Просто рубить тварей.
Ребят на тему меча запугал, конечно, но сам себе что-нибудь торчащее отрублю вряд ли. Впрочем, теперь и не придётся проверять — я поставил Милу на ноги и подобрал с земли секиру. С небольшим усилием оторвал от неё отрубленную кошачью руку: окоченевшие пальцы не хотели отпускать отполированную деревянную рукоять.
Кем бы ни был этот кот, вальнувший двоих зомби, своё оружие он выпускать не хотел до последнего. Даже после смерти.
Мила будто прочитала мои мысли:
— Этот мийю — Прохлада. Могучий воин.
Прохлада? В переводе звучит странно, но на родном языке Милы воспринимается естественно. А что он был силён, я итак уже понял. Он ведь, по сути, один целую стаю тварей встретил — и умудрился упокоить двоих. Кого-то, возможно, ранил, только тварям на это пофиг.
Не удивлюсь, если они ещё и отрубленные конечности приживлять умеют.
А секира… Секира — хороша.
Длина рукояти около полутора метров, обоюдоострое лезвие из системного металла вполне позволяет разрубить человека (или кого-то человекообразного) пополам, это на примере уже прекрасно видно.
Такая смотрелась бы уместно в руках какого-нибудь фэнтезийного дварфа или там стереотипного викинга. Обязательно — в рогатом шлеме. В нашей земной истории такие применялись сильно вряд ли: очень уж такое оружие массивное и неповоротливое.
Это в корейских ММО любая анимешная лолька может махать кувалдой размером с капот жигуля. В реальности же боевые молоты напоминали обычные молотки, только с клевцом на длинной рукояти. А те же боевые топоры были не сильно больше плотницких. Даже двуручные.
Исключения были, конечно — типа бердышей с лезвиями сильно шире, чем у этой секиры. Но, опять же — применяли их стрельцы, основное оружие которых, вообще-то — мушкет.
Короче, большие боевые дрыны в реальности — это скорее редкость, чем правило. Хотя бывали и двухметровые клейморы, и всякое такое прочее. Пики в пять метров длинной вовсе за норму были: что у пехоты, что у кавалерии.
Я сейчас перешагнул за порог возможностей обычного человека, мне такой топор как раз будет в пору.
Если подумать, системная прокачка скоро сделает реальность похожей на те самые корейские ММО. Накинуть Мэй десяток эсок на силу — и она сможет размахивать стокилограммовым молотом. Как, правда, при своём весе в сорок килограмм будет с инерцией справляться — чёрт её знает.
Но посмотреть было бы любопытно.
Любопытно было бы ещё и эски у дохлых зомбей проверить, но времени уже не осталось. Мы и так отстали от тварей минут на двадцать, и чем дальше — тем сильнее это отставание усугубляется.
— Веди к детям, Мил.
Кошка в ответ решительно мотнула головой и указала направление. Я, сжав рукоять секиры правой рукой, левой сгрёб Милу — и опять потащил её подмышкой. В этот раз — втопив посильнее. Цель пути мне хорошо видна, монстры рядом. Самое время выкладываться на максимум.
Уж спасибо прокачке, я не запыхаюсь.
Бежать нам пришлось влево, сильно в сторону от места массового заруба в центре посёлка. Не знаю, радоваться этому или нет. Может, твари в месте содержания рабов даже не были. Может — уже вырезали всех по окраинам и ушли.
Посмотрим.
Я вытоптал котам поля с незнакомой мне культурой, попортил грядки. Не думаю, правда, что это кого-то сейчас будет волновать. Пару раз пришлось огибать загоны для животных: там жили птицы, похожие на здоровенных индюков. До них зомби добрались и поубивали всех до единой, так что ничего хорошего я уже не ждал.
Срань господня!
Думать о том, что найду два растерзанных детских тела, мне не хотелось.
Пару раз я перепрыгивал ручьи. Они бежали из чащи к центру посёлка. Стекали, видимо, в озеро, про которое мне говорила Мила. Почему вода до сих пор не заполнила кратер до краёв — чёрт его знает.
Наконец, Мила указала на какую-то сараюшку, окружённую грядками. У меня внутри похолодело: дверь в ней была распахнута настежь. Обнадёживало разве что отсутствие крови, но… Буду честен с собой — это ещё ничего не значит.
Будто нам мало проблем — к сараюшке и паре соседних зданий уже подходило пламя. Без ветра оно распространялось медленно, на минут через десять здесь всё запылает.
Ругнувшись про себя, я прибавил шаг.
Добраться до места нам с Милой спокойно не дали. Бежать осталось буквально метров двадцать, когда в плотных зарослях копейных деревьев неподалёку вдруг зашуршало — и на нас выскочил зомби.
Когда-то он был толстым низким мужиком. Жир в его теле не сгорел, как это с теми же танками происходило, кожа не обвисла дряблыми складками. Головы у него не было, зато вертикальный рот на брюхе был такой, что уши может обкусать по самую жопу.
Руки у него сильно удлинились, обзавелись лишними суставами. Ладони превратились в огромные когтистые лопаты. Ну и, до кучи — колени выгнулись в обратную сторону.
Передвигался углюдок прыгуче, даже как-то нелепо — но охренительно быстро.
Выглядел он опасно, да — но у меня в руках теперь не маленький топорик, а увесистая секира. Как раз проверю её в деле. А ещё…
Я привык быть честным перед самим собой, так что сходу признался себе, что рад заминке. Лучше выплеснуть пар, исторгнуть из себя ненависть — чем смотреть на детские маленькие трупы.
Чем дальше, тем меньше я верю в счастливый исход. А потому рад оттянуть неизбежное.
Милу я выпустил сразу, коротко бросив:
— Не вмешивайся!
Надеюсь, ушами она хлопать не будет. Не хватало ещё, чтобы её какой-нибудь урод прикончил, пока я занят.
Когда до сшибки осталось меньше секунды, зомби подпрыгнул вверх. Мощно, будто кузнечик. Разом пролетел метра четыре, собираясь обрушиться на меня всем своим немалым весом. И вцепиться огромными лапищами и зубастой пастью — тоже, кстати, похожей на мухоловку.
Я вильнул в сторону — и с силой ударил.
Руки сопротивления практически не ощутили. Туша пронеслась мимо меня и на грядку, где я был мгновение назад, свалилась двумя неровными половинками.
Да! Секира — вещь. Коты меня уже во второй раз снабжают отличным лутом.
Я рванул назад. Нижняя часть твари попыталась ударить меня ногами. Как только поняла, куда бить — чёрт его знает. Я взмахнул навстречу секирой — и когтистые ступни срезало, будто скальпелем.
Отскочил от взмаха длинной рукой, ударил в ответ — и наземь улетела ещё одна конечность. Широкое лезвие и длинная рукоять решают, ничего не скажешь.
Отрубив зомбаку последнюю руку, я оглянулся на Милу. Кошка ждала меня с кинжалами в руках, прижавшись к самой земле и затравленно оглядываясь.
С ней потом придётся поработать, чтобы с психикой ничего нехорошего не случилось. Мало того, что её дом уничтожают. Да, не самый лучший, принёсший ей кучу страданий и лишивший семьи — а всё равно дом. Маленький изолированный мир, кроме которого она ничего больше не видела до недавних пор. Так Мила сейчас ещё и практически беспомощна. Драться не сможет. Даже самой передвигаться ей будет непросто.
Потеря контроля — это отвратительно.
То, что она не впала в истерику, уже победа. Как никак, а она ещё подросток. Самая младшая в нашем отряде. Надеюсь — ненадолго.
А с ПТСР и флешбеками мы будем разбираться потом. Главное пока — вывезти всё это дерьмо, спасти всех, кого можно спасти — и выйти из ситуации с плюсами. Какой бы мерзкой она ни была.
— Идём.
Перед сараем валялись две опрокинутых корзинки, из которых вывалились овощи. Или, скорее, корнеплоды. Что-то похожее одновременно на имбирь и редьку. Внутри царила тишина.
Твою мать!
Внутри было сумрачно, но тело я увидел сразу.
Кошачье.
Ещё один порванный тварями крестьянин. Всё в крови, она даже на низком потолке — но больше в сарае никого не было. Проглядеть я не мог — там негде спрятаться. Четыре стены, усыпанный соломой пол, и всё.
