит, — берегиня невесомо коснулась груди девицы, — Поможет разобрать что правда, а что нет. Только не забывай им пользоваться. Любой морок и ложь распознаешь, коли захочешь. А теперь жди меня, еду принесу. О многом подумать тебе нужно, не стоит отвлекаться на иное.

И действительно, не хотелось княжне сейчас куда-либо идти. Все сказки и легенды, что слышала с самого детства оказались ложью. Кощей не только не старец, но ещё и живой. С сердцем обычным, в груди бьющемся, а не в ларце спрятанном. И ведь если подумать, то и раньше можно было об этом догадаться. Ведь куда б иначе богатыри девиц приходили высвобождать? Как бы в мёртвое царство спуститься смогли?

Василиса даже не заметила, как съела ароматное рагу, что принесла ей Аглая, да как выпила чай душистый, закусив баранкой сдобной. Думы шли одна за другой, погружая её всё глубже в мир, который оказался совершенно иным, не таким, как она о нём читала.

К примеру, в летописях, так любимых ею, не раз ведь встречала, что для того, чтоб перенестись на несколько вёрст нужна не только недюжинная сила, но и ритуал особый. Меловой круг, заговор мудрёный, да время, когда луна входит в полную силу. Но Кощей тогда просто сжал свой кулон необыкновенный и тут же перенёсся к себе в замок… И ведь это не первая странность, не совпадающая с тем, о чём писали летописцы. К примеру, Берегиня. Эти же духи должны быть привязаны к воде, к ивам плакучим да берегам речным. Без живой воды они сохнут и теряют рассудок. Но Аглая вполне вольно себя чувствовала среди стен холодных. Али всё дело в озере волшебном?

Очнулась от дум своих Василиса лишь тогда, когда на небе взошла полная луна и за окном запели камышовки. Вспомнился отчего-то вопрос Яги: погадала ли она на жениха на новом месте. И ведь правда, к хозяйке леса она же шла именно за этим. Так отчего же сейчас не совершить древний ритуал, которым баловались незамужние девицы из покон веков? А вдруг именно здесь, на границе, где дар её начал раскрываться более полно, она и увидит своего суженного? Того, кто предначертан судьбой?

И засыпала в эту ночь княжна с улыбкою, веря, что сон будет обязательно сладок и радостен…

[1] Название рубина в Древней Руси

[2] древняя и сложная ювелирная техника, при которой на поверхность металлического изделия (чаще всего золотого или серебряного) напаиваются крошечные металлические шарики (зёрна).

[3] традиционный славянский головной убор или налобная повязка, выглядящий, как узкая полоса, которая плотно облегала лоб.

[4] древнерусские украшения в форме подвесок, которые крепились с двух сторон к женскому головному убору или ленте-очелью.

[5] Зеркало в старину

Нельзя сказать, что проснулась княжна не в настроении, это слово совершенно не описывает её эмоций. Она была по-настоящему зла. Всю ночь ей снился Кощей. Вновь отстранённый, с задумчивым взглядом, смотрящий будто бы сквозь неё. И Василиса прекрасно понимала благодаря кому образ хозяина замка пробрался в её сны. Как он там говорил? Аглая постоянно ищет всем пару? И, кажется, ей досталась честь быть выбранной в спутницы самому Владыке. Интересно, как он на это сватовство отреагирует? Или привык уже? Однако с ней такие игры не пройдут. Она не девка безродная, которой можно в женихи навязать кого угодно, пусть и самого Кощея. Нет уж, подобное решать лишь ей и батюшке, но никак не постороннему духу.

Василиса откинула пуховое одеяло, свесила ноги с высокой кровати, и в тот самый миг, когда коснулась пола, дверь распахнулась, пропустив внутрь настоящий вихрь в лице двух девиц.

— Госпожа, вы уже проснулись? — защебетали две совершенно одинаковые, круглолицые дворовые[1]., ворвавшись в покои с таким шумом, будто с ветки сорвалась целая стайка. Одна подпорхнула к сундуку и подхватила новый сарафан, другая в тот же миг уцепилась за косу княжны, чтобы её переплести. И столько трескотни и суеты от них было, что можно было только диву даваться.

— Для нас такая честь служить вам, — зачирикала первая, радостно подпрыгивая на месте.

— Такая честь! — откликнулась вторая, покачивая головой в унисон, при этом ловко подныривая под руку сестрице, не выпуская волос из рук.