Девушка кивнула и достала свой рюкзак. Не заметив, как дневник выпал на пол, Хитоми небрежно продолжила копошиться в рюкзаке ища свою подвеску. Алекс внимательно осмотрел лежащую на земле вещь. Дневник был зелёного цвета, обклеенный наклейками и из-за исписанных листов выглядел довольно объемным. Он уже замечал его раннее, но не придавал значение, но в этот раз интерес взял в верх:

— Что это?

— А? — Хитоми повернулась к нему, а затем увидела дневник на полу. Медленно подняв его с пола, она стряхнула пыль, словно он упал в грязь и улыбнулась. — Шестой дневник. Личный дневник.

— Шестой?

— Да. Я веду дневники с двенадцати лет. Выплёскивая всю боль и отчаяние в них. Правда, последние шесть дней он оказался не нужным… — проведя по обложке пальцем, она улыбнулась. — Папа любил ежедневники. Всегда что-то записывал. Они все должны быть у бабушки. Она забрала большую часть вещей отца.

— Может, они всё ещё у неё.

— Думаешь?

— А зачем ей выкидывать?

— Если она сохранила дневники, то я прочитаю каждый! А вот где он! — в рюкзаке промелькнул камушек. А точнее её подвеска, которую раннее Мёрфи тоже не видел.

— Подвеска?

— Да, — тепло прижав его к телу, Эшби тяжело вздохнула. — Последний подарок папы. Он привёз его с другого города, уже даже не помню от куда именно. Лунный камень, — она прокрутила его, показывая Алексу.

— Очень красивый.

— Да, безумно, — также она вытянула из своих вещей маленькую игрушку. — А это тоже от него был подарок, правда у дракона не хватает одного крыла.

— Когда он тебе его подарил? — интересовался парень, видя, как сияют её глаза.

— Это игрушка была одной из первых вообще. Когда меня и маму выписали с роддома, как он говорил, я её не выпускала из рук, — заулыбалась девушка и Мёрфи склонил голову. Она аккуратно положила всё обратно и взяв нужные вещи, направилась в ванную. — Я сейчас вернусь.

Алекс проводил Хитоми взглядом и вновь посмотрел на ежедневник, что лежал сверху её рюкзака. Тихо подойдя, открыл первую попавшуюся страницу:

«… и тогда я просто попросила его не трогать меня, но… он слетел с катушек и оттолкнул в сторону. Оторвать бы этому идиоту руки и ноги! Этот урод не должен касаться ни меня, ни мамы. Но почему тогда она молчит? Ей всё равно? Смотрит на то, как он бьёт и молчит… Спасибо за то, что в этот раз хоть как-то остановила».

Кулаки непроизвольно сжались, Алекс закрыл глаза, выпуская горячий воздух изо рта. Он перевёл взгляд на следующую страницу, где было написано лишь одно:

«Мама… Это письмо для тебя в случае моей смерти…».

А дальше огромный текст, который был замазан чёрной ручкой. И оставалось только лишь одна строчка:

«Я тебя люблю, мам, очень сильно».

Мёрфи почувствовал, как внутри сжалось сердце и присел на кровать, схватившись за волосы. Не верилось, что она могла относиться так к маме и оберегать её даже в таких ситуациях. Он просто отрицал этот факт, но Хитоми была слишком ранима, она хотела и искала любви. Только любви. Даже в тех, кому была не нужна.

— Я готова, можем ехать, — девушка вышла из ванной и, заметив Алекса и открытый дневник, тут же замолчала.

— Почему ты её любишь…

— Маму?

— Да.

— Я думала, что только она у меня есть…

Алекс скривился из-за боли и опустил голову, сжимая руки.

— Ты, — начал он и Хитоми подняла голову, чтобы быть готовой ко всему. — Ты слишком добра к этому миру, и он бы потерял большого человека, умерев ты шесть дней назад, — Алекс встал, подойдя к девушке. Глаза брюнетки заискрились от слёз, что остановились на пол пути. — Хитоми, — он не мог сказать больше и слова, думал лишь о том, что осталось два дня и всё ещё может поменяться.

Коснувшись её щеки, он потянул девушку к себе, крепко обняв. Хитоми испуганно касалась его спины и чувствовала, как Мёрфи переживал и нервно дышал. Страшно представить, что он чувствовал и как близко принял этот факт. Девушка словно пропиталась его отчаянием и нежнее обняла, давая понять, что она рядом. Мёрфи отступил, так как слёзы появились на щеках и тут же отстранился, быстро смахнув их.

Форт-Лодердейл к вечеру становился сказочно красивым из-за постоянных, тёплых огней вдоль улицы. Улыбки прохожих и красивые летние наряды придавали определённую атмосферу этому городу, как и прекрасный запах океана и деревьев.

Алекс припарковал машину, и девушка увидела воду и огромный пляж напротив. Её улыбка расползлась по лицу, а руки непослушно задергались в такт музыки по радио. Быстро выйдя из автомобиля. Хитоми хотела уже было пересечь дорогу, но тут же почувствовала тёплые руки Алекса на талии, который быстрым движением притянул девушку обратно к себе и перед её глазами в паре сантиметров пронёсся автомобиль.

— Восемь дней ещё не прошло, — прошептал он на ухо, почти касаясь губами и девушка покраснела. — А ты уже кидаешься под машины.

— Я не увидела, — выпустив её из своего плена, Алекс протянул руку. — Брать что ли?

— Можешь не брать.

— А могу брать? — Алекс улыбнулся, и та быстро протянула свою руку. — Мы идём гулять на пляж, да?

— Да.

— Я ещё не гуляла так поздно.

— Ну да, а встретил я тебя рано утром, — подметил парень, вспоминая день их знакомства.

— Другие обстоятельства, Мёрфи!

— Мёрфи, значит, — не скрывая недовольства, повторил он и тут же притянул её к себе ближе. — Как скажешь, Эшби.

От фонарей на улице, её глаза отдавали мягким синим светом. Она, не переставая улыбаться, внимательно следила за Алексом, каждый раз смущаясь его действиям. Он купил ей рожок мороженого у продавца в лавке, заметив, как девушка осматривала вкусы по дороге. Хитоми рассказала о том, как любила мороженное в детстве и о том, как не умела его есть, так как оно постоянно таяло.

— Значит, не быть тебе мороженщиком, — Алекс пожал плечами.

— Да ну брось! Эй! Вообще-то, это моя мечта.

— Мечта стать мороженщиком? — он удивился, не веря словам, но заметив кивающую голову девушки тут же засмеялся.

— А что смешного? Постоянно есть мороженное — это же мечта!

— Да, ты права, — подойдя к пляжу, Алекс посмотрел на её обувь. — Может снимешь?

— Босоножки?

— Да.

— Я доем мороженное и… — не успела Хитоми договорить, как Алекс присел к её ногам и аккуратно принялся их расстёгивать. Она на столько была увлечена процессом, что не заметила, как по руке начало стекать мороженное.

— Хит, на землю капает мороженное, что ты там делаешь? — подняв голову, он увидел её пристальный взгляд на себе. — Ты что, плачешь?

— Я… — уголки губ были опущены вниз, она шмыгала носом, вытирая слёзы одной рукой, а второй держала растаявшее лакомство.

— Всё хорошо? — поднявшись, спрашивал парень.

— За мной так никогда не ухаживали, — смотря на обувь в его руке, Эшби ещё больше отдалась эмоциям.

— Хит, так, — он аккуратно забрал у неё рожок, выкинув в ближайший мусорный бак и достал из кармана маленькую пачку влажных салфеток.

— Мой рожок, ты что его выкинул? — расстроено спросила она.

— У тебя там никакие дни не наступили? — вытирая её руки, спрашивал Мёрфи. Такое поведение вызывало лишь улыбку на лице и чрезмерный прилив заботы. Он аккуратно поправил её волосы и прижал к себе. — Всё хорошо. Я куплю тебе новое, только не плачь.

Наконец, идя по пляжу, Алекс крепко держал Хитоми за руку, наблюдая за реакцией девушки. Она осматривала волны, что касались горячего песка, небо, которое становилось всё темнее и иногда поглядывала на довольного Алекса рядом.

Сев на песок, ребята молча уставились на волны океана. Мёрфи сразу вспомнил тот вечер, когда нашёл её и грустно улыбнулся. Молчание длилось не долго, но Алексу казалось это вечностью, и он решил прервать тишину:

— О чём думаешь?

— Не знаю, так много мыслей, — развернув лицо в его сторону, девушка положила голову на колени. — Я не знаю, что правильно, а что нет.

— Думай сердцем, но рационально.