Да что там гадать, если Градовский лично доложил мне, о чем в это утро шепчутся ученики за своими столами. Причем по большей части всех беспокоил не сам факт того, что у Темникова теперь появился собственный вертолет. Гораздо важнее было то, что это подарок от Нарышкиных, а значит связи между нашими родами становились прочнее.

С учетом того, что все вокруг были дворянами и у каждого рода были свои интересы, относились к этому по-разному. Хотя, что скрывать, по большей части нравилось это немногим. Ну да плевать, меня такое отношение не особо беспокоило. Было бы удивительно, окажись все ровно наоборот. Видимо, такого не случится никогда.

— Случится, мой мальчик, еще как случится, — заверил меня Дориан. — Еще будут наперегонки бежать, чтобы первому тебе руку подать. Правда поступать так они будут не от чистого сердца, но это уже другой вопрос. Я же тебе уже говорил, что страх — это очень сильное чувство.

Да, Мор говорил мне об этом не раз, признаю. Впрочем, я также много раз ему отвечал, что преданность основанная на страхе легко превращается в предательство. С чем он, кстати говоря, не спорил и считал, что и против этого имеется верное средство. Просто бояться меня должны так, чтобы ни у кого даже мысли не возникало о том, чтобы хоть как-то навредить.

Возможно, мой друг был прав, однако в данный момент этот вопрос занимал меня гораздо меньше нашего разговора с княжичем. Мы с ним уже успели обсудить вчерашний праздник и мои ощущения от того, что теперь во дворе дома деда всегда будет стоять вертолет. Поговорили и о повышенном внимании к моей персоне, на что Лешка посоветовал наплевать. Перешли к более интересным вещам.

Для начала Нарышкин поделился со мной новостью о том, что попросил Собакина свести его с Тодором Драгомировым и граф оперативно раздобыл для него телефон этого человека со странным именем и фамилией. Более того, княжич уже даже успел созвониться с ним и теперь делился со мной результатами разговора.

— Кто такой Драгомиров? — спросил я и в этот момент мне на ум почему-то пришел Херцег Данко. — Тоже из Балканских княжеств, как и Мистик?

— Наверное, — кивнул Лешка. — Честно говоря, я его происхождение не выяснял, меня больше интересовали его знания. Насколько мне известно, он один из самых лучших специалистов нашей Империи по картографии магических мест. Так что думаю, что он нам поможет.

— Хм… Любопытно, — согласился я. — Ты сказал Собакину зачем тебе понадобился Драгомиров?

— Конечно нет, — ответил Нарышкин. — Косте знать это необязательно. Да он и не задавал лишних вопросов. Что смотришь? Хочешь спросить зачем я вообще к графу обращался?

— Ты прямо мои мысли читаешь, — улыбнулся я. — Не то чтобы мне не нравился Собакин, но…

— Все просто на самом деле. Тодор не станет общаться с незнакомым человеком, которому не составили должной рекомендации, — пожал плечами княжич. — Даже если незнакомец княжеского рода и фамилия у него Нарышкин. Драгомиров торгует разной информацией, и среди сведений, поставляемых им своим клиентам, бывают такие, за которые полиция по голове не погладит.

Ага, тогда понятно. Если этот Тодор владеет такой информацией, значит и обращаются к нему самые разные люди. Спрашивать, откуда его знает Собакин, я не стал — у Кости очень много знакомых в самых разнообразных сферах. Правда мне стало любопытно, откуда мой друг узнал об этом человеке. В отличие от графа, княжич во всяких сомнительных аферах и сделках замечен мною не был.

— Ванька как-то обмолвился за столом, — ответил на этот вопрос Лешка. — Рассказывал отцу про Драгомирова и его редкую способность добывать нужную информацию. Где он ее достает, неизвестно, но если верить словам моего брата, то у Тодора не голова, а архивный фонд Российской Империи.

— Ясно, — кивнул я

Узнав об этом, я подумал, что такое знакомство, наверное, очень пригодилось бы Полине Лазаревой. Через такого человека легче искать нужные артефакты. Хотя, вполне может быть, что я и ошибался насчет этого. Все-таки знание о магических местах и информация о нахождении артефактов — это разные вещи.

— Что тебе сказал Драгомиров? — спросил я. — Не стал же он тебе все рассказывать по телефону?

— Разумеется нет, — покачал головой княжич и нанизал на вилку кусок ветчины, которую взял себе на завтрак. — Даже не спросил кто я такой. Просто узнал откуда раздобыл его телефон и назначил встречу. Никаких подробностей он не уточнял и про цену за свои услуги он не говорил. Надеюсь, мы ее потянем.

— В каком смысле? — от удивления у меня даже вилка с сосиской на половине пути ко рту остановилась. — Мне послышалось, или только что княжич Нарышкин признался мне в том, что, оказывается, может купить не все, что взбредет ему в голову?

— Между прочим не смешно, — ответил он. — Собакин меня предупредил, что деньгами Драгомиров берет редко. Обычно просит о какой-нибудь услуге в ответ. Кто знает, что он для нас придумает?

Такая себе информация на самом деле. В этом смысле мой друг был абсолютно прав, значительно проще расплачиваться деньгами. Хотя, конечно, мудрее было просить об услуге, которая иногда может стоить гораздо дороже любой суммы.

— Ты сказал «нас»? — уточнил я.

— Само собой, — ответил он, задумчиво жуя ветчину. — Ты же не думал, что я буду разговаривать с ним один? Тем более, что это ты меня втянул в это дело. Я предупредил его, что буду с другом, и поручился за тебя. Так что теперь не отвертишься, и через пару недель поедем к нему вместе. Точнее полетим. Теперь же у моего друга есть собственный вертолет, верно?

— Верно, — ответил я и не смог сдержать улыбки. — Теперь есть. Куда придется лететь?

— В Катринбург.

— Только не говори, что он работает архивариусом в «Тирличе», — хохотнул я. — Вот это была бы новость, окажись мы с тобой там перед турниром!

— Согласен, — не стал спорить Нарышкин. — Не переживай, в «Тирличе» он не работает. Хотя новость была бы ого-го, это ты верно подметил.

— Ну что же, значит полетим в Катринбург, — сказал я ему. — Будем надеяться, что мы с тобой не бежим впереди паровоза, который нас в конце концов переедет.

— Ты сейчас о чем? — нахмурился княжич и вскоре стал еще мрачнее, когда узнал, что мне насчет башни сказал Чертков.

Я решил, что не будет ничего плохого в том, что я поделюсь с ним этой информацией. Мой друг был абсолютно прав — если уж мы с ним вместе участвовали в этом деле, то иметь секреты друг от друга было бы странно. Тем более, что я был с ним согласен в части того, что именно благодаря мне он теперь замешан в этом деле.

— Странно… — Лешка отодвинул тарелку от себя и отхлебнул апельсинового сока, который иногда брал себе на завтрак вместо кофе. — Чертков старик серьезный, если он сказал тебе, что пока к башне лезть не стоит, то значит так оно и есть.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — После его слов я бы вообще о ней забыл на время, но теперь, когда ты рассказал про этого Драгомирова… Мы же можем о ней просто спросить, правильно? Лишняя информация никогда не повредит. Заодно и по Катринбургу прогуляемся.

— Если только просто спросить, то в принципе я не против, — сразу повеселел Лешка. — Но при условии, что Тодор запросит за информацию не слишком много. Не вижу смысла рвать себе жилы, если Чертков сказал тебе, что рано или поздно ты все и так узнаешь.

— Договорились, — кивнул я и больше о башне мы с ним не говорили, а перешли к другой теме.

Перед завтраком мы обсудили с Дорианом, стоило ли посвящать Нарышкина в историю, которую рассказала мне Варвара Крылова, и после недолгого обсуждения пришли к общему выводу, что стоило. Уж слишком мутной была вся эта история. Кроме того, меня так и подмывало поделиться с ним этим необычным делом и узнать, что княжич обо всем этом думает.

Лешка меня не удивил. Выслушав меня и задав несколько уточняющих вопросов, он пришел единственному логичному выводу на его взгляд:

— Об этом всем нужно сообщить Голицыну, — сказал он. — Распутывать такие дела — это привилегия тайной канцелярии. Вот пусть и занимаются своей работой.