Когда верблюд достиг караван, он совсем замедлился. Мы уже с трудом держались за горбы и мечтали о твердой земле под ногами. Другие туристы нам помахали, и радостными криками передали проводнику о нашем прибытии. Он подъехал и спросил, как мы тут оказались. На волне эмоций я высказала ему, что он не проверил списки и забыл нас в кемпинге. Только заботливый персонал помог исправить его ошибку. Наверное, он бы проигнорировал ругательства приезжей женщины, но азиатский мужчина, соглашавшийся и поддакивающий ей, мог привести к международному скандалу. Проводник пообещал впредь быть внимательнее и вернулся во главу каравана.
Теперь я потянула руку назад, чтобы встретиться с пальцами Ли. Сейчас, когда истерика утихла, я готова была к нежности. Нас все еще разделял горб, и это было невыносимо. Совместное испытание наконец закончилось, и мы выдохнули. Теперь Риан достал телескопический держатель для телефона и смог захватить в кадре нас обоих. Сначала я дернулась в сторону от постороннего предмета в воздухе – мало ли какое насекомое могло напасть в пустыне. И только после окрика Риана, я обернулась и засмущалась от своей глупости. Ли задержал телефон рядом со мной, чтобы я посмотрела, хорошо ли получилось. Фотография вышла яркой, мы были расслаблены и даже улыбались. Но впредь я решила, что так яростно заниматься сексом в походе больше не буду. Такое чувство, что проводник все знал, и просто наказал нас за похоть.
Поездка казалась бесконечной пыткой, пока вдали не показалось поселение. В деревне бедуинов желающим девушкам сделали тату на руке. Я рада была сменить обстановку, так что тоже присела к местным. Женщина в черной абайе с открытым лицом и глубокими морщинами долго смотрела на меня. Я выдержала ее взгляд, но все же оглянулась на своего мужчину и тут почувствовала, как холодный и мокрый кончик кисти заюлозил по левой руке. Витиеватые узоры точно что-то значили, но художница не собиралась делиться этой мудростью.
Я уже собиралась вставать, когда бабулька перехватила правую руку и продолжила рисовать. Такое поведение было странным, ведь я видела, как девушки хвастались рисунком только на одной руке. Однако сидела смирно, чувствуя, что происходит нечто необычное. Она неожиданно фыркнула на обручальное кольцо, но будто присмотревшись сжала мою руку, закрыла глаза и зашептала молитву на родном языке. И все же она отодвинула кольцо и начертила какой-то символ.
Я вздрогнула от ее голоса, когда она подозвала моего спутника и жестом показала ему сесть. Затем указала на правую руку, и когда он вытянул ее, также начертила символ на безымянном пальце. Как и все остальное, красные нитки оказались в ее руках из ниоткуда. Она легкими движения повязала нам их на запястье, а потом быстро, что мы не успели отреагировать, поставила нам точки на носы. Мы поклонились, будто получили благословение, медленно поднялись и ушли.
Люди и туристы сновали повсюду, и мне некуда было скрыться от надвигающихся слез. Я даже не могла спрятаться в объятьях любовника, потому что все прилюдные эмоции воспринимались негативно. И все же я ушла на край деревни и, смотря на татуированный палец, заплакала.
Что увидела мудрейшая? Любовь? Предназначение? Какие линии судьбы она соединила? Что она сделала? Что все это значило? Что дальше делать?
Сердце разрывалось от вопросов. Телефон ловил плохо, поэтому спросить у интернета не было возможности. Но в середине пустыни я могла только принять происходящее и стать частью древнего ритуала. И приняла. Ли Риан почувствовал, что мое дыхание успокоилось и крепче сжал на мгновение, чтобы потом отпустить и поцеловать в макушку. Я повернулась уже с улыбкой, стирая мокрые следы с лица, и заметила, что он тоже плакал. Раскатанным рукавом своего комбинезона я стерла его слезы, а он поймал мою руку и поцеловал в безымянный палец и вновь закатал рукав, чтобы оголить татуировки.
- Они очень красивые. Можно я сфотографирую тебя с ними?
- Конечно, - согласилась я. – Только лицо не снимай, я наверное выгляжу растрепой.
- Мне нравится эта естественность в тебе, - ответил он и достал телефон.
Я видела, как к нам шли издалека несколько человек, поэтому заранее предупредила друга. В делегации арабов я узнала только проводника. Он-то и заговорил с нами:
- В качестве извинений мы хотели бы предложить вам покататься на воздушном шаре полчаса, - сказал он и один из сопровождающих толкнул его в бок. – Ладно, час.
Ли Риан поклонился, хладнокровно поблагодарил и спросил куда и во сколько мы должны подойти. Проводник обрадовался и показал на удаленную площадку, где как раз огромный купол насыщался жженым газом аэростата.
- Через полчаса все будет готово.
На этом делегация раскланялась, и мы остались одни радоваться неожиданной удаче. Но под солнцем ожидание казалось долгим, поэтому мы решили скоротать время на баггах. На нас надели шлемы и защитные аксессуары, хотя по рассказам музыканта в прошлом году я все еще помнила, что каркас защитит меня от любых травм. К счастью, проверить мне не пришлось.
За рулем я не сидела давно. Я забеременела, и муж выгнал меня с водительского места, чтобы я не испытывала дополнительный стресс, а потом долго следил, чтобы я сидела с дочкой сзади. Садик был близко, поэтому машиной пользовались редко, а каждый день прогуливались в любую погоду. А потом случилась работа. Добираться на общественном транспорте было намного быстрее, чем по пробкам на машине, поэтому с годами мы так и не вернулись к этому вопросу. И теперь после небольшого инструктажа мои руки дрожали, но держали руль крепко.
Говорят, что мышечная память записывает все привычки. И действительно спокойствие пришло, как только я нажала на газ. Правда, я тут же врезалась в бархан, хотя и не перевернулась. Дальше были гонки по равнине и заезды на дюны. На каркасе, обрамляющем багги были установлены камеры, чтобы записывать эмоции от первого лица. Вновь полностью закутанные в платки, мы неслись по однообразному строгому пейзажу, но в этом было столько свободы и драйва, что я чувствовала себя птицей, пересекающей желтый песочный океан. Мне больше не нужно было каких-то остановок или развлечений. Полет сквозь пустынное пространство был лучшим развлечением. И все-таки мы остановились у небольших гор для общей фотосессии, на которую я пошла, а Ли Риан решил не светиться лишний раз. Потом на привал нас завезли в небольшую деревеньку, где нам предложили чай каркаде в маленьких чашечках. Но я все ждала, когда возобновится полет.
По возвращению нас подняли на высоту двухсот метров и даже открыли шампанское, чтобы парение точно принесло восторг. Воздушный шар направлялся прямо на золотой небесный диск, скрываясь за пыльной дымкой. Температура воздуха начала падать, и приятно было ощущать тепло аэростата. Шампанское пьянило на голодный желудок, но земля расплывалась не потому. Границы предметов сливались, как на картинах импрессионистов, чем выше мы поднимались. Казалось, что мы попали на одну из газовых планет и атмосфера теряла кислород.
Я не собиралась, но здесь, так далеко от цивилизации, от всяких правил, кроме правил безопасности, я повернулась к Ли Риану и поцеловала его. Не так страстно или напористо, как делала это первые дни, но нежно и ласково, как все то, что я на самом деле чувствовала, особенно после спонтанной церемонии сплетения судеб в бедуинской деревне. Теперь я все поняла, что чувствовала, что здесь делала. И хотела рассказать ему о этом – он заслуживал правды. Наши пальцы переплелись и сердца зазвучали в унисон. А потом заиграла песня из далеких девяностых, романтический шлягер прошлого века, и мы не сговариваясь перешли на танец.
«Мое сердце продолжит любить…». Это должно стать нашим гимном. Ведь через пару дней сказка закончится, мы разъедимся по своим странам, но продолжим любить, продолжим во снах греться под дубайским солнцем, помнить прикосновения. Оставим частичку себя здесь, все самые настоящие эмоции, свежесть чувств и смелость – безумную смелость, которую обрели только в этом городе, в этом возрасте, именно с этим опытом за плечами. Мы начали жить заново, но нам придется заканчивать и другие наши жизни. Это как читать несколько книг: путаешься с героями и событиями, но основной сюжет идет по своим линиям, хотим мы этого или нет.
