Глава 16

— Мне понравилось принимать душ вместе с тобой. Пожалуй, добавлю его в список своих ежедневных занятий.

— Всегда рада помочь, — засмеялась я.

— А, теперь, может, пойдем погуляем?

— Давай.

— Я отведу тебя в свой Ботанический сад. Тебе там точно понравится!

Воздух там был густым и сладким, пропитанным ароматами, которые я никогда раньше не встречала. Мы шли по узкой тропинке, петляющей среди буйства зелени и цветов, словно оказавшись в другом мире. Солнце, пробиваясь сквозь пышные кроны пальм, рисовало на земле причудливые узоры, а легкий ветерок приносил с собой шепот неведомых трав и пряностей.

Гаффар шел рядом, его рука почти касалась моей, и я чувствовала, как по коже пробегают мурашки. Каждый его взгляд, каждый жест, казалось, был наполнен чем-то особенным. Мы остановились у зарослей ярко-красных цветов, чьи лепестки напоминали бархат. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к одному из них, и почувствовала его нежную прохладу.

— Они называются "Пламя пустыни", – тихо сказал джинн, его голос был таким же мягким, как и эти цветы. – Я вырастил их сам, скрещивая разные сорта. Эти цветы расцветают только в самые жаркие дни, черпая силу из самого солнца.

Я повернулась к Гаффару, и наши взгляды встретились. В его глазах, темных и глубоких, я увидела отражение этого экзотического сада. Буйство красок и взрыв ароматов. Это было похоже на то, как эти редкие цветы расцветают под палящим солнцем – внезапно, ярко и неудержимо.

— Некоторые чувства тоже могут расцветать, если их теплом и светом, – прошептала я, не отводя глаз.

Джинн улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, сделав его еще более притягательным. Он взял мою руку в свою, и его пальцы переплелись с моими. Тепло его ладони разлилось по всему телу, словно солнечный луч, проникающий сквозь листву.

Гафффар рассказывал мне о каждом растении, и это было поразительно! Как он мог знать все о каждом лепесточке, каждой травинке!? Он действительно искренне любил свой народ, свой город, и все, что его окружало, и это никак не укладывалось у меня в голове!

Прежде я думала, что он любит управлять, что для него окружающий мир – это кукольный домик, где он главный кукловод. Я была уверена, что его мнимая любовь ко мне не больше, чем привязанность к мягкой игрушке, которую ты сначала обожаешь, а потом выкидываешь за ненадобностью. Неужели, я ошибалась!?

Я задумчиво застыла на месте, отстранённо глядя себе под ноги.

— Не грусти, райская пташка, — Гаффар коснулся моих волос, поправляя прядь моих кудрявых локонов.

— Что?

— Тебе не идет тоска.

Я осмысленно посмотрела на джинна. Он держал в руках белый олеандр.

— Брось его! Он ядовит!

— Ты опять забыла, кто я? – усмехнулся Гаффар.

Он неспеша поднес цветок к моим волосам и украсил им мою прическу.

— Очень красиво.

— И опасно.

— Не тогда, когда я рядом.

Гаффар протянул руку, и я, не задумываясь, взяла ее. Наши пальцы переплелись, как ветки лианы, и я почувствовала, как по телу разливается волна тепла.

Наш день продолжался. Запоздавший ужин насытил наши желудки, а после мы пошли к верблюдам.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая бескрайние пески в оттенки золота и меди. Я сидела на спине горбатого животного, чувствуя, как его шершавая шкура приятно греет сквозь тонкую ткань платья. Рядом, на таком же величественном верблюде, восседал Гаффар. Его улыбка в лучах заходящего солнца казалась еще более ослепительной.

Поначалу я боялась. Не столько высоты, сколько самого верблюда. Его огромные, влажные глаза смотрели на меня с какой-то древней мудростью, а длинные, густые ресницы казались пушистыми веерами. Когда он поднимался, это было похоже на медленное, но неумолимое землетрясение. Я крепче вцепилась в веревку, чувствуя, как по спине ползут холодные капли пота.

— Все хорошо, Вивьен, – прозвучал голос Гаффара, и я моментально успокоилась.

Верблюд, которого я, смеясь, назвала про себя «Дубайский шоколад», шел плавно, его широкие ступни мягко погружались в песок. Он оставлял позади себя характерные кучки, которые издавали весьма специфичный запах. При этом верблюд издавал странные, утробные звуки – то ли вздохи, то ли ворчание, но в них не было злобы, скорее, какое-то смирение перед бесконечностью пустыни. В целом он был весьма забавным животным. Иногда он останавливался, чтобы пожевать колючку, и тогда мы с Гаффаром замирали, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра и далеким криком какой-то птицы.

Я смотрела на джинна, на его профиль, освещенный последними лучами солнца. Его волосы были слегка растрепаны ветром, а на лице играли тени. Он был частью этого пейзажа, таким же естественным и прекрасным, как и эти бескрайние пески. Я чувствовала себя маленькой и хрупкой рядом с ним, но в то же время – невероятно сильной, потому что он был рядом.

— Как ты появился на свет? – вдруг, спросила я Гаффара. — Ты помнишь свое…гкхм…рождение, или как это назвать?

— Я был создан из чистого бездымного пламени много веков назад. Конечно, я уже не помню свои первые дни, но подозреваю, что они мало отличались от тех, что я проживаю сейчас.

— Ты никогда не был ребенком? И у тебя не было родителей? Кто научил тебя жизни?

— Я уже был создан тем, кто я есть сейчас. Меня не надо было учить жизни. Я знал ее с самого начала. Конечно, какой—то опыт я приобрел с годами, например, как общаться с обычными людьми, с женщинами. Плюс изменение мира заставляет тебя адаптироваться и обучаться новым навыкам, но я такой же, каким был много веков назад.

— И ты никогда никого не любил? Ты всегда был один? Как же так?

— Я – повелитель целого города, Вивьен! Я всегда чувствовал свою значимость.

— Но у тебя не было близкого человека! Это очень тяжело.

Гаффар дернул плечом.

— Я не нуждаюсь в чьей-то близости. Я самодостаточен.

— Тогда, зачем тебе я?

Гаффар болезненно скривился:

— Ты – первый человек, с которым я не хочу расставаться. Даже легкая мысль об этом сводит меня с ума.

В первый раз, за все время, проведенное с ним, я почувствовала укол совести. Дальше мы поехали молча, каждый погруженный в свои мысли, но наши души все равно были связаны невидимой нитью. Я чувствовала присутствие Гаффара, словно он незримо касается меня своей рукой, даря мне свою безусловную любовь. Это уже была не просто прогулка на верблюдах, это были счастливые минуты, которые останутся в моей памяти на долгие годы.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь нежное сияние, мы остановились. Верблюды опустились на колени, и мы легко соскользнули на мягкий песок. Гаффар подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом пустыни.

— Ты не боялась? – спросил он. Его тихий голос зашелестел возле моего уха.

Я улыбнулась, прижимаясь к Гаффару еще сильнее.

— Сначала немного. Но потом… потом я поняла, что с тобой мне ничего не страшно.

Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как его губы касаются моих волос.

— Я часто проводил время подобным образом, но никогда еще не чувствовал себя так прекрасно. Ты скрасила мою жизнь, моя сладкая роза пустыни.

Гаффар редко говорил так искренне. Обычно его лицо было насмешливым или слегка надменным, а здесь – черты слегка смягчились, выдавая что-то настоящее, живое, трогательное. Он позволил себе быть со мной другим, и я была благодарна ему за это.

Глава 17

Наше уединение нарушили чьи-то пронзительные вопли. Мы с Гаффаром одновременно повернули головы налево и увидели, как к нам бегут две фигуры. Они что-то кричали и размахивали руками, но это выглядело так сумбурно, что сложно было понять, что они от нас хотят.

Женщина первая оказалась рядом.