Вскоре мы подошли к наставнику, который по-прежнему молча смотрел на нас. Такая себе ситуация на самом деле. Мы с княжичем смотрели на Щекина, он на нас, а между нами повисла особенная тягучая тишина. Такая неловкость обычно возникает в те моменты, когда все понимают, что происходит, но еще никто не решил с чего начать.

Разумеется, мы с Лешкой ждали, что первым заговорит Борис Алексеевич. По праву старшинства, так сказать. К тому же, мы оба были заняты тем, что придумывали, как убедительнее соврать и какую причину нашего нахождения здесь придумать. Мне казалось, я даже слышал, как скрипят наши мозги от напряжения.

Наконец Компонент заговорил. Его голос был тихим и спокойным, однако это абсолютно ни о чем не говорило. В случае с Щекиным правило работало наоборот — чем спокойнее он выглядел, тем более серьезное наказание ждет провинившихся. За несколько лет знакомства с ним это правило я знал как дважды два.

— Не подскажете ли, случайно, господа ученики, откуда вы возвращаетесь в такой поздний час? — спросил он и сделал яркость Светящегося Огонька чуть меньше, что было очень кстати. От яркого света у меня снова голова начала болеть.

Нарышкин неловко переступал с ноги на ногу, а я тем временем думал — сказать ему, что мы ходили именно к башне, или нет? Вряд ли он погладит нас за это по голове, но врать Борису Алексеевичу было рискованно.

Если княжич прав и эти болотные огоньки на самом деле его шпионы, то любая ложь может обернуться для нас еще большими неприятностями. Это за наставником тоже водилось. Он был хоть и строгим, но справедливым, поэтому, если не хочешь более строгого наказания, то лучше горькая правда, чем ложь. Я открыл было рот, чтобы признаться, но в этот момент Щекин заговорил вновь:

— Я так думаю, ночной сбор трав, верно? — спросил он. — Или я услышу что-то поинтереснее?

— Компонентов… — тихо сказал я.

— Угу, компонентов, ну разумеется, — кивнул он. — Как интересно. И какие же, позвольте узнать, растут на территории «Китежа» столь ценные компоненты, ради которых одни из лучших учеников школы жертвуют своим сном?

Он посмотрел куда-то за наши спины, затем подмигнул нам и добавил:

— С учетом выбранного времени суток и направления, это должно быть нечто особенное, верно?

Лешка начал что-то неуверенно мычать, пытаясь сформулировать мысль, но я его опередил и решил попытаться ограничиться полуправдой.

— Борис Алексеевич, мы хотели собрать редкие компоненты, — сказал я. — Помните, вы нам рассказывали о том, что некоторые виды мхов, которые растут в непосредственной близости от мощного магического источника, накапливают энергию и могут приобретать свои свойства? Я подумал, что вдруг нам посчастливится отыскать болотный светомох? Вот мы и пошли его искать.

— Какая похвальная тяга к знаниям! Отличная легенда! — просиял Компонент. — Глядя на вас, можно прямо слезу пустить от умиления. Я бы даже, может быть, поверил. Вот только есть одна проблема, Темников. Болотный светомох растет осенью, а сейчас весна, если ты обратил внимание. Как-то не сходится.

— Осенью? — удивленно спросил я. — Как же я мог так оплошать… Неудивительно, что мы ничего не нашли. Только зря время теряли.

— Вот и я так думаю, — перестал улыбаться Щекин. — Кстати, хочу спросить, почему у тебя кровь на лице? Это ты так всматривался в землю, что время от времени вспахивал ее собственным носом?

Вот черт! Наверное, это я когда кровь из носа рукой вытирал, следы оставил. Зараза… Лешка тоже молодец! Мог бы и подумать о том, что разгуливать с окровавленной физиономией по школе — не самая лучшая идея.

— Я думаю, он просто хотел, чтобы вы оттуда поскорее убрались, — предположил Дориан. — Привести себя в порядок можно было и потом.

Видимо так оно и было, я согласен с Мором. Вот только мне от этого не легче. Надо было что-то отвечать.

— Борис Алексеевич, у меня такое бывает, — соврал я. — С самого детства иногда кровь идет. Вот и сейчас также. Видимо давление какое-то или еще что-то. Голова закружилась и кровь пошла.

— Так и было, — тут же вступил в разговор Нарышкин. — Мы поэтому не до конца все обыскали. Я решил помочь Максу дойти до общежития и вот видите, поддерживал его по пути.

После слов княжича вновь воцарились тишина. Щекин сверлил нас строгим взглядом, а я думал над тем, что одна хорошая вещь в этом всем точно есть. Пока мы разговаривали мне стало намного легче. Может быть, сказывалось то, что Эликсир Бодрости к этому времени начал работать с максимальной силой. Как бы там ни было, но туман в моей голове рассеялся окончательно. Я уверен, что сейчас я мог бы идти сам и обойтись без помощи Нарышкина.

— Значит так, судари, — вновь заговорил Компонент, по-прежнему не повышая на нас голос. — Оглашаю приговор. Первое нарушение — нахождение в неположенное время на школьной территории, а не в своих комнатах. Второе — нарушение правил техники безопасности и само пребывание в зоне повышенной опасности ночью. Ну и третье — попытка скормить мне историю про болотный светомох. Хотя версия красивая, согласен.

После таких обвинений нам с княжичем ничего не оставалось, как опустить головы и заняться изучением своих ботинок. Так-то наставник был прав. Причем по всем трем пунктам своего обвинения.

— Вы понимаете, что я обязан сообщить об этом Орлову? — спросил он. — Насколько мне известно, вы оба совсем недавно виделись с ним. Уверен, он будет рад узнать о том, что вынужден вызывать вас к себе ежедневно.

— Вы сообщите? — спросил я и посмотрел на Щекина.

— Я сказал, что обязан сообщить. Я не сказал, что сообщу немедленно, — нахмурился наставник. — Сегодня пятница. Точнее, уже суббота. Иван Федорович будет в «Китеже» не раньше понедельника, так что у меня есть выходные, в течение которых я намерен подумать о том, как нам быть. Решить, стоит ли превращать вашу выходку в официальный инцидент или ограничиться собственными мерами. В понедельник вы узнаете о моем решении.

Мы с Лешкой переглянулись. Пока еще рано было загадывать, но дело явно попахивало нашим спасением. По крайней мере, выглядело это именно так.

— Это значит… Спасибо, Борис Алексеевич, — сказал Лешка.

— Нарышкин, пока еще это ничего не значит, кроме того, что я сказал, — ответил на это Щекин. — А пока, я думаю вы оба дадите мне слово, что к башне вы больше не пойдете. Я понятно выразился?

Мы с княжичем радостно кивнули. Теперь уже вероятность того, что в понедельник нас вызовет Орлов была совсем мала. Еще не равна нулю, но где-то рядом.

В этот момент Компонент повернулся и не спеша пошел в сторону общаги. Видимо он учитывал, что до этого шел я не очень уверенно, и решил меня пожалеть. Нам с Лешкой не составляло труда не отставать от него, так что мы молча топали рядом с ним, думая о том, как нам повезло.

В полном молчании мы прошли минут десять, когда я решил задать вопрос, который вертелся у меня в голове. Учитывая то, что наставник нас пожалел, я полагал, что момент для этого вполне подходящий.

— Борис Алексеевич, почему башня опасна? — спросил я

Щекин остановился, посмотрел на меня странным задумчивым взглядом, а затем молча пошел дальше. Я уж думал, что ответа на свой вопрос не дождусь, как через пару минут наставник сказал:

— Старые вещи бывают опасны, Темников, — начал он. — Эта башня как раз из таких. Точнее, она была опасна. Когда-то давно. Сейчас это скорее памятник. Вещь, которая утратила свое значение, скажем так. Однако по-прежнему является не самым лучшим местом для экскурсий. Во всяком случае, для ночных так точно. Тем более для учеников с определенными способностями.

В этот момент Борис Алексеевич бросил на меня многозначительный взгляд и сделал небольшую паузу, после которой спросил:

— Моего ответа для вас достаточно, господа?

— Нет, — честно ответил я, так как был уверен, что наставник знает гораздо больше, а Лешка в этот момент недовольно на меня посмотрел.

— Однако это все, что вы оба от меня услышите, — сказал Щекин.