— Но трусостью это было бы. Не хочу я так. Завтра отправлюсь к Царю Морскому, хватит уже разговоры вести, пора самому во всём разобраться. А вечером жду ответ от тебя да сам обо всём ещё раз подумаю. Согласна ли ты, Василиса, к предложению такому?

Княжна, что за время разговора Кощеевого уже не раз то к небесам возносилась, а затем о землю разбивалась, с трудом сейчас слова подобрать могла. В голове своей ей всё таким простым казалось. Коли по сердцу пришлись друг другу, так чего ж проблемы себе придумывать? Но понимала, что куда всё сложнее, чем кажется. И прав в какой-то мере Кощей был. Да только она всё для себя решила уже и от решения своего отступаться не намерена. И ему не позволит. И пусть он колдун древний да великий, а она всего лишь княжна их княжества небольшого, всё одно — раз признался, то дороги назад нет уже. Её вон даже замок признал, а значит, и хозяин не сможет противиться. Наверное, и не захочет. Не зря же сейчас так смотрит, лишь одним взглядом сердце согревая.

— Согласна, — наконец молвила она, вызывая невесомую улыбку на устах его.

Уснуть Василисе удалось с трудом. Сердце то в страхе замирало, то весело стучало в груди, громким эхом в ушах отдаваясь. Как за срок в чуть более, чем седмицу всё изменилось так резко? Да, Кощей при первой же встрече поразил её своим величием, и чего уж греха таить, красотой. Видывала она немало княжичей, бояричей да витязей славных, но никто не мог сравниться с колдуном статью и силой, в глазах таящейся. По нраву пришёлся ей. Но всё же не любовь это была сначала, а уважение безграничное. Восхищалась как учителем мудрым, затем захотелось другом верным стать, когда же черту влюблённости перешла? Когда захотелось, чтоб взор его подольше на ней задерживался? Чтоб улыбку свою редкую дарил только ей одной.

— Ох, — поднесла руки к щекам горящим. И как теперь успокоиться? Как не броситься в круг русалочий да не запеть песню весёлую, счастья полную? И ведь знает, что поймут её девицы утопшие, даже после смерти о любви грезящие.

Как же батюшка с матушкой отнесутся к новости такой удивительной? Сразу ли одобрят али сомневаться начнут? Они же Владыку не знают с иной стороны. Не спешила бы ты, княжна, раньше времени. Грешно делить шкуру медведя неубитого. Вдруг Кощей передумает, за судьбу её да сердце своё, веками к одиночеству привыкшее, испугается? Захотелось тотчас вскочить да прям так в рубахе ночной к нему побежать и сказать, чтоб не смел сомневаться ни в ней, ни в себе. Дурная совсем стала от чувств столь сильных и новых. Не зря люди говорят, что утро вечера мудренее. Да как только уснуть-то, когда мысли, что пчёлы беспокойные, роятся и успокоиться никак не могут?

Долго маялась она и лишь когда луна в полную силу свою на небе вступила, забыться сном смогла. Не подозревая, что Кощей — тот самый колдун великий да воин, которого ещё никому победить ни разу не удавалось, вот точно так же уснуть не может, страшась решения, кажись, уже принятого.

На утро Василиса все платья да сарафаны свои перебрала. Серьги и очелья перемерила. Хотелось сегодня, как никогда, красивой ему показаться. Хорошо хоть дар живницы помогал румянцу на щеках разливаться да глазам сиять, не смотря на сон не слишком длинный. Не ведала девица молодая, что не одежда и украшения её особенно прекрасной делают, а взор, предвкушением и счастьем полный. Однако платье тоже всё ж дивно на фигуре ладной смотрелось. Долго она выбирала между голубым, как воды ручейка живого, цветом да изумрудным, напоминающим листву молодую да травы, что босы ноги щекочут. И вроде надо было небесный выбрать — в тон брошке подаренной, однако показалось ей, что правильнее будет в цвет дара своего обрядиться. Ученицей, что магию изучать желает, пришла она сюда, и надобно показать, как за время это короткое выросла. Да и Кощею сей цвет к лицу, когда он силу свою являет.

Почувствовал замок трепет, в душе поселившийся. Мерцали свечи, будто игривым ветерком обдуваемые. Распускались цветы, что с утра ещё бутонами по углам стояли. Домовые на миг замирали, с восхищением вслед смотрели да дальше по делам своим бежали. Невидимые руки складки на платье по пути поправляли. И даже двери сами пред ней открывались, не желая ни на мгновение в пути к гриднице задерживать.

А там за столом уже он сидел. Как всегда, с гордой осанкой, пристальным взором и аурой могучей. Задрожало дыхание девичье, да только виду не подала, негоже трепет свой показывать. И величаво, словно лебедь, вплыла в гридницу да на стул, магией придвинутый, села.

— Доброе утро, Василиса, — спокойным голосом, будто никакого важного вчера разговора и не было, произнёс он.

— Доброе утро, Кощей, — всё так же чинно ответила.

Да только не обманулись оба. В каждом жесте, взгляде читались чувства их. И завтрак, хоть и в тишине проводили, да была тишина та уютнее разговора любого. Единственное, что беспокоило обоих, — встреча с Царём Морским. Ох и намутил же он там воду свою. Как бы ни испортил молчанием странным разговор их вечерний. Но боле откладывать встречу нельзя было. Вдруг затишье наступившее бурю предрекало? Яга, правда, так не думала, как оказалось, даже Медведко уже попросила домой вернуться, сказав, что не стоит больше Царю Морскому вниманием своим надоедать. Мол, сами они там во всё разберутся. Но Кощей не мог всё просто так оставить — не в его характере было дела бросать неоконченными. А потому, едва опустели тарелки, встал он, намереваясь тотчас к морю перенестись.

— Я вернусь к закату. Ты, как и вчера, за хозяйку здесь остаёшься. Не стесняйся о помощи воинов моих просить, коли что понадобится, — не осталось больше ласки в его взгляде, вновь перед ней правитель строгий, о землях да людях беспокоящийся.

— Всё будет хорошо, дождусь возвращения твоего. Сейчас с новыми воспоминаниями поработаю, а затем и к озеру пойду, с травами пообщаюсь, — улыбнулась она.

— Не нужно, я уже говорил — воспоминания тебе боле не дадут ничего, найду я другого помощника. Ты спокойно с природой общайся, дар свой далее развивай. Хочешь — можешь в лес тот съездить, только Ратигора с парочкой дружинников с собой возьми. Деревья тебе те о многом поведать могут. Да и ручей, что вы с Аглаей спасли, рад будет.

— Благодарствую, так тогда и поступлю. Прекрасен лес твой, в нём такое умиротворение чувствуется и мудрость, веками накопленная.

— Хорошо, — замер на миг, посмотрел внимательно и, боле ни слова не сказав, прочь ушёл, желая как можно скорее с делами разобраться да разговор судьбоносный совершить. Зря он вчера этот срок обозначил. Себя не обманешь. Давно ведь решение принял, отговорки к чему-то придумывал, да только не отпустил бы уже Василису никуда. Даже если бы батюшка её войной пошёл, всё равно не отпустил бы. Не смог бы уже без неё.

Быстро шёл ко двору своему, чтоб скорее переместиться и с Царём серьёзно поговорить. Даже магия, что всегда глубоко внутри сидела, сейчас мелкими искрами от сапог да с кончиков пальцев слетала. Сложна судьба того, кто границы охраняет и решил когда-то земли от нечисти, особо разбушевавшейся, избавлять. Теперь вот и приходится даже против сердца своего идти, в замке его оставляя, скорее долг, на себя возложенный, исполнять.

Ох, если б знал только, чем его путешествие обернётся, наплевал бы на опасность возможную и в замке остался. Да только не всеведущ колдун был. Никак не мог предугадать, что, узнав о годовщине Удесы с Ратигором, Василиса решит никого из витязей не беспокоить и в замке остаться…

Перенёсся на брег морской Кощей да взглянул на гладь спокойную, столько тревог ранее принёсшую. Решил не взывать он к Царю, а самому к нему немедля спуститься. Тот ведь и соврать может, а так глазами своими посмотрит да убедится, что либо серьёзно разбираться пора, либо, наоборот, выдохнуть и забыть обо всём.

Тихо на дне морском было, даже слишком. Будто после битвы суровой всё замерло. Не понравились колдуну ощущения эти. Ежели действительно битва была, то кто посмел и почему о подмоге не попросили? Знают же, что при помощи волшбы он и под водой себя спокойно чувствовать может.