Говоря о последствиях при обсуждении Системы и своих новых, полученных с её помощью, способностей, я нисколько не преувеличивал. Совершенно внезапно для себя, я столкнулся с неприятным фактом – невозможности поделиться с кем бы то ни было о том, что со мной приключилось. Вот вообще ни с кем! Ни с одним человеком!

Первый раз это случилось, когда я хотел выведать кое-какие нюансы медитации у своей сестры, той самой, что познакомила меня с миром тайцзи. Уже не помню, что мы тогда обсуждали, но в какой-то момент я вдруг поймал себя на мысли, что говорю совершенно не то, о чём пытался сказать. Попытки вывести разговор на нужную тему вновь не принесли результата. Создавалось впечатление, что в определённые моменты разговора, которые Система считала для себя небезопасными, мой язык начинал жить своей собственной, независимой от меня жизнью.

Дополнительные проверки с другими людьми привели к точно такому же результату. Любая попытка впрямую или косвенно коснуться запретной темы превращала меня в говорящую куклу-автомат, несущую всякую чушь.

Потом, похоже, Системе надоело тратить на меня своё далеко не бесконечное терпение, потому что после очередного неудачного эксперимента перед глазами выскочила следующая пачка сообщений:

“Попытка озвучить информацию, не подлежащую публичному разглашению!”.

“Пользователю Дик Стик выносится предупреждение”.

“Последующие попытки пользователя Дик Стик разгласить системную информацию будут пресекаться на системном уровне”.

Пытаться выяснить, каким именно образом Система будет пресекать и не пущать, я не собирался. Не пацан-пятилетка, чай, чтобы на прямой запрет искать десять хитрых обходных ходов, а в итоге один хрен получить ремнём по жопе.

Я прекратил медитацию и лёг на пол, вытянув руки вдоль тела. Вот-вот должна была начаться очередная Синхронизация.

Через несколько минут ощутил в своём разуме знакомое “шурудение” призрачной кочерги. В этот раз оно было гораздо более интенсивным, ощущалось болезненней и продолжалось гораздо дольше. Похоже Дик не только “залил” себе новые “базики”, о которых он однажды упоминал, но и каким-то образом сумел “убедить” Систему их сразу переконвертировать. В противном случае весь этот цирк с призрачными конями в голове я бы переживал в свою следующую Синхронизацию.

Вообще, насколько я понял, весь этот механизм слияния разумов не был чем-то обыденным в рамках Системы. Не удивлюсь, если наш с Диком случай вообще уникален, иначе с чего бы вдруг ей с нами так нянчиться?

По всему выходило, что синхронизируются у нас только те базы, умения и навыки, которые на этот момент уже считаются “системными”. Как, например, это случилось с тем самым пресловутым тайцзицюань. То есть, если бы Дик просто залил “базики” к себе в черепушку, в соответствии с их федеральным протоколом обучения, то Система их просто переконвертировала бы, но не синхронизировала со мной. И тогда я бы смог их получить только в процессе следующей Синхронизации. Но, раз они уже у меня, то значит он нашёл какой-то способ сделать их системными.

Вообще, временами я, без шуток, просто восхищался своим молодым партнёром. Иногда у меня создавалось впечатление, что он находится в пространстве Системы уже не первый год, настолько ловко и легко у него всё получалось.

Когда всё закончилось, я некоторое время неподвижно лежал на полу, вдыхая прохладный воздух сквозь стиснутые зубы. Всё же, что себе ни говори, как ни убеждай, но привыкнуть к этому невозможно. Может быть, когда-то настанет время, когда я более-менее спокойно начну воспринимать все эти “процедуры”. Но не сейчас. Точно не сейчас.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, полез в бортжурнал почитать, чем же таким интересным поделился мой младший товарищ.

“Базовый комплекс “Диверсионная деятельность” расширен для Субъекта 2”.

“Базовый комплекс “Террористические операции” расширен для Субъекта 2”.

“Базовый комплекс “Тайные операции” расширен для Субъекта 2”.

“Базовый комплекс “Работа под прикрытием” расширен для Субъекта 2”.

Ох, ты ж, ядрёна Матрёна, какие любопытные знания заполучил мой юный напарник! Это что же за центр подготовки молодых шпионов у них там образовался? Или это его так новый искин, со смешным именем Баклан, натаскал? Не-не, сомневаюсь я что-то в способности полу-уголовных киберов преподавать настолько специфические предметы! Темнит что-то дружище Дик, ой темнит!

“Изучаешь новые приобретения?”, с усмешкой спросил меня знакомый голос, и тут же возникло знакомое ощущение присутствия его бесплотного силуэта за правым плечом.

“Скорее, я с них офигеваю”, честно признался я, “Колись, давай, откуда дровишки?”.

Дик рассказывал, дополняя свои слова воспоминаниями, которыми делился прямо по ходу повествования, а я слушал, воспринимал и оху…девал со всего того вселенского бардака, который творился у них на этой никому не нужной свалке металлолома. Прямо шпионские страсти какие-то, с заговорами галактического масштаба!

“Ну и что мы будем со всем этим делать?”, спросил я, когда он окончил наконец свой рассказ.

“Мы?”, переспросил он.

“Ну ясен перец, что не дедушка Ленин”, возмутился я, “Ему, вон, жалкое бревно десять тысяч народу тащить помогало, а у тебя кроме меня и нет никого. В одиночку ты этот воз не утянешь, даже не думай. Надорвёшься или пупок развяжется. А вместе поднатужимся, глядишь, и вытянем”.

“Спасибо, Дим!”, с чувством сказал он.

“Да ладно тебе”, отмахнулся я, “Ты, дружище, не забывай, что у нас с тобой одна Система на двоих. Мы теперь как та ниточка с иголочкой – куда ты, туда и я”.

“У нас так обычно влюблённые друг другу говорят”, хихикнул он.

“Не дождёшься!”, отрезал я.

Мы долго облегчённо хохотали, чувствуя, как вместе со смехом уходит нечто тёмное и холодное, что разделяло нас прежде, а вместо этого устанавливается какое-то новое, пока ещё тонкое и хрупкое, чувство взаимного доверия и симпатии. А потом замолчали как-то внезапно и вдруг.

“Ты откуда про Ленина знаешь?”, неожиданно спросил Дик, прерывая неловкое молчание, “Думал, у вас про него уже забыли все”.

“Кто ж про него не знает?”, усмехнулся я, “Живее всех живых. Я, вообще-то, дружище, был членом компартии в своё время. Уж кому, как не мне, про Ленина знать?”.

“А, это которая “Ум, честь и совесть нашей эпохи”? Читал-читал”, пробормотал он, “Ум, честь и совесть пропали, одни члены остались. Да и те – бывшие”.

“Этой шутке сто лет в обед”, пробурчал я, “Меня ею ещё мой друг Андрюха как-то подколол жёстко”.

“Хорошая шутка и через сто лет не заржавеет”, улыбнулся мой партнёр, “А насчёт того, что делать, давай подумаем. Я, вообще-то, планирую отремонтировать стелс-корвет и валить с этой свалки, пока наши там с Роем бодаются”.

“А сможешь отремонтировать?”, серьёзно спросил я, “У тебя ведь там не специализированная верфь для ремонта вот таких вот игрушек”.

“Вот тут я очень сильно рассчитываю на твою помощь, партнёр”, ответил Дик.

“Помогу чем смогу”, с готовностью откликнулся я, “Правда, не совсем понимаю, какую я тебе там пользу смогу принести. Если только “вторым пилотом” – вот тут ты можешь в любой момент на меня положиться”.

“Вторым пилотом – тоже немало”, возразил парень, “Но гораздо большую пользу ты можешь принести мне именно здесь”.

“Ну, это я завсегда пожалуйста”, засмеялся я, “Люблю приносить пользу, не выходя из дому. Желательно ещё не вставая с дивана”.

“Именно так, Дим”, серьёзно подтвердил Дик, “Я считаю, что нам с тобой сейчас надо очень серьёзно взяться за Реставрацию. Я тут поэкспериментировал немного, и, честно признаюсь, результаты просто ошеломительные. Зря я на тебя тогда бочку катил, когда мы эту профу обсуждали”.