Я продолжала подпитывать его надежды восхищением от увиденного и постоянными отсылками к строчкам его песен. И была абсолютно искренна и с ним, и с собой. Впервые я растворялась в моменте, не думала об ограничениях, не запирала нас в клетки и не вешала ярлыки. Мне просто хотелось насладиться шансом, которого у меня больше не будет. Этот опыт, эти воспоминания останутся со мной навсегда и будут радовать, что состоялась в жизни встреча, одна на миллион, и вопреки всему я не отказалась от нее.

Мы спускались в закрытом пространстве и мой желудок неожиданно громко возмутился. Ли наклонился и шепнул:

- Пора нам по-настоящему поесть. Одними печенькам сыт не будешь.

Я благодарно кивнула.

- Я тут недалеко присмотрел отличное место. Надеюсь, тебе понравится.

Мы прошли сквозь толпы туристов, которые облепили кромку канала вокруг башни с телефонами наизготове в ожидании шоу фонтанов. Мне до сих пор не удалось попасть вовремя, но многие советовали посмотреть. Хотя после лазерного шоу на Алых парусах в Питере, думаю, мало что могло меня удивить.

Ресторан находился тут же на площади. Над ним не было крыши, но деревянный каркас очерчивал границы пространства. Мы вошли в арку с названием «Урла», прошли мимо столиков на двоих, разбросанных по всей территории, но Ли не сбавлял скорость. Вскоре мы оказались у круговой барной стойки, в середине которой кроме бутылок и бокалов возвышалось настоящее дерево. Сейчас оно было украшено елочными игрушками и увешано гирляндами, создавая праздничную атмосферу.

Мы успели заказать ужин и по бокалу шампанского, когда взорвались фонтаны. Заиграла музыка, и струи полетели вверх. Мощные потоки сменялись мелкими брызгами, вторя мелодии. Струи, как девушки из синхронного плавания строго соблюдали красивый рисунок танца и завораживали легкими переходами от стороны к стороне и стремительными падениями капель. Каждое движение сопровождалось яркой подсветкой. Запрограммированное управление превращалось в цветы, елочные шары и водные фейерверки. Я должна была поделиться с дочкой и сняла несколько видео. Звучала популярная песня, которую она поставила на звонок, и мне хотелось показать ей, что каждый раз, когда слышу знакомые ноты, думаю о ней.

Наши блюда принесли уже после завершения шоу, поэтому мы, не отвлекаясь, набросились на еду. Потом заказали чай с десертами и нас прорвало. Всего несколько часов вместе, и мы уже старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Он рассказывал истории из жизни и рабочие казусы. Поделился, что ему понравилось в России во времена концертов.

- Ты знаешь, что Крокус сити холл сгорел? – спросила я, когда узнала, где им удалось выступить.

- О, нет! Как это случилось?

- Террористическая атака, - начала я и рассказала, что помнила из новостей.

Было видно, что его шокировало мое сообщение, и я поспешила перевести тему на гостеприимство. Он рассказал, что он был приятно удивлен тому теплу, с которым их принимали. Еще больше его удивляло то, что зал пел вместе с ними – многие знали корейские слова. А это всегда было самым приятным.

- А ты не ходила на концерт? – спросил он с надеждой.

Я чуть не проговорилась, что пять лет назад с маленьким ребенком на руках мне было не до концертов. Но ему сказала лишь, что тогда еще не слушала кей-поп.

Мы немного расслабились после еды и вина, и сидели, наслаждаясь компанией и видами. Но я честно думала, что народ уже начнет расходиться, однако площадь все еще была заполнена, а люди кочевали с места на место. Мы поинтересовались у официанта, почему никто не хочет спать, и он с удовольствием на ломанном английском поделился, что впервые в истории Дубай сделал ночь музеев, поэтому многие выставки, смотровые площадки и башни были открыты до утра.

Мы поблагодарили и уставились друг на друга.

- Это знак! – воскликнул он.

- Мы должны все посмотреть! – поддержала я.

Мы вышли на площадь, и ветер, прохладный, но со вкусом возможностей, обдал меня сильным порывом. Веди, Дубай! Надувай паруса наших чувств!

- Музей будущего? – с хитрой улыбкой предложил Риан.

Я кивнула. Я заметила, что часто просто кивала, когда он спрашивал, потому что он читал мои мысли, улавливал желания. Пока мы шли до пункта назначения, мне не хватало, что мы больше не держались за руки. Но мы эмоционально рассказывали разные истории и руки постоянно витали в воздухе, бешено жестикулируя.

Музей, как и другие особенные здания, был виден издалека. Огромное серебряное кольцо с гравировкой арабских символов. Мы встали под арку, и наши взгляды встретились. Казалось, что намеки Дубая продолжаются. Почему музей высоких технологий был круглым, мы узнали позже, когда приняли участие в экскурсии. Необычная форма символизировала человечество: зеленый холм, на котором стоял музей, представлял землю, а пустота внутри кольца – неизвестное будущее, которое как раз было представлено в музее.

Купив билеты, мы проследовали за собравшейся группой в лифт-космический шаттл. Экраны по бокам и на потолке заработали и перенесли нас в город будущего, где небоскребы взлетали до самых небес и машины летали. Кабина направлялась еще выше, еще дальше и даже имитировала небольшие перегрузки и изменение атмосферного давления. Лифт замедлился, когда экраны показали выход в космос и пристыковку к космической станции.

На выходе нас ждал искусственный интеллект Айа, которая знакомила нас с представленными технологиями. Здесь были и залы с деревьями, которым не навредят ни вода, ни огонь; залы с банком семян, собранных на случай глобальной катастрофы; залы, где можно было виртуально примерить костюм космонавта. Но самое интересное было вместе медитировать и посылать импульс энергии в космос. Мы подошли к этому со всей страстью и честностью, взялись за руки и послали свои эмоции в крайний космос, чтобы вселенная почувствовала, насколько сильна бывает человеческая привязанность. Отпускать его руку так не хотелось, но я обещала себе сдерживаться.

Мы вышли и какое-то время просто шли по прохладным городским улицам. Музей в основном нас не очень впечатлил. Это лишь представления о будущем, а не конкретные модели и разработки. Как художественное произведение, автор которого может только предполагать, как будет выглядеть Земля спустя пару веков или какие катастрофы обрушатся на нее в ближайшие годы. Но состояние внутреннего космоса и объединенное сознание нас так и не покинуло. На улицах мы все так же не могли показывать свои чувства из-за строгих арабских законов, но я чувствовала, что не только пиджак греет тело, не только мои мысли. И кожа ждет прикосновений, и губы сохнут без поцелуев.

Молча мы вернулись к центру, и не разбирая улиц, просто шли куда глаза глядят. Дорога вскоре привела нас к гигантской скульптуре, и мы вновь почувствовали себя лилипутами в стране великанов. Все, что мы видели в эту ночь, было гигантских размеров. Сейчас это были мужчина в белой дишдаш и женщина в черной абайе. Фигуры возвышались над нами метра на четыре. Белый мрамор и черный гранит как символы различия миров женщин и мужчин, как символ различия наших миров с Ли.

Мы благоговели перед талантом скульптора, но наш пузырь неумолимо трескался. Он разбивалась о твердый камень судьбы. Скульптура «Вместе» стала заключительной достопримечательностью: не осталось больше сил изучать город. Как этим рядом стоящим фигурам не быть вместе по-настоящему, так и нам придется вскоре расстаться. Неизбежность разлуки сорвала с глаз пелену и показала реальность. У меня чуть не потекли слезы от обрушившейся на плечи тяжести. Никогда… Никогда нам не быть вместе…

- Я вызову такси, - тихо сказала я и, услышав согласие, вытащила телефон.

Пока мы ждали машину, он вытащил и свой телефон.

- Последнее селфи, обещаю.

Как я могла быть против! Только я хотела запечатлеть лучшее между нами, а не те осколки эмоций, что остались к утру. Но только он положил руку на плечо, как напряжение спало, и улыбка легко возникла на лице. Не вместе, но близко, очень близко. Вновь его запах, вновь его шепот «Хана, дуль, сет» (пер. – Раз, два, три).