— Еще бы, — кивнул я. — Он, наверное, привык к абсолютной власти и полноценному питанию, а тут такое. Кто угодно расстроится. Даже нас в магической… Я хотел сказать, в геройской школе, и то кормят три раза в день. Причем ешь сколько угодно, никаких тебе ограничений.

— Вот именно, — согласился Кляксус. — А однажды палач приказал моему господину вернуть колбасу, которую сам же и притащил в дом. Это называлось — «нужно разобраться с этим уродом колбасником». По словам моего господина, он провел долгие переговоры с продавцом колбас и сам не понял, как так вышло, что в итоге он не только лишился самой колбасы, но и заплатил за нее еще раз. С тех пор его начинает трясти всякий раз, когда он слышит слово «колбаса» или что нужно «пойти разобраться».

Не зная, что и сказать, я решил просто промолчать и послушать рассказ дальше. После колбасы демоненок рассказал еще парочку подобных историй, но с другими продуктами, что было уже не так забавно. Однако я его не перебивал и вскоре дело двинулось дальше. Перешли к налогам.

— Оказалось, что люди больше всего боялись не страхов, которые то и дело напускал на них мой господин, а налогов, — сообщил мне Кляксус. — Ты даже не можешь себе представить, сколько их там наплодили местные власти. Налог на волосы, налог на лысину, налог на воздух, налог на дневной свет и налог на ночную темень. У них даже есть налог на страхи, которые сам же Элебрис на них и наводит.

— Да уж… — поддержал я его. — Налоги — это одна из таких штук, которые никто не любит…

— Вот-вот, — поддакнул мне демоненок. — Хранитель Десяти Темных Истин даже подумать не мог, что такое может само по себе появиться в его собственном мире без его ведома.

— С налогами как раз так оно обычно и бывает, — немного успокоил я его. — Мой дед тоже говорит, что иногда они появляются будто сами по себе. Правда, в моем мире их несколько меньше.

Мы немного помолчали. Пока Кляксус сопел рядом со мной, я рассматривал черного жука, который выбрался из-под плитки и бодро пополз к моему ботинку. Видимо он заинтересовал его тем, что отличался по цвету от всего того, что он видел в своей жучиной жизни до этого.

— Что же было дальше? — вновь спросил я, когда сопение демоненка начало мне смутно напоминать знакомый храп, который частенько слышался из Шкатулки Люфицера. Похоже все родичи Люфика были не прочь подремать, если представлялся подходящий случай. — После того как Элебрис узнал про налоги, он сбежал и стал совершенствовать свои страхи в этом направлении?

— Нет, — тут же открыл глаза Кляксус. — Сбежал он после того, как палач велел ему посчитать, сколько они должны заплатить налога за неделю работы. Мало того, что моему господину пришлось всю ночь корпеть над пергаментами, так еще утром выяснилось, что он посчитал неправильно. Во всяком случае, так сказал палач, когда пригрозил отрубить Родителю Первородного Страха, его глупую голову.

Я удивленно приподнял бровь в ожидании развязки. Угрожать демону хаоса отрубленной головой, это верх идиотизма. Вряд ли Элебрис стал бы такое терпеть, даже пребывая в форме обычного человека. Так оно и вышло.

— Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения моего господина, — продолжил свой рассказ демоненок. — Палач тут же был умерщвлен жуткой смертью, а Хранитель Десяти Темных Истин вернулся домой. Точнее в сундук, который стоит в его сокровищнице, и не хочет из него выходить. Говорит, что придумывает новые ужасные страхи…

В этот момент Кляксус с опаской посмотрел по сторонам, как будто боялся увидеть поблизости пару-тройку палачей, затем наклонился ко мне поближе и доверительно прошептал:

— Но я думаю, что это не так. Иначе зачем бы ему было звать героев к себе, а потом приказывать мне избавляться от них и ждать новых?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — А что должны были делать все эти герои?

— Этого я не знаю, — сказал демоненок. — Я хоть и являюсь личным секретарем моего господина, но есть вещи, о которых он не сообщает даже мне. Он приказывал просто приводить к нему в сокровищницу героя, затем закрывать за ним дверь и ждать. Так я и делал. Один герой, другой, третий… Потом еще было несколько… В общем теперь ты здесь, Максим Темников, и должен помочь моему господину.

— Погоди-ка, — насторожился я. — Ты что же, всех их зажарил?

— Нет, с некоторыми мой господин разделался лично, — ответил Кляксус. — Я просто приводил их, а через какое-то время Владыка Ночных и Дневных Кошмаров звал меня, чтобы сообщить о нужде в новом герое. Понятия не имею, куда при этом девался старый. Мой господин не любит, когда ему задают лишние вопросы, а этот вопрос был как раз из таких. Он просто говорил ждать нового и все.

— Понятно, — сказал я, хотя на самом деле мне вообще ничего было не ясно.

По правде говоря, пока я еще даже не понимал, в чем заключается суть проблемы? Хотя кое о чем подозревал. Если Элебрис все это время торчит в сундуке и не выходит из него, значит он чего-то боится и просто не говорит об этом своему секретарю.

— Согласен с тобой, мой мальчик, — сказал Мор. — Вдруг это что-то личное? Было бы интересно выяснить — что?

— А как ты узнал, что я должен прибыть? — спросил я у демоненка.

— По информации в книге записи посетителей, само собой, — ответил он таким тоном, как будто это должно было быть очевидно. — В ней просто появляется запись о том, что скоро прибудет герой, и я начинаю его ждать, что здесь непонятного?

— Все понятно, — сказал я и вздохнул. — Ну ладно, Кляксус, веди меня к своему господину. Надеюсь, мне с ним удастся найти общий язык.

— Я тоже на это надеюсь, — вскочил с лавки демоненок. — По правде говоря, ты мне пока нравишься больше остальных. Выглядишь не таким туповатым.

— Спасибо на добром слове, — поблагодарил я его, надеясь на то, что демоненок окажется прав и мне удастся сообразить в чем здесь проблема.

— Чувствую, что я вновь останусь без обеда… — с болью в голосе сказала Фрея. — Ну хоть мышей каких-нибудь добыть можно? Будешь разговаривать с этим Хранителем Истин, спроси у него насчет парочки людей из его города. Я так поняла, у него на них зуб, а для меня лучше еды чем человеческие души не придумать. Двух мне хватит надолго. Нет, лучше трех. Так чтобы наверняка.

— Перебьешься, — сказал я ей в тот момент, когда мы с демоненком проходили через замковую дверь. — Приучишься души людей есть, потом тебя не прокормишь. Посиди тихо, если не хочешь, чтобы я тебя вообще заглушил. Будешь себя хорошо вести, может и спрошу у Элебриса насчет чего-нибудь для тебя.

Фрея что-то пробурчала в ответ, однако замолчала. Если бы не Дориан, я бы вообще ее сразу заставил замолчать, как только надел на руку кольцо. Однако решил этого не делать. Недавно мы с Мором разговаривали насчет имеющихся у меня живых артефактов и решили, что глушить их стоит лишь в самом крайнем случае.

Какими бы своеобразными они не были, это не отменяло самого главного — прежде всего они живые артефакты. Причем, что Красночереп, что Кольцо Потерянных душ, оба с древней историей, а значит при случае могут дать мудрый совет. Правда в отношении кольца это было маловероятно. Уж очень сильно оно было заморочено на поглощении душ, которых ему все время было мало, но надежда на это была.

Во всяком случае, я заметил, что с некоторых пор Фрея стала раздражать меня не так сильно, как раньше. Если прежде она меня прямо-таки бесила, то теперь я считал ее просто своеобразным и несколько зацикленным артефактом в возрасте. Все-таки она девчонка, а у них вечно всякие странности.

— Слушай, Кляксус, а что ты там говорил насчет того, что ужасы повседневной жизни стали для твоего господина слишком большим ударом? — спросил я у демоненка, припомнив самое начало нашего с ним разговора. — Ты думаешь, Элебрис сам чего-то боится?

— Что⁈ — возмущенно пропищал демоненок и испуганно замер посреди одного из залов пустынного замка. — Никогда я не говорил ничего подобного про моего господина! Чтобы Его Ужасающее Великолепие Элебрис Стылый, Владыка Ночных и Дневных Кошмаров, Родитель Первородного Страха и Хранитель Десяти Темных Истин чего-то боялся? Я не мог такого сказать. По-моему, ты меня с кем-то путаешь, герой!