Браслет вспыхнул.

Боль исчезла. Холод исчез. Всё исчезло — небо, земля, лицо принца над ней, его удивлённый взгляд. Остался только свет. И чувство, что её куда-то тянут, разрывая на части и собирая заново.

«Жаль», — подумала Ария в последний раз. — «Я так и не узнала, что там, за барьерами».

А потом она открыла глаза.

---

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины. Пахло цветами и чем-то сладким — может, выпечкой.

Ария лежала в мягкой постели, укрытая одеялом, которого у неё никогда не было. За окном щебетали птицы, и солнечный свет падал на пол золотыми полосами.

«Солнце», — подумала она. — «В столице никогда не бывает солнца. Барьеры закрывают небо».

Она села. Голова закружилась, но это было нормальное головокружение, а не предсмертное.

Комната была ей незнакома. Светлые стены, книжные полки, на столе — недопитая чашка чая. И зеркало на противоположной стене.

Ария встала, шатаясь, подошла к нему.

Из зеркала смотрела она. Та же форма лица, те же серо-голубые глаза. Но волосы были длиннее, здоровее, и на щеках играл румянец. И одета она была в ночную сорочку из тонкого шёлка, какую никогда не смогла бы купить.

— Что... — прошептала она.

Дверь открылась. В проёме появилась женщина с тёплой улыбкой — незнакомая, но чем-то смутно знакомая.

— Ария, милая, ты проснулась! Я волновалась, ты проспала завтрак. Как себя чувствуешь?

Ария смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Потом перевела взгляд на свои руки. На них не было ссадин. Не было крови. Не было ничего, что напоминало бы о падении.

Она медленно поднесла ладонь к лицу, к щеке. Кожа была тёплой. Живой.

— Мама? — спросила она голосом, который не узнавала.

— Конечно, дорогая, — женщина рассмеялась. — Ты что, забыла? У тебя сегодня важная презентация в академии. Твой артефакт перемещения... весь совет будет там.

Артефакт перемещения.

Ария опустила руку. В голове билась одна мысль, страшная и нелепая, но единственно возможная.

Она умерла. И теперь была в другом мире

Глава 2. Ожившая мечта

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины.

Ария лежала, не двигаясь, и смотрела на него, пытаясь понять, где находится. Тело было чужим — слишком тёплым, слишком сытым, без привычной тяжести в костях. Простыни пахли лавандой, а не озоном и пылью. За окном щебетали птицы.

«Я умерла», — подумала она. — «Это должно быть небо».

Но в небе не бывает боли. А она помнила всё: холод камня под спиной, собственный хрип, глаза принца, склонившегося над ней. И браслет. Свет, разорвавший мир на части.

Ария медленно села, чувствуя, как кружится голова. Слишком много всего. Слишком быстро.

Она посмотрела на свои руки. Те же длинные пальцы, тот же шрам на левой ладони. Но кожа чище, ногти ухожены, нет синяков и ожогов. Она провела пальцами по лицу — мягкая кожа, никаких теней под глазами. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, были длиннее и гуще, чем она помнила.

Она встала и подошла к зеркалу.

Из отражения смотрела она. И не она. Те же серо-голубые глаза, но без привычной затравленности. Те же скулы, но щёки округлились, на них играл румянец. Вместо старой ночной рубашки на ней была шёлковая сорочка, какую она никогда не смогла бы купить.

— Это сон, — прошептала она. — Просто сон.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно.

— Ария! Завтрак стынет! — крикнули из соседней комнаты.

Она натянула халат, висевший на спинке стула — мягкий, шерстяной, пахнущий деревом и солнцем — и вышла.

---

Кухня была маленькой, но светлой. За столом сидел мужчина с заострёнными чертами лица и такими же, как у неё, серыми глазами. Он читал газету и хмурился, но, увидев её, улыбнулся.

— Ария, садись. Твоя мать испекла твой любимый пирог.

Пирог. Она не помнила, чтобы у неё был любимый пирог. В той жизни еда была просто топливом, которое нужно было проглотить между работой и сном.

Женщина — мать — поставила перед ней тарелку. Горячие булочки, масло, мёд. Аромат был таким сильным, что у Арии закружилась голова.

— Ты сегодня какая-то бледная, — заметил отец. — Волнуешься из-за презентации?

— Презентации? — переспросила Ария, беря булочку.

— Ну да. Твой артефакт перемещения. Весь учёный совет будет. И ректор, и даже принц обещал заглянуть.

Артефакт перемещения.

Ария замерла с булочкой на полпути ко рту. Слова отца упали в сознание, как камень в стоячую воду, расходясь кругами.

— Какой артефакт? — осторожно спросила она.

Мать и отец переглянулись.

— Ария, ты точно хорошо себя чувствуешь? — мать коснулась её лба. — Тот, над которым ты работала полгода. Твой проект. Помнишь?

— Конечно, помню, — быстро сказала Ария, хотя в голове было пусто. — Просто волнуюсь.

Она сделала вид, что ест, но мысли лихорадочно метались.

Перемещение. В её мире — в том, где она умерла, — это было запрещено. Именно эксперименты с пространством привели к Первому Прорыву. Именно из-за них погибли её родители. И теперь она, в этом теле, создала нечто подобное?

— Я посмотрю чертежи перед выходом, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — На всякий случай.

---

Чертежи лежали в её комнате, на столе, заваленном книгами и инструментами. Ария села, развернула пергамент — и замерла.

Почерк был её. Те же линии, те же пометки на полях, те же руны. Но формулы… формулы были другими. Смелыми. Опасными. Она видела, куда они ведут: к разрыву пространства, к открытию прохода между мирами.

Именно это погубило её родителей. Именно это привело тварей Пустоши.

— Нет, — прошептала она. — Этого нельзя допустить.

Она вглядывалась в чертежи, пытаясь найти ошибку, просчёт, что-то, что можно было бы исправить. Но формулы были идеальны. Этот мир не знал о Пустоши, не знал об опасности. Здесь магия была другой — мягче, послушнее. И никто не понимал, что артефакт может стать дверью для чудовищ.

— Ария, пора! — крикнула мать. — Не опаздывай!

Она свернула чертежи, сунула их в сумку и вышла.

---

Улицы города были неузнаваемы. В её мире столица всегда выглядела осаждённой крепостью: высокие стены, барьеры, патрули. Здесь же дома распахнуты солнцу, на перекрёстках цветут клумбы, а люди улыбаются. Над городом не было защитного купола — только чистое небо, по которому плыли облака.

— Красиво, правда? — спросила мать, идя рядом. — Ты так редко выходишь из академии, совсем забыла, как здесь хорошо.

— Да, — выдавила Ария. — Красиво.

Она чувствовала себя вором, укравшим чужую жизнь. Эта девушка, чьё тело она заняла, была любимой дочерью, талантливой студенткой, счастливой. А она — всего лишь призрак, который должен играть её роль.

Но что-то тёплое всё равно разливалось в груди. Родители рядом. Мать поправляет ей воротник. Отец шутит, что опоздает на совет, если они не поторопятся. Простые вещи, которых у неё никогда не было.

«Я могу остаться», — подумала она. — «Могу забыть ту жизнь. Начать всё заново».

Но чертежи в сумке жгли руку.

---

Академия Высших Искусств выглядела почти так же, как в её мире. Те же башни, те же мраморные коридоры. Но не было серого налёта запустения, не было патрулей с боевыми артефактами. Студенты смеялись, сидя на траве, кто-то играл на лютне, а в воздухе пахло цветами, а не озоном.

— Ария! — кто-то окликнул её.

Она обернулась. К ней спешила девушка в форме академии — с каштановыми волосами и весёлыми зелёными глазами.

— Ты готова? Весь совет уже в сборе. — Девушка схватила её за руку. — Пойдём скорее, я помогу тебе подготовиться.

— Кто вы? — вырвалось у Арии.

Девушка замерла, потом рассмеялась.

— Ты шутишь? Это же я, Мира. Твоя соседка. Мы вместе учимся уже два года. У тебя точно голова не варит перед выступлением.

— Прости, — Ария заставила себя улыбнуться. — Волнуюсь. Пойдём.