— Пожалуйста, — простонала я, умоляя джинна закончить эту пытку.

Но он, как нарочно, продолжал умело держать меня на грани, дразня набухший и пульсирующий бугорок, и не давая дойти до финальной черты. Казалось, еще секунда, и меня разорвет на осколки сумасшествия. Но…сладостные муки все не прекращались, и я продолжала то кричать, то умолять Гаффара, теряя остатки разума.

— Я останусь с тобой! – хрипло выкрикнула я, интуитивно озвучивая то, что джинн хотел от меня услышать.

Я не знала, насколько я была в этот момент искренна, или же мне просто хотелось закончить эти ласки, сводящие с ума, но джинн сжалился надо мной, и я ощутила, как его второй палец проникает в мою изнывающую дырочку, и мои стенки тут же сжимают его, чувствуя наполненность.

Язык сменяется губами, которые плотно прижимаются к клитору и обхватывают его, начиная всасывать в себя. Снова возвращается язык, и его острый кончик зависает на одной точке, двигаясь на ней с геометрическим ускорением.

Я выгибаюсь дугой, как одержимая бесами. Из меня выходит нечто звериное или я сама превращаюсь в животное. Ведь, как иначе, я могу объяснить то, что происходит со мной после. Этот шквал эмоций просто невозможно описать словами. Я кричу, мычу, и смеюсь одновременно. На моем лице слезы, и они льются вопреки моей воле. Тело снова изгибается коромыслом, а внутри него происходят необъяснимые процессы. Сильнейшие волны проходят по мне одна за одной, и им как будто бы нет конца. Я начинаю задыхаться от нехватки воздуха, и в этот момент меня накрывает последний вал.

Мое сознание путается, а тело внезапно расслабляется. Я не помню, было ли в моей жизни нечто похожее. Нет, определенно не было. Но об этом я умолчу. Не хочу давать Гаффару еще один повод для тщеславия.

Джинн прижимает меня к себе и берет мою руку. Ласково поглаживает ладонь и целует кончики моих пальцев. И эта щемящая душу нежность становится для меня еще более сильным моментом, чем то, что было между нами только что.

Глава 10

— Итак, — лениво растянувшись на подушках, произнесла я, — раз уж я остаюсь здесь, может, расскажешь, чем ты тут занимаешься?

Гаффар насмешливо выкинул в сторону руку и обвел все помещение.

— Этим и занимаюсь.

— Спишь и ешь?

— Наслаждаюсь жизнью, — поправил он меня, будто между этими понятиями была какая—то существенная разница.

— Кхм...понятно.

Хотя, по большому счету, мне его слова казались очень странными. Он живет целую вечность и при этом ничем не занимается!? Как это возможно!?

— Тебе здесь невероятно скучно. У тебя хоть друзья есть?

— Все люди, живущие в моем городе – мои друзья.

— Давай погуляем по городу? Я хочу посмотреть, как вы тут живете.

— Без проблем.

— Тогда я приведу себя в порядком, и мы…

Я не успела договорить, как джинн взмахнул рукой, и на мне, каким-то непостижимым образом, оказался надет милый сарафан с цветочками и легкие сандалии.

— Ого! К этому невозможно привыкнуть!

Я оглядела себя и добавила:

— Но в следующий раз я сама хочу выбирать, что мне носить.

— Мой сладкий ванильный кексик, ты что не доверяешь моему вкусу? – слегка обиженно спросил Гаффар.

— Ну этот вариант довольно мил. Лучше предыдущего, — нехотя согласилась я. – Но на будущее, — я резко вскинула вверх указательный палец, — никаких открытых животов, низких декольте, розовых рюшек и прочих сексуализированных нарядов!

— Вивьен, что плохого в том, что женщина красива? Нарядное платье облагораживает, делает увереннее, подчеркивает скрытые утонченные черты внешности.

— А еще привлекает ненужные мужские взгляды, — я с намеком подняла бровь.

— Не говори глупости. Я хочу тебя в любой виде.

— Ага, ага, — засмеялась я и потянула Гаффара за руку. – Пойдем скорее, не терпится увидеть город, который до этого я могла лицезреть только в виде развалин.

Мадаин-Салих, жемчужина пустыни, раскинулся под палящим солнцем, словно мираж, сотканный из песка и мечты. Его стены, выложенные из обожженной глины, возвышались над бескрайними дюнами, отбрасывая тени на извилистые улочки, затерянные в лабиринте веков. Дома, прижавшиеся друг к другу, словно старые друзья, казались продолжением естественного рельефа, их плоские крыши усеяны глиняными куполами, напоминающими грибы, выросшие из песчаной почвы.

Узкие, мощеные камнем переулки, купались в золотистом свете, пробивающемся сквозь ажурные решетки окон и навесы из выцветших тканей. Повсюду царила оживленная суета: ремесленники стучали молотками в своих крохотных мастерских, торговцы наперебой расхваливали свой товар, а женщины, закутанные в яркие хиджабы, ловко лавировали между спешащими прохожими.

— Здравствуй, Гасан! Как семья, как дети? – поприветствовал его Гаффар.

— Здравствуй, повелитель, — поклонился бородатый мужчина в чалме. – Все хорошо. Спасибо за все! Приходите к нам на ужин. Жена приготовит к вашему приходу баранину в соусе. Кстати Фатима, моя младшенькая, вчера сказала первое слово.

— Какое?

— Ифрит.

— О, это же я научил ее этому!

— Да, да, повелитель, — он слегка поклонился.

— Возвращайся к работе, Гасан. Я обязательно зайду к вам.

Я с интересом повернулась к Гаффару.

— И что это было?

— Ты про что?

— Ты реально общаешься со всеми своими подданными?

— Да. Я знаю всех лично. Вон там сидит Абдулл со страшим сыном. А в этом доме живет Моисей с женой. Я лично сочетал их браком.

— Как это странно, — пробормотала я.

— Почему? Ты как будто купил кукольный домик, расставил персонажей и играешь ими, как тебе вздумается.

— Эти люди – самостоятельные.

— Очнись, Гаффар! Ты учил маленькую девочку говорить «ифрит»??

— А что в этом такого? Родители были не против, — джин пожал плечами.

— Первое слово у каждого ребенка: «мама». Ну или «папа».

— Это слово он и без меня выучит. Точнее она.

Я закатила глаза:

— Ты невыносим. Такой тщеславный и высокомерный, что у меня просто нет слов.

— В чем твоя претензия?

— Люди тебя обожают и боготворят, словно ты какой-то идол. Это ненормально.

— Вивьен, роза моего сердца, я и есть божество. Я – джинн.

Гаффар положил ладони на мои плечи и поймал мой взгляд, но в этот раз я не хотела вестись на его соблазнительную ауру, которая тут же окутала меня, как сладкое облако.

— Ты задурил людям головы! Они готовы кланяться тебе в ноги!

— Потому что я сделал их счастливыми. Я дал им все, о чем они мечтали. В чем ты меня постоянно обвиняешь?

В глазах джинна была такая искренность, что мой ответ, как колючий комок, застрял в горле, и я не смогла заставить себя вымолвить хотя бы одно словечко. Вместо этого я махнула рукой, и мы молча пошли дальше.

Через пять минуть мы были уже в сердце города – на базаре, где бурлила стихия запахов и звуков. Воздух был густо пропитан ароматами шафрана, кардамона, корицы и гвоздики, смешивающимися с пряным запахом жареного мяса и сладким благоуханием фиников. Повсюду сновали караваны верблюдов, чьи горбатые силуэты возвышались над толпой, а уставшие ослы, навьюченные товарами, с достоинством брели по своим, веками проторенным маршрутам.

Нам также повсюду встречались жители города. И Гаффар останавливался возле каждого из них, чтобы обмолвиться хотя бы парой фраз. Все люди при виде джина откладывали свои дела и радостно ему улыбались. Я сначала пыталась разглядеть на их лицах признаки хоть какого-то магического воздействия, но потом смирилась и просто шла рядом с Гаффаром, разглядывая витрины.

По всей видимости, все население Мадаин-Салих действительно пребывало в восторге от своего правителя. Черт знает, как ему это удалось, но люди выглядели очень счастливыми. За все время своей прогулки я не увидела ни одного печального лица, не стала свидетелем ни одного конфликта или грабежа.

У меня все больше складывалось впечатление, что я попала на страницу какой-то волшебной сказки. И мне хотелось надеяться только на то, что ее финал, лично для меня, закончится хэппи эндом.