В общем — не до экспериментов.

Я отрубил последнюю ногу, несколькими ударами разрубил позвоночник, уже не заморачиваясь полным его выдёргиванием из тела. Бросил Миле:

— Как думаешь, сдох ублюдок?

Ответ, что называется, убил:

— Да, Великий Вожак. Убить мёртвый слуга — разрубить хребёт.

И она размяукалась, объясняя, что хватило бы и одного удара, тварь подёргается немного — и подохнет.

— Мила.

Я сказал это не громко, но в моём взгляде кошка явно что-то увидела и, потупив глаза, шагнула назад. Ближе к огню. В этот момент на тропу позади неё свалилось очередное дерево, в нашу сторону дохнуло жаром и искрами… и Мила с воплем прыгнула в мою сторону, раза в два увеличившись в размерах из-за вставшей дыбом шерсти.

— Мила, блин. Ты знала, как валить этих тварей? Была в курсе про некроманта и то, что мы столкнёмся с ними — и ничего нам не сказала?

— Великий Вожак не спрашивать эту мийю…

М-да, дожили.

Кошка начала отчаянно объясняться, я пытался уловить логику в её потоке слов. Ещё и язык этот примитивный… В общем, суть такая: я Великий Вожак, она — ничто. И сама лезть не может вперёд батьки, и вообще — раз я не спросил, значит знаю сам, и хорош просто потому что и мне ничего не надо.

Нет, было бы хорошо, будь оно так на самом деле. Только я — обычный человек, который о системе знает самый минимум, а не всеведующий полубог, которым она меня видит.

Сказать бы, что приятно, когда кто-то тебя так обожает, но тоже нет. От такой слепой веры наоборот не по себе становится. Будто общаешься с сумасшедшей. Ещё и на тебе повёрнутой.

Я ногой швырнул куски туловища зомби в огонь. Просто чтобы наверняка, раз уж пламя совсем рядом. Хмуро бросил:

— Идём дальше.

Хотелось бежать, но нет. Пока — быстрый шаг. Надо в очередной раз объяснить кошке, что я не божество, а она — не моя безвольная рабыня. Что я могу что-то не знать, а у неё вообще-то есть свобода воли и голова на плечах.

Казалось бы — ерунда. Только для неё-то это взрыв мозга. Как если бы ко мне сейчас подсел кто-то, кого я уважаю. И начал бы на белом глазу затирать, что Земля плоская и стоит на трёх слонах. А они, по классике — на ките. И что там ещё и черепаха как-то замешана…

В общем — разрыв шаблона того же уровня. Главное, чтобы она больше из таких соображений жизненно важную информацию не умалчивала.

И я, в общем-то, тоже хорош. Знал же, что она о Системе знает больше. Она с этой Системой в голове выросла, это — привычная часть её жизни. Нет бы спросить… Значит, поставлю себе в уме зарубку на будущее: не забывать по всем непоняткам опрашивать кошколюдов. Мало ли что ещё они не сказали, считая само собой разумеющимся.

Мила приуныла, выслушивая меня. А в конце сказала:

— Эта мийю понять. Эта мийю сказать…

— Ну?

— Эта мийю не драться… Эта мийю…

С каждым словом она мяукала всё тише и тише. Из её сбивчивых объяснений я понял одно: у неё сгорели усы. И это, блин, реально проблема.

Кошачьи усы, если я ничего не путаю, вибриссами называются. Они и не усы, если уж совсем задушниться: и на щеках растут, и над глазами… Я вообще не кошатник, но знаю, что как минимум земным домашним котам вибриссы помогают с ориентированием в пространстве. Про больших кошек типа львов и тигров не скажу — но, по логике, там то же самое должно быть.

Мийю, как оказалось, тоже устроены аналогично, и у Милы теперь проблемы с определением расстояния и ширины проходов. Тут реально не до боёв — шею бы не свернуть и лицом в стену не впечататься.

— Они хоть отрастут? — уточнил я с опаской.

Мила помотала головой — отрастут, значит. Уже не плохо. Я молча подхватил её, снова сунув в подмышку. Кошка зашипела от неожиданности, но мгновенно успокоилась.

— Дорогу хоть сможешь показать?

— Эта мийю показать, Великий Вожак.

— Отлично. Уже хоть что-то.

Я прибавил шаг, перейдя на бег в среднем темпе. Мы удалялись от пожара — до поры до времени. Треск и рёв пламени позади стихали. Впереди уже слышались отдалённые крики.

Сегодня у Миншенга, можно сказать, был новый день рождения. И не второй даже, а уже чёрт знает какой. Сколько раз за последние дни он был на волосок от смерти — подумать страшно.

Вот и сейчас… Не отшатнись он, и получил бы шанс увидеть собственные кишки. А так — монстр только рассёк мышцы на животе, оставив глубокую рану.

Всё, на что хватило времени — это оторвать низ футболки и зажать рану. Илье Лена успела помочь, ему себя пришлось вытаскивать самому. Миншенг всегда легко мёрз, одевался тепло даже летом. Но холод, который пришёл сейчас, был совершенно иного толку. И с каждой минутой только усиливался.

Слабость в теле, шум в голове, мерзкая тошнота… Парень понимал, что вместе с теплом из его тела понемногу уходит и жизнь.

Он теряет кровь. Не успеют остановить кровотечение — не поможет никакая прокачка.

Ещё и упал неудачно и, похоже, сильно потянул мышцу на левой руке. Пользоваться ей получалось, но — превозмогая лютую боль. Спасибо хоть, не вывих. По крайней мере, плечо не торчит так, как у дяди Никиты совсем недавно.

— Хэй! — едва слышно пропищал Илья в стороне. Его голос напоминал Миншенгу зайца из советского «Ну, погоди!». Илья это стеснялся — и зря. В тик-токе детские блогеры программно делают голос высоким или над своими связками издеваются, а у него такие природные данные… Системным топором Илья только что разрубил зомби спину. Вот уж где контент вообще не детский. — Надо позвоночник рубить!

Вот как? Если честно, Миншенг уже всерьёз начал думать, что эти зомби вообще неубиваемые. Ну, может, огонь поможет, если прям совсем дотла сжигать. Или кислота какая-нибудь…

Зомби, с которым схлестнулся Олег, горел, правда — и монстрюге это вообще не мешало. Выстрелить бы ему в спину — может, выйдет позвоночник повредить. Только, мешало две вещи.

Первая — Олег. Не хватало ещё его зацепить. Не вовремя он впал в боевую ярость.

Вторая — Миншенг точно не знал, какой из пистолетов достал. Один заряжен патроном с дробью, второй — сигнальной ракетой. А пальцы ослабли так, что парень не был уверен, что сможет на курок нажать. Он будто сильно отморозил ладони и уже практически не ощущал их.

Разломить пистолет, проверить патрон и собрать обратно он уже просто не сможет. Каждый выстрел итак был сделан на пределе сил, и чудо, что парень вообще попал в цель. Видимо, стоит благодарить выносливость — без её прокачки он уже вырубился бы и валялся рядом с Юлей.

Так что, придётся полагаться на удачу.

Миншенг неспешно полз к месту боя, оставив позади и Юлю, и разряженные ружья. Надо ловить момент.

И тут горящий зомби попытался перейти в наступление. Его броски на Олега пока не приводили ни к чему — берсерк уверенно теснил мертвеца, не обращал внимания на вылетающие из второй пасти шипы и просто колотил его голыми руками. На что там сейчас эти руки похожи, даже думать не хотелось. Хорошо ещё, сам пока не загорелся.

Теперь зомби попытался ударить ногой. Внезапно, как какой-то мастер боевых искусств. Если бы Олег пропустил удар — получил бы в шею здоровенной костяной шпорой.

Берсерк подставил предплечье — и его пробило насквозь. Вскрикнула в стороне Марина, а вот Миншенг понял вдруг, что это — его шанс. Прямо сейчас Олег не закрывал собой зомби, а сам монстр открылся. Нет, спину он не подставил, но даже так — есть шанс ему навредить.

Как выстрелил, парень толком не понял. Пальцы он уже практически не чувствовал, но нажать на спуск как-то сумел. И сразу понял — пистолетом он всё таки ошибся.

Попал, куда хотел — в распахнутую на груди пасть. Была надежда, что так он сможет повредить что-то важное. Только вот, попал не дробью, а ракетой.

Что дальше?

Узнать это очень хотелось, но сил, похоже, совсем не осталось. Глаза закрылись сами собой, Миншенг завалился набок, так и не выпустив из ледяных пальцев пистолет.

Прогремел раскат грома.