Но додумать она уже не успела, Кощей сжал кулон в виде черепа, что висел на его шее, тот полыхнул изумрудным цветом, и тут же перед глазами всё поплыло. Словно на холст с красками кто воду разлил: частокол, изба, сама Яга — всё стало размываться и терять в красках. Зато то тут, то там вспыхивали чёрные и зелёные огоньки, закручиваясь вокруг них спиралью. Как ни к стати вспомнились слова про то, что она может потеряться в пути и вся неловкость, и смущение, что лишь мгновение назад владели Василисой, схлынули, и она что есть мощи прижалась к недвижимому, аки скала, колдуну. Тот, слава всем духам и предкам, никак не отреагировал на неожиданное сближение.

Долго ли они так перемещались княжне было неведомо. С одной стороны, казалось, что минул лишь миг, с другой усталость навалилась такая, словно несколько десятков вёрст в гору прошла. На удивление, Кощей дождался, когда у неё перестало всё кружиться перед глазами, и лишь тогда отошёл в сторону, переставая придерживать.

— Добро пожаловать в моё царство, Василиса Яромировна.

Девица, не сумев побороть удивление, во все глаза рассматривала замок, что грозно и величаво возвышался над ней. Непостижимо огромный, застывший в своём чёрном величии, с острыми шпилями, вонзающимися в блёклое небо — он был неприступным и подавляющий, как о нём и слагали легенды. Ни деревца, ни кустика, ни травинки — лишь безжизненная, выжженная дотла земля, растрескавшаяся и серая, будто зола после великого пожара. Казалось, даже само время здесь умерло, оставив после себя лишь этот мёртвый простор у подножья чёрных, неприступных стен. Однако приглядевшись, княжна заметила словно всё вокруг покрыто лёгкой, мерцающей дымкой. Повинуясь внезапному порыву, она потянулась и попробовала сдвинуть эту невидимую пелену кончиками пальцев.

Мир взорвался.

Тишина, казавшаяся вечной и нерушимой, разбилась вдребезги. Её оглушил хор птичьих голосов, журчание невидимого ручья, шелест листвы — звуки, которые были здесь всегда, но заглушены сильнейшей волшбой. Тёплый ветерок игриво огладил неожиданную гостью, выводя ту из странного оцепенения.

Какой же немыслимой силой должен был обладать Кощей, чтобы набросить на целый мир столь сильный морок? Мёртвая земля оказалась аккуратной каменной дорогой, а выжженная пустошь — изумрудным лугом, на котором выводили свои незамысловатые трели кузнечики. Вдали, где раньше виднелся лишь туман, теперь стояла тенистая роща.

— Каааррр — раздалось откуда-то сверху и на плечо мужчины опустился огромный чёрный ворон. Взгляд, которого был столь умный, что казалось не птица это, а заколдованный человек.

— Спасибо, что приглядел, — погладил своего верного слугу и товарища колдун, — А теперь лети к Яге, она расскажет куда дальше.

Ещё раз каркнув, и посмотрев на Василису с явным интересом, ворон взлетел ввысь и неведомым образом растворился в воздухе.

— Пойдём внутрь. Сейчас позову помощницу показать твои покои.

Любопытство тут же схлынуло с княжны, оставив лишь беспокойство. И ведь надо было забыть спросить у Яги кто же здесь прислуживает. Так хоть мысленно подготовилась бы к встрече с каким-нибудь скелетом. Или же Владыка мёртвых предпочитал слуг, всё ещё покрытых плотью? А может, духов, как тот домовой? Как бы то ни было, теперь уже бояться и переживать поздно.

Подойдя к массивным дверям, Василиса даже не удивилась тому, что они раскрылись сами собой. Значит, всё же духи…

— Аглая, — негромко произнёс Кощей и тут же откуда-то из тени за колонной, будто сгустившись из самого сумрака, выплыла дева. Выплыла — иного слова не подобрать, ибо ступала она словно и вовсе не касаясь пола, а её длинные одежды струились, как тихая вода. Это была красота холодная и совершенная. Глаза, что два озера со спокойной водой, лишённые чувств и тревог. Длинные волосы, белые у корней, как первый иней, к кончикам перетекали в тот же бездонный синий тон. Ноги её были босы, но ступни казались высеченными из мрамора.

— Вы вернулись, — мягким, убаюкивающим тоном произнесла незнакомка.

Нечисть? Али дух какой? И к какому царству может принадлежать?

— Покои для моей гостьи готовы?

— Конечно, — всё так же отстранённо продолжила красавица. — Как и просил — с видом на озеро. — Она посмотрела своими прекрасными, но совершенно пустыми глазами на Василису, тут же вернула взор на Кощея и продолжила: — Надобно и сундук с вещами приготовить.

— Ты права, Аглая. Спасибо, можешь идти.

Не прощаясь и больше не обращая на них внимания, дева ускользнула прочь. И лишь только когда удивительное создание скрылось из виду, княжна, словно скинув морок, обратилась к хозяину замка:

— Не сочти за наглость Владыка, но кто это был?

— Берегиня, — заметив недоумение на лице собеседницы, Кощей продолжил. — Она сама однажды пришла ко мне, сказала, что женского духа здесь не хватает и осталась. Вот уже как двадцать зим тут живёт. Даже нечисть мою укротила. Ей хватает лишь одного взгляда, чтобы самый грозный волколак мчался за тридевять земель лишь бы выполнить наказ. Но ты не бойся. Девиц она любит. Будет всячески тебя оберегать. Только если в ближайшие дни замуж не хочешь, то так ей и скажи. Иначе каждый день от сватов отбиваться придётся. Она ведь всех прислужников моих переженила, даже тем, кому за сотню лет.

— Ох, ясно. А волколаки… Много их здесь? Не опасны они?

— Нет, гостям моим не навредят. По большей части это отчаявшиеся мужики, годами пытающиеся снять проклятие и пришедшие сюда уже от безысходности. Дома их никто не ждёт, вот они и остаются.

Василиса удивлённо посмотрела на Кощея. Вот тебе и злой колдун, что приютил у себя тех, от кого отвернулись даже самые близкие.

— А семьи, что благодаря берегине возникли, тоже здесь живут?

— Кто здесь, кто ушёл. Я никого подле себя не держу.

— А…

— Все вопросы потом, — обрубил её мужчина. — Волшба, перемещающая на такие дальние расстояния, тяжёлая и тебе надобно отдохнуть. Сейчас этого не чувствуешь, а через несколько минут ноги держать перестанут. Аглая проводит. Встретимся за ужином.

И не успела княжна ничего ответить, как её тут же нежно под руку подхватила берегиня и повела в сторону широкой, парадной лестницы. Она была высечена из того же тёмного, полированного камня, что и стены, и уходила вверх плавным, неторопливым изгибом. Ни перил, ни украшений — лишь идеально гладкие ступени, отражавшие мерцающий свет.

— Дорога дальняя, тяжёлая. Надо сил набраться, чтоб лик твой остался столь же светел, а румянец ярок, — приговаривала Аглая по пути, словно заговор читая. — Красивая, сильная, смелая. Как осиночка тонкая, но ежели ветер и согнёт, то не сломает. Такая хозяйка здесь нужна.

— Я не… — попыталась воспротивиться Василиса, но её никто не слушал.

— Как жар-птица горишь и согреваешь. Нужно здесь твоё тепло. Волосы, что пшеница. Гребень тебе найду с самоцветами. И жемчуг хоть и хорош, но не тот. Сестриц своих попрошу принести нужный. — Берегиня подняла руку княжны, и медленно покрутила её — Нежная, но работы не боишься. Хорошая. Нужная… А теперь отдыхай, краса светлая. Никто не потревожит тебя, не нарушит покой.

Василиса с удивлением обнаружила, что они не только дошли до покоев, но Аглая успела её и раздеть до нижней сорочки. Сколько же ещё странностей ждёт впереди в этом замке?

Дверь бесшумно закрылась, оставив княжну одну. Комната оказалась совершенно не такой, какой она себе представляла. Стены из того же тёмного камня, что и в коридоре, но обилие настенных подсвечников, с явно волшебными свечами мерцающими тёплым светом, сразу делали помещение более уютным. Огромное глядельце[5], практически во весь рост Василисы, было расписано какими-то незнакомыми, но дарящими странное умиротворение, узорами. Тут же стоял внушительных размеров расписной сундук, на котором лежало несколько небольших мешочков, источающих лёгкий аромат лаванды. Кровать же была воистину царских размеров, шириной более подходящей могучему богатырю, а не хрупкой девице. Подушка выглядела столь мягкой, что хотелось тут же положить на неё голову. Однако сперва она всё же решила посмотреть в окно. Про какое там озеро говорила Аглая?