— Мы уже нашли такой мир, — слова Элиан падают в тишину, как камень в воду. Людям нужна мечта и им ее показывают.— Наши учёные подтвердили: существует реальность, где нет тварей, нет разрывов, нет войны. Нам нужно только открыть дверь.

Ария ощутила, как внутри всё холодеет.

— Это ложь, — сказала она. — Нет никакого безопасного мира. Нельзя просто открыть дверь и надеяться, что по ту сторону — рай.

— Они знают, — тихо сказала Вивьен. — Но люди хотят верить. Они устали. Потеряли близких. Им нужна надежда, Сольвейг. А твой отец и Валенкуры дают им эту надежду.

— А что даёт принц? — спросила Ария, хотя уже знала ответ.

— Правду. — Вивьен помолчала. — Но правда сейчас проигрывает.

---

Кампания набирала обороты. Каждый день в новостях выступали сторонники проекта перемещения. Говорили о «новом доме», о «безопасной гавани», о том, что «королевская семья боится перемен и держит народ в осаждённой крепости из страха потерять власть». Последнее было особенно опасным.

— Они дискредитируют короля, — сказал Кассиан, когда Ария пришла к нему в штаб. Он выглядел усталым — под глазами залегли тени, на скулах проступила резкость. — Мой отец… он стар. Он не хочет рисковать. А Валенкур использует это.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Ария.

— Я уже делаю. — Он поднял на неё глаза. — Я дал вам три месяца. Теперь у меня нет даже этого. Совет требует начать полевые испытания через месяц. Если к тому времени у нас не будет работающего барьера нового поколения, проект перемещения станет официальной политикой.

— Месяц — это слишком мало, — сказала Ария, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

— Я знаю. — Кассиан встал, подошёл к окну. За стёклами мерцали барьеры, и в их холодном свете его лицо казалось бледным. — Но я сделаю всё, чтобы выиграть вам время. Даже если придётся идти против совета.

Ария смотрела на его спину, на то, как напряжены плечи, и вдруг поняла, что он тоже боится. Не за себя — за всех них.

— Ваше высочество, — сказала она тихо. — Если вы пойдёте против совета, это будет стоить вам короны.

Он обернулся. В его глазах была та же твёрдость, что и в тот раз, когда он сказал «я с тобой» у разрыва.

— Корона — это не власть, Сольвейг. Это ответственность. И моя ответственность — защищать этот мир. Даже если меня за это возненавидят.

---

Ария вернулась в мастерскую, но работать не могла. Она сидела за столом, сжимая в руках чертёж, и смотрела на него невидящими глазами. В голове билась одна мысль: «Я не успею. Не успею».

В дверь постучали. Вошёл отец.

Он выглядел старше, чем в прошлый раз, но в глазах горел огонь — тот самый, который Ария видела в первом мире, в глазах своих родителей, когда они готовились к последнему эксперименту.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он, закрывая дверь.

— О чём?

— О твоём упрямстве. — Он подошёл к столу, посмотрел на чертежи. — Это всё, что ты создала за месяц? Сетевой барьер? Ария, это не сработает. Ты тратишь время на то, что уже устарело.

— Это не устарело, — возразила она. — Это единственное, что может защитить нас без риска уничтожить всё.

— Ты так уверена? — Отец сел напротив. — Откуда? Ты никогда не была специалистом по пространственной магии. Твоя область — стабилизаторы. А тут вдруг появляются чертежи, которые даже я не до конца понимаю. Объясни мне, откуда у тебя эти знания.

Ария молчала. Она не могла сказать правду. Но и лгать отцу, который смотрел на неё с такой болью и надеждой, было выше её сил.

— Я не могу объяснить, — сказала она наконец. — Но прошу вас: поверьте мне. Этот проект — смерть. Я видела, чем он заканчивается.

— Где? — Голос отца стал тише, но острее. — Где ты это видела, Ария? В своих снах? В книгах, которых никто не читал?

— В другом мире, — вырвалось у неё. — Я видела это в другом мире.

Отец замер. В комнате стало так тихо, что Ария слышала, как бьётся её сердце.

— Что ты сказала? — прошептал он.

Ария поняла, что обратного пути нет.

— Я не ваша дочь, — сказала она, и каждое слово давалось с трудом. — Вернее, я ваша дочь, но из другой реальности. Я умерла в своём мире и перенеслась сюда. И я видела, что происходит, когда люди открывают порталы. Твари. Смерть. Конец всего. Пожалуйста, отец, не повторяйте эту ошибку.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно покачал головой.

— Ты сошла с ума, — повторил он. — Моя Ария никогда бы не отказалась от шанса спасти людей. Моя Ария верила в науку. В прогресс.

— Ваша Ария не видела того, что видела я, — тихо сказала Ария.

Отец встал. Его лицо было бледным, но голос — твёрдым.

— Ты не имеешь права мешать нам спасать этот мир, - сказал он. - Если ты не хочешь помогать — уйди с дороги.

Он вышел, не оглядываясь. Ария осталась сидеть, чувствуя, как слёзы — впервые за долгое время — текут по щекам.

---

Через три дня министр Валенкур выступил с обращением к нации.

Ария слушала речь в мастерской, сжимая в руках чашку давно остывшего кофе. Валенкур был харизматичен — в этом мире, как и в предыдущих, он умел говорить, умел убеждать, умел зажигать сердца.

— Мы живём в осаждённой крепости, — говорил он. — Наши дети не знают неба без барьеров. Наши солдаты гибнут каждый день, защищая стены, которые всё равно падут. Король говорит нам: «Терпите. Ждите. Наука даст ответ». Но сколько ещё мы будем ждать? Сколько ещё должны умереть, прежде чем мы поймём, что выход есть?

Он помолчал, давая словам осесть.

— Выход есть. Проект перемещения — это не теория. Это реальность. Мы нашли мир, где нет Пустоши. Мир, где можно жить. И мы откроем эту дверь. С королём или без него.

Ария выключила радио. В комнате стало тихо, только за окном выл ветер, разнося по городу слова Валенкура.

---

В ту ночь к ней пришёл Кассиан.

Она не слышала, как он вошёл, — только почувствовала его присутствие, когда он встал за её спиной.

— Вы слушали обращение, — сказал он.

— Да.

— Валенкур объявил о создании «Комитета спасения». В него вошли ваш отец, несколько генералов, часть совета. Они требуют от моего отца отречения.

Ария обернулась. Кассиан стоял в свете единственного светильника, и его лицо было спокойным — слишком спокойным.

— Что вы будете делать? — спросила она.

— То, что должен. — Он подошёл ближе. — Я арестую Валенкура. Сегодня ночью.

— Это государственный переворот, — прошептала Ария.

Он сел напротив неё, и в его глазах она увидела ту же решимость, что и в ту ночь, когда он сказал «я с тобой»:

— Мне нужна ваша помощь.

— Моя?

— Ваш артефакт. — Он указал на чертежи. — Вы говорили, что сетевой барьер может закрыть Пустошь навсегда. Если мы покажем людям, что есть альтернатива, что не нужно бежать в другие миры, — они перестанут верить Валенкуру.

— Он не готов, — сказала Ария. — Нужно ещё как минимум два месяца.

— У нас нет двух месяцев. — Он взял её за руки. — Ария, посмотрите на меня. Я знаю, что вы боитесь. Я знаю, что вы устали. Но если мы не сделаем это сейчас, мы потеряем всё. И тогда даже ваши знания из других миров не спасут этот.

Она смотрела в его глаза и понимала, что он прав. Она боялась. Боялась, что не успеет. Боялась, что её артефакт не сработает. Боялась, что её смерть в этой реальности будет такой же бесполезной, как и в первой.

Но она также знала, что если сейчас отступит, то потеряет всё, ради чего жила.

— Я сделаю это, — сказала она. — Но вы должны мне кое-что пообещать.

— Всё, что скажете.

— Если я умру — если артефакт убьёт меня, — вы не остановитесь. Вы продолжите. Вы защитите этот мир. Обещайте мне.

Кассиан сжал её руки так сильно, что ей стало больно.

— Не просите меня об этом, — сказал он хрипло.

— Обещайте, — повторила она. — Это не для меня. Для них. Для всех, кто верит в мечту, которая их убьёт.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Обещаю.

Ария улыбнулась — впервые за долгое время.