- Именно! Все самое лучшее. Теперь передаю слово Ясмине, а сам вернусь к своим обязанностям. Жду вас в обед на кофе!
- До встречи!
Коллин легкой походкой вышел, и в коридоре долго слышались его бодрые шаги. Ясмина тем временем показала на коробки, сгруженные рядом со столом:
- Мы все подготовили. Если что обращайтесь.
Я заметила телефон и спросила внутренний номер.
- На столе лежит список всех номеров. Директор настаивал на том, чтобы я сидела вместе с вами в кабинете, но мне бы не хотелось мешать своим присутствием.
- Вы не будете мешать, но первый день я действительно хотела бы войти в курс дела самостоятельно.
- Конечно. На обед мы обычно либо заказываем, либо спускаемся на первый этаж. Там есть и столовая, и ресторан.
- Если будете заказывать, то мне тоже можно, на ваше усмотрение. У меня нет ни на что аллергии, я все ем и хотела бы попробовать местной кухни.
- Принято! Тогда оставляю вас с папками наедине.
И прежде чем приступить к работе, я подошла к окну. Мне хотелось еще разок взглянуть на мир, настолько сильно отличающийся от моей обычной реальности. Все командировки всегда казались яркими снами, я делала тоже самое, что и обычно, но сеттинг был другой. Со мной все говорили по-английски, но вокруг могла звучать и другая иностранная речь.
Мне так хотелось, чтобы муж был в этот момент рядом. Я прямо физически представила, как он подходит и обнимает сзади. Как хотелось, чтобы дочка оказалась тут же. Только сейчас, когда в голове мелькают все эти страны, в которых я была, но особо не видела, появилось желание показать дочке мир. С каким скрипом я всегда собиралась в аэропорт или на поезд. А теперь хочу наконец встать из-за стола и увидеть, что пропускала все эти годы из-за собственной гиперответственности. Хочу увидеть, как в глазах взрывается удивление, как записываются новые знания, и как у нас появляются новые совместные воспоминания.
Ясмина постучала и зашла. Она принесла чей, которым угощал директор. Она поставила его на подставку, на дне которой горела свеча, чтобы чай оставался горячим. Я поблагодарила и налила себе кружечку. «Сейчас выпью и точно начну,» - подумала я. А пока вернулась к окну и продолжила рассматривать пустынные горизонты.
Я обернулась к столу, и поняла, что не хочу сидеть спиной к окну. Мне интересно было, как солнце пройдет по небу, как поменяются тени от домов, когда будет закат. Я присмотрелась – стол был из натурального дерева, но я все-таки попробовала его развернуть. Ясмина прибежала на шум и приказала прекратить. Позвала помощь. Пришли шведы. Здесь они работали системными администраторами и поэтому прежде всего разобрались с проводами и только потом переставили стол.
Я поблагодарила всех за помощь, выпила еще чая и приступила. Первая пачка у меня всегда идет долго, потому что я въедливо разбираюсь с общей системой, а затем перехожу ко всем тонкостям филиала. До обеда я мало что успела, и директор позвал меня. Ясмина отвела меня в столовую, где обычно перекусывали те, кто приносит из дома. Там для всех был накрыт стол с разными яствами.
- Ладно, я переборщил, - признался Коллин. – Но это можно назвать праздничным обедом в честь нашей гостьи.
- Это очень щедро с вашей стороны. Меня никогда не принимали с таким радушием. У вас случайно нет русских корней?
- К сожалению, чистокровный британец. Ну, приятного аппетита, - сказал он и откланялся. – А, и Аврора, потом заходите на кофе.
- Я помню, спасибо.
Я попросила Ясмину сесть рядом и рассказывать, что за блюда я пробовала. Манакиш (пита с сыром), бирьяни (пряный рис с курицей), табуле (булгар с зеленью), фаттуш (овощной салат с кусочками питы), шиш таук (шашлык из курицы), макбус (рис с морепродуктами), самман (жареный перепел), рагаг (тонкий хлеб), мадруба (каша с курицей), сарид (мясо с хлебом и овощами), гузи (запеченный целиком ягненок с рисом и орехами), машви (ягненок на гриле). Не все мне понравилось, но я настолько любила новые блюда и необычные специи, что наелась не только физически, но и туристически.
Затем я пошла к Коллину. Он приготовил чашки, и тут я вспомнила, что от фирмы должна была передать ему кофейный набор от завода Императорского фарфора, который я благополучно забыла в номере. На мгновение меня охватил страх, что я вообще не положила его в чемодан, но тут же вспомнила, как заматывала каждую чашечку в пупырчатую пленку и прокладывала бумагой, а потом упаковывала в прочную коробку, которую сегодня отложила в сторону, когда доставала костюм.
Я хотела промолчать, но на такой пышный прием хотелось ответить соответственно. А подарок более чем стоил того. Коллин поставил передо мной чашку, и я выпалила про свою забывчивость. Он обрадовался и на этой теме мы разговорились на полчаса. А еще он рассказывал про десерты и как они с семьей их пробовали. На столе стояли лукаймат (дрожжевые пончики с медом), кнафе (сладкое блюдо из кадаифской вермишели и козьего сыра), асида (заварное тестом с медом или сиропом), маамуль (печенье с начинкой из фиников и орехов), чабаб (сладкие блинчики с хрустящими краями).
Кофе давно закончился, десерты сильно поубавились, а мы все болтали и болтали. Неожиданно телефон прервал нашу милую беседу, и директор отлучился. По разговору я поняла, что это требует его внимания и откланялась. С потрясающим послевкусием я ушла в свой кабинет. Когда я входила, неожиданно подумала, что не особо и хочу возвращаться на свой цокольный этаж с пакетированным чаем и заводскими печеньками. Но потом внушила себе, что это командировка и лишь случайность, что я могу работать в таких условиях. Это лишь временно.
И с чувством гиперответственности я выбросила мысли о прекрасной еде, о вечно солнечном городе и нырнула в документы.
Глава 2
Следующие два дня я безвылазно сидела в офисе. Я вставала с рассветом, а обратно ехала уже по темноте. Закат наступал рано, и к семи часам город освещался тысячами огней. Ночью оказалось еще труднее отличить Лондон, Москву, Дубай или любую другую столицу мира друг от друга. Города тянуться к небу и выныривают из тьмы благодаря уличным фонарям. Здания из бетона и стекла настолько заполонили планету, что классические стили архитектуры перестают быть узнаваемыми. А здания, как кристаллы похожие друг на друга, разбросаны теперь по разным городам.
Закрученная толстая башня – значит, Лондон. Высокая тонкая – значит, Питер. Ну, а гигантский ЛЭП – Париж. Россыпь высоких домов на фоне старого города – Москва Сити, а окруженная водой – Манхеттен. Новые же города, разбогатевшие или выросшие после гонки индивидуальностей, так и вовсе похожи один на другой. Маленький город – американская провинция, большой город – перенаселенный Токио.
Города и офисы сливались в воспоминаниях в серую массу и только магнитики на холодильнике помогали восстанавливать факты. Последовательность командировок, главные достопримечательности столицы и народа. На работу всегда выделялась только неделя и объем аудита приходилось укладываться в четкие сроки. Иногда даже не было времени на сувениры, и принимающая сторона заботливо брала это на себя.
Девчонки-менеджеры всегда удивлялись, как я работала, потому что для приезжих мужчин они предоставляли только список злачных заведений и магазинов, где накупить подарков. А я в такие моменты напоминала, что в отличие от других приезжала на самом деле работать, потому что люблю свою рутину, а не сбегаю от нерадивого супруга. Мы были вместе уже лет пятнадцать, и я по-прежнему любила мужа. Он это знал и совсем не ревновал, даже если на общих фото, на которые я попадала редко, рядом со мной возникали статные мужчины. Он обычно выдавал какую-нибудь шутку, и мы могли еще долго ее вспоминать.
Больше всего в командировках я любила возвращаться, когда муж буднично встречал меня на машине, неизменно отпрашиваясь с работы, и так же спокойно целовал. Ему не нужно было покупать цветы. То, что он всегда встречал меня, уже значило для меня намного больше. Помню, в декрете ужаснулась, насколько мы по-разному смотрели на мир – я ушла в ребенка, а он изучал высокие технологии. За несколько лет моей изоляции от общества мы отдалились настолько, что я задалась вопросом, есть ли смысл оставаться вместе или пора задуматься о разводе. Но стоило лишь упомянуть о страшных мыслях при нем, как неумело, но достаточно ясно муж показал, что это лишь тяжелый период и, наверное, не стоило проходить его по одиночке. Это сближение стало новым витком в, казалось, чахлых отношениях, и ревность и сомнения в чем-либо исчезли.
