Ладно, в Африке хуже было. Сегодня я хотя бы могу в тени деревьев двигаться, да и солнце на Алтае пусть и жаркое, но не такое злое.

Котам, кстати, было не лучше. Я до этого ни разу не видел, чтобы они вылизывались — а сейчас в каждую свободную минуту старались облизать себе руки и грудь. На мой прямой вопрос так и ответили: потому что жарко. А после предложения обливаться водой посмотрели на меня, как на дурака. «Великий Вожак, вода нужно пить».

Чужая культура — потёмки.

Их родной климат, как оказалось, прохладнее, к такой жаре они просто не приспособлены. И, как и наши кошки, мийю не потеют, охлаждаются через испарение слюны с шерсти. Может быть, у них на подушечках рук и ног есть потовые железы — но это максимум. Мне они на этот вопрос ответить просто не смогли.

Что поделать, тут я ничем не могу помочь. Осенью им станет попроще. Буран вон тоже страдает, дышит часто-часто, высунув язык наружу. Можно было оставить их в избушке, конечно, но я решил проверить своих хвостатых в бою.

Илье на его вопрос о моих планах на сегодня так и ответил:

— Питомцев иду выгуливать. Подышим свежим воздухом, кусты пометим, пикничок на опушке устроим.

— Пакетики взять не забудь, — хмыкнул парень. — А то, мало ли.

Сегодня утром я после зарядки и завтрака выдал ребятам указания на день и свалил в рейд с Милой, Ручейком и Бураном. Я с собой не стал брать ни щит, ни копьё, в отличии от Ручейка. И заставил страдающих от жары котов отказаться от плащей.

Первой остановкой был труп медведицы — до него мы добрались без приключений.

Разогнали облепивших раздувшуюся тушу ворон-переростков: птицы были раза в три больше нормы. Хорошо, не напали. Их десятка два собралось, отмахаться было бы непросто. Вряд ли бы они нас убили, конечно, но проблем бы доставили немало. Не дай бог, глаз бы кому-то выклюнули. Или обгадили бы нас из вредности.

Вороны с недовольным карканьем разлетелись — чтобы рассесться на ближайших деревьях и мрачно следить за нами. Зато, остались целые тучи мух.

Я по итогу ни медвежью тушу, ни волчьи не тронул — падальщики их неплохо объели, но останки всё ещё зверски смердели и привлекали насекомых. Таскать их с собой мне не хотелось.

У медведицы ещё и желудок от газов, выделившихся при разложении, раздулся в огромный склизкий пузырь. В такую жару он может и взорваться, забрызгав вонючими потрохами всю округу.

Мы с кошаками просто собрали кости мутантов и спешно свалили от греха подальше.

Вороны с карканьем вернулись за нашими спинами к прерванному пиршеству, а я очень жалел, что у меня мало патронов для обреза. Собственно, два в стволе и один в кармане.

Уверен, с каждой птички выпало бы две-три эски, а при их большом количестве это довольно приличный навар, между прочим.

Двинули в сторону портала в кошачий осколок. Как я и хотел, только для разведки. Мила мне объяснила, что их группу ещё до конца завтрашнего дня не потеряют, а уже после отправят новую экспедицию. Вот её мы обязательно перехватим, но план я окончательно обкатаю, когда осмотрю местность.

По дороге мы снова видели огромных маралов: взрослую самку с тёлкой и двумя маленькими телятами. Ветер дул нам в спины, они нас заметили — и стремительно унеслись, показав просто невероятную скорость.

На таких только из засады охотиться. Ну, или самцов загонять к лесу — они между деревьями со своими огромными рогами никак не протиснутся, будут в ловушке.

Помню, как маленькой Юле объяснял нашу местную терминологию, с которой сам удивлялся в детстве. Маралы — это олени. Но взрослых самцов при этом называют козлами, а взрослых самок… Нет, не козами и даже не козлихами — важенками. Молодые самки, ещё не приносившие потомство — тёлки, как у коров.

А ответ, почему говорят именно так — это один из универсальных ответов на всё, что угодно: так исторически сложилось. По крайней мере, лучше, чем «согласно пророчеству».

Второй нашей с питомцами задачей было посетить по дороге ближайший солонец. Он как раз в нужной стороне был. На глухаря мы наткнулись аккурат в паре километров от цели.

Мила и Ручеёк, едва у глухаря закончились предсмертные судороги, бросились передо мной на колени. Кошка, как главная в их тандеме, стремительно заговорила. Так частила, что я её мяукающую речь еле разобрал:

— Простить эти мийю, Великий Вожак! Эти мийю не справиться охота!

— Ещё раз на колени бухнетесь — я вам хвосты надеру, — буркнул я. — Всё нормально. Считайте, вы для меня разведку боем провели. Да и показали себя неплохо.

Коты переглянулись — и поднялись на ноги.

— Простить эта мийю, Великий Вожак, — потупилась Мила.

— Хватит. Я же сказал — всё нормально. Если за вами будет косяк — я скажу, не сомневайся.

Она мотнула головой, безмолвно согласившись.

Я скинул со спины рюкзак, залез в аптечку и достал бинт и перекись водорода. Щедро полил на лицо, старательно обтёрся.

Кровотечение, надо сказать, уже остановилось, с навыком регенерация кровяной сгусток образуется шустро. Бинтом я, по сути, только почистил кожу, ну и раны перекисью заодно обработал.

Навыки навыками, но совсем на здоровье забивать нельзя.

Сложив тампон из марли, я пластырем налепил на лицо повязку. Ещё одну, поменьше — на переносицу. К вечеру можно будет снимать, а пока лучше так.

Кошаки с интересом смотрели на меня. Не удивительно, у них уровень медицины был бы околонулевой, если бы не Система и классы типа травника. Стерильные бинты и самоклеющийся пластырь для них — футуристичные технологии, взрывающие мозг.

Я же, призвав из биополя нож, подошёл к трупу глухаря. Чтобы рассечь толстую плотную кожу, защищённую жёсткими перьями и пухом, пришлось повозиться, но на раз улучшенное монадой лезвие справилось.

Когда клинок провалился в тело, процесс пошёл в разы легче. Правда, я уделался в крови: грудина у глухаря, как и положено птице, мощная, до эссенций внутри я еле добрался.

[Обнаружены:

Эссенция выносливости — 2 шт.

Эссенция силы — 3 шт.

Эссенция ловкости — 1 шт.

Искра души — 3 шт.

Удачи, игрок!]

Совсем неплохо.

Я сразу дал Миле и Ручейку потрогать искры души, но они никакого задания не получили. Интересно, это из-за статуса питомцев? Или из-за того, что на Земле они чужаки-вторженцы?

Ладно, может быть, однажды мы это узнаем.

Как только наберётся десять искр, дам кому-нибудь из ребят собрать монаду, чтобы получить опыт. Ну и, сразу же пущу в дело, пользоваться хранилищем в биополе чертовски удобно. Мысли, что улучшить следующим, уже есть.

Жаль только, никакой навык не выпал, с такой тварью мы впервые сражались. Возможно, нанеси финальный удар кто-то из котов, лут был бы другим.

Рядом гавкнул Буран. Я оглянулся — пёс сидел рядом и с осуждением на меня смотрел. Сейчас у него на максимум, до тринадцати, подняты все характеристики, в том числе — интеллект. И по Бурану реально видно, что он стал умнее. Вон, взгляд какой осмысленный.

Я развёл руками:

— Ну извини, тут ты ничем бы не помог. Не переживай, я знаю, что ты всё равно хороший мальчик. Драться для этого с каждой огромной зверюгой не обязательно.

Пару секунд пёс смотрел на меня — а потом его морда расплылась в очаровательной улыбке, и он вывалил наружу язык.

— Всё, всё, мы тебя прокачаем ещё, — я сел рядом на корточки, потрепал Бурана по голове.

Системный терминал в информации о питомцах показал мне интересную информацию. Умка был отмечен, как медведь, и в скобках значилось: «системная эволюция».

У Бурана стояла другая отметка: «собака (без системной эволюции)».

Мы видели тут, в лесу, не изменённых животных. Убитого гадюкой зайца в первый день, например. Вот и Буран, что и так было ясно, один из них.