— Осторожнее. Так и замок спалить можно.

Слуга побледнел так сильно, что едва не уронил остатки бумаг снова, а Айя впервые за несколько дней почувствовала короткое мрачное удовлетворение. Хаос наконец начал выходить из-под контроля.

К вечеру стало хуже. В главном зале готовили украшения для будущей церемонии. Слуги развешивали тяжёлые чёрно-золотые ткани, вдоль стен зажигали свечи, а над длинным столом медленно парила огромная хрустальная люстра. Айя остановилась в дверях, и внутри всё резко сжалось. Они действительно готовились. Действительно собирались провести свадьбу. Будто у неё больше нет права даже на собственную жизнь.

Она вошла внутрь. Слуги тут же напряглись. Один из мужчин быстро отвёл взгляд, женщина у стены поспешила уйти в соседний коридор. Айя заметила это, и почему-то от этого стало только хуже. Даже страх здесь ощущался неправильным. Все в этом доме жили так, будто боялись дышать лишний раз.

Айя медленно подняла взгляд на люстру — тяжёлую, огромную, подвешенную прямо над центром зала. В груди снова поднялось жгучее чувство. Перед глазами внезапно вспыхнул Кай. Как бы он сейчас разозлился. Как смотрел бы своим тяжёлым взглядом, если бы увидел её здесь. Как подошёл бы слишком близко и холодно сказал что-нибудь о её безрассудстве.

От воспоминания внутри болезненно дрогнуло. Айя разозлилась на себя ещё сильнее. Даже здесь она продолжала думать о нём.

Магия сорвалась раньше, чем она успела остановиться. Цепь над люстрой резко задрожала. Один из слуг испуганно вскрикнул. Айя подняла голову, и в следующую секунду крепление с оглушительным треском оборвалось. Люстра рухнула вниз. Стекло разлетелось по залу, свечи погасли мгновенно, крики эхом ударили под потолок.

Слуги бросились в стороны, кто-то упал, кто-то закрыл голову руками, а Айя осталась стоять среди этого хаоса неподвижно, тяжело дыша. Внутри всё горело. Потому что дело было уже не в злости и не в желании развлечься. Это был крик отчаяния, вырвавшийся через магию.

— Что здесь происходит?

Голос Дарвена ударил резко. Айя даже не вздрогнула. Он появился в дверях слишком быстро, явно услышав шум из другого крыла. Высокий, опасный, с яростью в глазах, которую больше не пытался скрывать. Слуги мгновенно замолчали, некоторые поспешили уйти, потому что воздух между Дарвеном и Айей стал почти невыносимым.

Он медленно перевёл взгляд с разбитой люстры на неё и сразу всё понял. Айя стояла среди стекла и обломков совершенно спокойно. Только дыхание оставалось слишком рваным.

Дарвен подошёл ближе.

— Ты совсем сошла с ума?

Голос звучал тихо, и именно это пугало сильнее крика.

Айя устало усмехнулась.

— Только сейчас заметил?

Дарвен резко схватил её за локоть и потащил к ближайшей стене. Слишком быстро, слишком жёстко. Айя ударилась спиной о камень и зло подняла на него взгляд, но Дарвен уже был на грани. Тьма под его кожей двигалась почти открыто, челюсть была напряжена так сильно, что проступили желваки, а взгляд стал по-настоящему опасным.

— Хватит.

Айя попыталась вырваться. Безуспешно. Дарвен только сильнее прижал её к стене.

— Ты продолжаешь вести себя так, будто всё ещё можешь сбежать.

Она резко вскинула подбородок.

— А ты продолжаешь вести себя так, будто можешь меня удержать.

Его пальцы болезненно сжались на её запястье.

— После свадьбы смогу.

Тишина ударила резко. Внутри Айи всё похолодело, но вместо страха наружу снова вырвалась злость. Потому что именно этого он и ждал. Покорности. Слома.

Она посмотрела ему прямо в глаза. С ненавистью, настоящей и неприкрытой. Дарвен увидел это, увидел слишком ясно, и именно это окончательно вывело его из себя.

— Почему ты продолжаешь смотреть на меня так? — произнёс он ниже, почти хрипло. — Будто ненавидишь каждым взглядом.

Айя почувствовала, как сердце тяжело ударилось о рёбра. Ответ был слишком простым. Она действительно ненавидела. Этот замок. Эту клетку. Его контроль. И то, что рядом с ним постепенно начинала задыхаться.

Она медленно выдохнула и тихо сказала:

— Я бы предпочла умереть.

Дарвен замер. Полностью. Айя увидела, как что-то дрогнуло в его взгляде, как на секунду исчезла злость, уступив место другой боли — настоящей, неожиданной даже для него. Эти слова задели его сильнее, чем он хотел показать.

Кай почти не выходил из кабинета. За последние дни это место перестало напоминать кабинет ректора академии и всё больше походило на штаб перед войной. Стол был завален картами северных территорий, старые свитки лежали раскрытыми прямо на полу, некоторые ещё светились древними символами, реагируя на его магию, другие были исписаны быстрыми жёсткими пометками. Вдоль стен стояли артефакты из закрытых архивов академии — тёмные кристаллы, старые печати, металлические пластины с рунами, которые запрещалось использовать без разрешения Совета.

Кай нарушил уже половину правил Империи и даже не собирался останавливаться.

Ночь медленно опускалась на академию, но в кабинете всё ещё горел свет. За окнами бушевал ветер, ветви старых деревьев царапали каменные стены башни, а воздух внутри был настолько тяжёлым от магии, что свечи временами начинали дрожать сами собой.

Кай стоял у стола, опираясь ладонями о край карты. Тёмная рубашка была расстёгнута у горла, волосы снова растрепались сильнее обычного, усталость уже не скрывалась даже за привычной холодностью. Но хуже всего был взгляд — сосредоточенный и опасный настолько, что рядом с ним даже стены будто напрягались.

Он почти не спал. Почти не ел. Последние дни превратились в бесконечный поиск. Айя исчезла слишком давно, и с каждым днём внутри Кая росло чувство, которое он ненавидел больше всего, — бессилие. Он не мог её найти. Не мог добраться до неё. Не мог убедиться, что она в безопасности. Эта мысль сводила с ума сильнее любой ярости.

Дверь кабинета открылась резко. Ренар вошёл быстро, держа в руках несколько старых свитков и длинную чёрную коробку с печатями архивов Совета.

— Если нас поймают с этим, тебя официально объявят безумцем.

Кай даже не поднял взгляд.

— Поздно.

Ренар усмехнулся уголком губ и положил свитки на стол, но улыбка быстро исчезла. Он тоже понимал: времени почти не осталось. Кай сразу заметил печати на документах. Северные архивы. Запрещённые.

— Что ты нашёл?

Ренар тяжело выдохнул и развернул один из свитков. Старый пергамент тихо зашелестел под пальцами.

— Информацию о брачных ритуалах рода Дарвена.

Кай замер. Воздух в кабинете стал тяжелее мгновенно. Тьма под его кожей дрогнула сильнее.

— Говори.

Голос прозвучал слишком спокойно, и именно это заставило Ренара напрячься. Он слишком давно знал Кая Блэквуда: когда тот начинал говорить таким тоном, внутри уже происходило что-то опасное.

— Их брачные ритуалы отличаются от обычных союзов Империи, — сказал Ренар, разворачивая карту северных печатей. — После церемонии создаётся постоянная магическая привязка. Не только между людьми. Между человеком и родом.

Кай молчал, глядя на символы перед собой неподвижным тяжёлым взглядом.

— После обряда замок признаёт нового члена семьи, — продолжил Ренар. — Магия рода связывается с его силой. Айя уже не сможет просто уйти.

Внутри Кая всё резко холодело. Перед глазами вспыхнула Айя — злая, упрямая, живая. В клетке этого проклятого замка. Мысль о том, что её могут привязать к Дарвену навсегда, вызвала такую вспышку ярости, что воздух в кабинете дрогнул, а свечи резко погасли.

Ренар тяжело выдохнул.

— Я так и знал, что тебе это не понравится.

Кай медленно отвернулся к окну. За стеклом бушевала буря, и тьма за окном почти сливалась с той, что сейчас поднималась внутри него.

— Сколько времени?

— Судя по подготовке, максимум неделя.

Пальцы Кая сжались. Край стола под его рукой треснул, но он будто даже не заметил.

Неделя. Всего неделя до момента, после которого всё станет почти необратимым.