—Ты серьезно? Ты и правда отпускаешь меня? – я задохнулась от эмоций.

—Да. Я никогда еще не был так серьезен.

Я подошла к Гаффару и обняла его. Мне хотелось плакать. Свобода была так близка, но в груди застыл непонятный комок, который мешал говорить. Мне безумно сильно хотелось сказать джинну, что я тоже его люблю, но я боялась, что, если признаюсь в своих чувствах, мне не хватит храбрости уйти от него.

Я положила ладонь на щеку Гаффара, покрытую маленькими волосками. Так мягко, так уютно.

—Хорошо. Тогда отведи меня на то место…

Я сделала паузу, и джинн дернулся с места, готовясь начать движение, но я покачала головой и толкнула его в грудь, возвращая на прежнюю позицию.

—Завтра, —закончила я свою фразу.

—Завтра? – эхом повторил Гаффар.

—Завтра, —еще увереннее заявила я, соблазнительно улыбаясь.

Джинн все еще, недоумевая, стоял в напряженной паузе, поглядывая на меня с подозрением.

—Я еще не все успела сделать, —в моих глазах зажглись огонечки, и я прикусила нижнюю губу.

—Все, что захочешь, моя сладкая.

От серьезного тона Гаффара мне хотелось рассмеяться в голос.

Мои ладони скользнули на его грудь, медленно провели по ней, а затем спустились вниз, проникая под свободные штаны, сделанные из легкой ткани. Джинн вздрогнул.

—Что ты делаешь?

—Восполняю пробелы.

Не сводя глаз с Гаффара, я опустилась перед ним на колени.

Глава 19

— Ты уверена? Твоя поза слишком заводит. Я не смогу остаться равнодушным.

— Что ты хочешь, Гаффар? – мило улыбнулась я, продолжая свою игру.

Мои пальчики легонько пробежали по его паху, слегка погладили выпуклость под штанами. Но я специально не торопилась, чтобы напряжение между нами достигло максимальным значений.

— Хочу засунуть тебе член в рот, — Гаффар надавил на мой подбородок, заставляя губы раскрыться. — Чтобы, глядя на тебя, сохранить в голове этот горячий момент: как ты мне сосала. Я буду вечность помнить об этом, пока ты будешь целоваться с кем-то другим в своей реальности.

Его слова снова причинили мне незримую боль. Я не могла представить себя с кем—то другим. Иные мужчины словно померкли.

Не говоря ни слова, продолжая смотреть в его потемневшие глаза, я нащупала край штанов и потянула их вниз, оголяя то, что находилось под ними. При таком жарком климате, нижнее белье мужчинам не требовалось, и моему взору сразу предстало окрепшее достоинство. Оно гордо взирало на меня, маня своей розовой блестящей головкой.

Я тяжело задышала, гадая, какой он будет на вкус. Я этого никогда раньше не делала, как—то не довелось.

Видя мое смятение, Гаффар, наклонившись ближе, убрал мои волосы назад, собирая их в хвост. Он направил меня, грубо и настойчиво. Я приоткрыла губы и, закрыв глаза, коснулась горячей плоти. Непривычно. Я медлила, а джинн не отличался терпением. Он надавил мне на затылок, заполняя сильнее.

— Расслабь горло и сожми губы, — гортанно и тихо произнес Гаффар. — Можешь кусать зубами, но не сильно. Дыши через нос.

Я кивнула, принимая указания. Отдалась моменту и представила, что облизываю то самое эскимо, купленное возле дома в своем небольшом городке возле планетария. Увлеклась видимо так сильно, что почувствовала, как пульсирует член во рту. Неожиданно из него начала выходить немного сладковатая и вязкая жидкость, но не похоже было, что Гаффар так быстро испытал удовольствие. Поэтому я продолжила.

Я старалась полностью сосредоточиться на процессе. Достоинство Гаффара заполнило мой рот, и мне пришлось помочь себе рукой, когда не хватало дыхания. Джинн чуть не рычал и двигал бедрами мне на встречу

Я запустила руку ему под рубашку, упираясь в твердый пресс. Гаффар резко схватил меня за волосы и оттянул от себя ровно в тот момент, когда член, казалось, взорвется у меня во рту.

Так и произошло. Гаффар перехватил свой орган своей рукой и излился, пачкая немного мое лицо и платье. Моя грудь вздымалась от частого дыхания. Я пыталась прийти в себя, между ног неистово свербело.

Гаффар откинул голову назад и шумно выдохнул. Я не шевелилась, наблюдая за ним.

— Моя сладкая девочка. Я никогда этого не забуду. А сейчас иди ко мне. Я хочу одарить тебя своей любовью.

Гаффар принялся снимать с меня покровы одежды, оставляя беззащитной и беспомощной, трепещущей под его прикосновениями.

— Покажи мне себя. Я хочу увидеть твое тело, — настойчиво шептал джинн, и его безумные глаза запылали от страсти.

Мои ладони оказались вытянутыми наверх, а пальцы Гаффара провели по моей коже и погладили чувствительную точку на сгибе локтя. — Позволь мне полюбоваться тобой последний раз, — его губы коснулись моего уха. — Ты такая шёлковая, мягкая, нежная. раздвинь ножки пошире. Сделай это для меня, Вивьен….

От его неприличных слов стало ещё жарче, в горле пересохло, и между ног разгорелся настоящий пожар. Мне нравилось их слышать, ощущать, что он говорил правду, всё так и было. И он так смотрел… Пристально, завораживающе, требовательно, что я с тихим стоном сдалась и чуть-чуть раздвинула ноги, чем и воспользовался Гаффар, уверенно разведя их совсем широко. И он тоже теперь видел, какая я.

Джинн одним быстрым движением оказался между моих ног, не давая сдвинуть их, и я задохнулась от лавины эмоций, от острого приступа смущения, смешанного с удовольствием. Его ладонь легла на мою грудь, пальцы чуть сжали напряжённый, пульсировавший сосок, и с моих губ сорвался негромкий возглас, жаркие ручейки брызнули по коже во все стороны, заставив бесстыдно выгнуться.

Легко удерживая одну мою ногу рукой, а вторую — плечом, Гаффар медленно провёл пальцем по нежным складочкам, уже давно влажным, и у меня перед глазами вспыхнули звёзды. Палец раздвинул, открывая меня сильнее, делая совсем доступной, и дотронулся до пылавшей огнём чувствительной точки, легонько нажал, и я не сдержала короткого стона, стремительно падая в пропасть удовольствия. Глаза зажмурились, оставляя меня наедине с моими ощущениями. В тот момент я вообще уже ни о чём не думала, смущение притаилось где-то на самой границе сознания, уступив место другим чувствам.

— Открой глаза. Ты должна видеть, кто ласкает тебя! — тут же раздался требовательный шёпот Гаффара, и я послушно распахнула веки, чтобы встретиться с его горящим вожделением взглядом, проникавшем, казалось в самую душу.

Джинн улыбнулся, одновременно нежно и с предвкушением, и снова сжал твёрдую горошину, на грани боли и удовольствия. Затем он медленно погладил болезненно нывший бугорок внизу, и я громко охнула, сглотнув пересохшим горлом. Лицо пылало, и я уже не понимала, от чего — стеснения или страсти, затопившей расплавленной лавой всё тело до самой последней клеточки. Боже, я хотела, чтобы Гаффар продолжил, не останавливался, дарил мне эти восхитительно—сладостные ощущения, от которых сердце металось по всей грудной клетке, а дыхание перехватывало. Улыбка джинна стала шире, а насмешливый огонёк в зрачках, который я успела полюбить, — ярче.

— Нравится, крошка? — вкрадчиво шепнул Гаффар, почти касаясь моих губ, и обвёл подушечкой вокруг соска, едва ощутимо, как будто пёрышком.

Пальцем второй руки он чуть ускорил поглаживания внизу, между складочек, то и дело задевая чувствительную точку, и мои бёдра начали двигаться. Я ничего не могла поделать со своим телом, полностью вышедшим из—под контроля. Оно сгорало в тёмном удовольствии, плавилось под взглядом джинна, и ему нравилось, что с ним делают, что оно такое беспомощное и открытое… Для взглядов, прикосновений, всего того, что было приготовлено для меня сегодня. Ноги сами раздвинулись ещё шире, и моих ушей коснулся тихий, довольный смех Гаффара.

— Вивьен, ты так не ответила, — мурлыкнул он мне на ухо и чуть прикусил мочку — ощутимо, чуть-чуть больно, и в то же время приятно.

Тёплые губы втянули, язык поиграл, и с моих губ сорвалось покорное:

— Да-а-а!..

Кажется, скоро это будет моим любимым словом… Потому что после этого меня поцеловали. Неторопливо, настойчиво, дразня мой рот, побуждая податься навстречу и ответить, сдаться под напором и позволить Гаффару целовать меня так глубоко, как он этого хотел. И как хотела я… С небес на землю вернуло очередное деликатное прикосновение внизу, но — на сей раз не пальцем. Через мгновение я осознала, что это мужские губы прижались к моему нежному местечку, осторожно втянули ставший безумно чувствительным лепесток, и уже язык пощекотал истекающий влагой бугорок.