Он хмыкнул и махнул нам с Джеймсом, чтобы мы следовали за ним к парадным дверям отеля.

В одном конце мраморного вестибюля располагался бар, где молодые женщины в коротких кожаных юбках и укороченных топах сидели на диванах, ожидая клиентов. Вокруг них витало обольстительное очарование. Я заметила, как Джеймс разглядывает их блюда. Я тоже посмотрела на их запястья, вспомнив, что шериф Джексон сказал о том, что некоторые из исчезнувших женщин получили в подарок браслеты. Девушки вежливо взглянули на нас, прежде чем снова уткнуться в свои смартфоны.

— Сюда — рявкнул бесенок.

Он завис в одном из лифтов, и мы с Джеймсом сели рядом с ним. Когда дверь закрылась и лифт тронулся, я заметил, что бесенок с жадностью уставился на окровавленную коробку мясника. Тонкий язычок скользнул по его серым губам, но подарок предназначался его хозяину. Я просто надеялся, что она будет так же рада этому, как и он.

Двери лифта открылись в просторном пентхаусе, и мы шагнули в другое столетие. С высоких окон комнаты свисали плотные красные шторы. Над антикварными креслами и диванами висели картины с изображением русских царственных особ. Казалось, что с потолка свисает гигантская люстра из золота и хрусталя. Но, несмотря на дорогой декор, в комнате стоял болотистый запах.

— Снимите обувь — сказал кто-то с сильным русским акцентом.

Под дальним окном на диване полулежала женщина. Я узнал Хельгу по описанию Джеймса, сделанному из одного слова: "большая". Расшитое золотом платье, которое было на ней, едва прикрывало её грудь размером с мешок с фасолью, а кости на лифе, казалось, вот-вот треснут. Мы говорили о шести-семи сотнях фунтов, легко. Когда она махнула рукой в сторону наших ног, плоть под её рукой задрожала.

— Ваши туфли — повторила она.

Когда мы с Джеймсом наклонились, чтобы снять обувь, я прошептал:

— Существуют правила обращения к матроне-ведьме. Позволь мне уладить все формальности. От тебя ни слова.

— Понял, шеф — прошептал он в ответ.

Мы одновременно выпрямились. Хельга холодно посмотрела на нас, её серые глаза резко контрастировали с разноцветными перьями в копне густых черных волос. На припудренном лице она прищурилась.

— Матрона Хельга — начала я. — Для меня большая честь...

— Что в шкатулке? — перебила она.

— О, это подарок для тебя, могущественнейшая

— Принеси это сюда — рявкнула она на бесенка.

Он взял коробку из моих рук и передал её Хельге.

— Открой её — приказала она.

Бесенок откинул крышку, и под ней оказалась коробка, набитая сырыми овечьими сердцами, кишками и другими внутренностями. Склонив голову, бесенок протянул подношение своему хозяину. её волосатые ноздри трепетали над коробкой. Кряхтя, она вытащила сочащийся кишечник и поднесла его к открытому рту. её многочисленные подбородки задрожали, когда она проглотила его, как птица гигантского червя.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Это отвратительно — заявила она.

Мне потребовалось время, чтобы понять, что это комплимент.

— Я польщена, что наш скромный подарок удовлетворил вас, старшая сестра.

Бесенок продолжал трепыхаться на месте, держа открытую коробку. Хельга хмыкнула, когда вытащила желудочный сок и разломила его пополам. Запах был едва ли не хуже, чем вид того, как он лопался. Джеймс застонал. Я пихнул его локтем в бок и остался стоять лицом к Хельге с застывшей на лице улыбкой.

Когда Хельге надоело, она махнула бесенку, чтобы он забрал коробку.

— Итак — сказала она, облизывая пальцы — Что привело тебя ко мне?

— Во-первых, позвольте нам представиться. Я Эверсон Крофт, а это Джеймс Вессон — Джеймс понял намек, и мы оба низко поклонились — Мы скромные волшебники, которые наслышаны о ваших огромных, гм, способностях. Для нас большая честь находиться в вашем присутствии, хотя, по общему признанию, мы напуганы.

Легкая улыбка тронула уголки влажных губ Хельги.

Пока все идет хорошо, подумала я. Но вот тут-то и начинаются сложности.

— Вы спросили, зачем мы пришли — продолжил я — Мы надеемся, что это не прозвучит самонадеянно, но мы надеемся на вашу мудрость.

— В чем дело? — Резко спросила Хельга, и её улыбка исчезла.

— По поводу молодых женщин, которые пропали в прошлом году — Осторожно уточнил я, надеясь, что подарок и приличия сделали свое дело. Если нет, то нам с Джеймсом предстояло стать свидетелями появления очень разъяренной ведьмы.

— Молодые женщины, которые исчезли — холодно повторила она.

— Эм, да, старшая сестра — По ребрам у меня под рубашкой катился пот.

Хельга уставилась на нас, по выражению её глаз невозможно было что-либо прочесть. Нам ничего не оставалось, как ждать её решения: помочь нам или прогнать. Когда прошла минута, Джеймс нетерпеливо заерзал. Стоять без дела было не в его правилах.

Наконец он вздохнул.

— Первая девушка была одной из твоих.

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Прошептал я.

— Мы просто хотим знать, что тебе известно — продолжил он — Мы здесь, чтобы помочь.

Я закрыл лицо руками. Несмотря на дерзость Джеймса, ты никогда не предлагаешь помощь старшей ведьме. Это было оскорбление. Худшего рода. Это было хуже, чем если бы он подошел к ней, обозвал её "Толстушкой", а потом плюнул ей в лицо, для пущей убедительности. Я подглядывал сквозь пальцы.

Хельга сидела прямо, её могучая грудь вздымалась, глаза горели красным огнем. Она оскалила зубы, железные зубы, как я понял, и стиснула их. Когда она встала, изо рта у нее посыпались искры.

— Нет, нет — быстро сказал я — Джеймс хотел сказать, что мы здесь, чтобы просить вас о помощи, и просить самым смиренным образом, ваша великая, гм, почтенная супруга.

Я в прострации упал на землю и потянул Джеймса за штанину, чтобы он сделал то же самое. Он неохотно опустился на землю, но ущерб был уже нанесен.

В комнате потемнело, и вокруг нас начали бушевать астральные штормовые ветры. Я попытался подняться с пола, но мощное заклинание подчинения придавило меня к земле. Я слышал, как Джеймс напрягся рядом со мной. Мы повторили наш репертуар заклинаний, но без моей трости или его волшебной палочки, которые могли бы направлять энергию, наши усилия были слишком слабы, чтобы преодолеть её мощную магию.

— Вы осмеливаетесь предлагать мадам Хельге свою помощь? — крикнула она из центра водоворота.

Когда она скрутила свои длинные ногти перед собой, призрачные когти прошлись по всей моей спине, разбрызгивая горячую кровь по бокам. Боль! Мои руки подогнулись, а затем упали. При следующем ударе я почувствовал, как разрываются мышцы спины. Она сдирала с нас кожу заживо.

— Продолжайте помогать — завизжала она — Вместо этого я заберу ваши жалкие жизни!

За окнами хихикающие бесенята прижались к стеклу.

Следующий удар невидимых когтей прошелся по моим позвонкам и ребрам. Джеймс, стоявший рядом со мной, издал нечеловеческий стон. Боль была невыносимой. Я заскрежетал зубами, пытаясь вывернуться.

Хельга расхохоталась, издав ужасный, гортанный звук, от которого задрожала её плоть.

Это разожгло во мне злость. Быть убитой болезненно тучной ведьмой, это одно, но будь я проклят, если позволю ей стоять перед нами и наслаждаться этим. Я не мог направить достаточно энергии, чтобы разрушить её власть над нами, нет. Но у меня был мамин эмо-шар.

Я засунул пальцы в карман пальто, пока кончики не наткнулись на стекло. От этого прикосновения по руке разлилось тепло. Я сжал заколдованный предмет, и тепло разлилось по всему телу, ослабляя боль. Смех ведьмы оборвался.

Я приподнялся на колени. Лицо Хельги сморщилось, когда она удвоила усилия, щеки покраснели под слоем белой пудры. Изо рта у нее посыпалось еще больше искр.

— Как верховная ведьма, ты могущественна. Но твоя власть бессильна против добродетельных, чистых сердцем и — эмо-шар засветился белым, когда я протянул его — тех, кто защищен материнским благословением. И мало найдется благословений более концентрированных, чем это.