— Снимите его, — приказал Кайрен.

Арина попыталась стянуть кольцо.

Не получилось.

Металл будто стал частью пальца.

— Не снимается.

Кайрен резко подошёл, взял её руку.

Прикосновение было коротким, но Арину всё равно ударило странным ощущением — не романтическим даже, а магическим: будто под кожей этой чужой руки проснулся не ток, а маленький золотой зверёк и потянулся к его ладони.

Кайрен тоже это почувствовал.

Она увидела по его лицу.

Он медленно отпустил её руку, но взгляд не отвёл.

— Покажите запястье.

— Что?

— Запястье.

Арина машинально отогнула кружевной край рукава.

На коже, там, где ещё утром не было ничего, проступала тонкая золотая линия.

Сначала одна.

Потом вторая.

Они переплелись, образуя крохотный знак — крыло, обвитое башней. Тот самый герб Морвентов, но не чёрный и серебряный, как на стенах. Золотой. Живой. Едва светящийся изнутри.

Арина смотрела на него и не могла вдохнуть.

Кайрен побледнел.

По-настоящему.

— Этого не может быть, — сказал он.

Арина подняла глаза.

— Что это?

Он не ответил сразу.

Смотрел на знак так, будто тот нарушал не просто правило, а саму основу мира.

— У Элиры никогда не было родового отклика, — произнёс Кайрен наконец. — Ни одного.

— А теперь?

За дверью послышались шаги. Кто-то приближался быстро.

Кайрен резко опустил её рукав, закрывая знак.

— Никому не показывайте.

— Почему?

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Селеста.

Её взгляд сразу скользнул к руке Арины.

И задержался.

Она улыбнулась почти ласково.

— Я, кажется, помешала.

Арина впервые за это утро поняла: да, день только начался.

И худшее в нём ещё даже не входило в комнату.

Мачеха, которой не верят

— Я, кажется, помешала.

Селеста стояла на пороге кабинета так спокойно, будто вошла не в момент, когда Кайрен торопливо закрывал рукавом странный золотой знак на руке жены, а на обычное обсуждение поставок муки.

Арина сразу поняла: эта женщина увидела достаточно.

Не всё, возможно. Не сам знак целиком. Не его форму. Но движение Кайрена, его резкость, её собственную попытку спрятать запястье — слишком многое для человека, который привык собирать чужие слабости, как драгоценности.

Кайрен отпустил её руку.

— Вы не помешали, — сказал он. — Потому что вас не приглашали.

Селеста улыбнулась чуть шире.

— Тогда мне тем более повезло оказаться рядом. Слуги сказали, что вы с леди Элирой уединились после завтрака. Я решила, что разговор касается совета рода.

— Он касается дома Морвентов.

— В таком случае я имею право знать.

— Нет.

Одно слово.

Арина почти физически ощутила, как оно ударилось о каменные стены. Селеста не изменилась в лице, но её пальцы на дверной ручке стали белее.

— Кайрен, — произнесла она мягко. — Ты слишком резко меня отстраняешь. Особенно в день, когда твоя жена проснулась другим человеком, отозвала собственное прошение и теперь, насколько я вижу, скрывает что-то под рукавом.

Вот и всё.

Стрела выпущена.

Арина подняла подбородок.

— Вы так внимательно следите за моими рукавами, леди Селеста, что мне уже неловко за платье. Оно явно не ожидало такой популярности.

Селеста перевела на неё взгляд.

— Вы сегодня удивительно разговорчивы.

— Утро вдохновляет.

— И удивительно смелы.

— Это вы уже говорили.

— Я повторю, если смысл не дошёл.

Кайрен шагнул между ними.

Не закрывая Арину полностью. Просто обозначая линию.

— Селеста, выйдите.

— После того как узнаю, что происходит.

— Вы узнаете то, что я сочту нужным сообщить.

— Род прибудет через три дня. Совет задаст те же вопросы, только жёстче. Если Элира использовала запретную магию, чтобы изменить решение по мальчику…

— Осторожнее, — сказал Кайрен.

Теперь в его голосе было то самое тёмное золото, которое вспыхивало в глазах. Не крик. Предупреждение перед огнём.

Арина машинально сжала запястье второй рукой. Знак под тканью больше не жёг, но напоминал о себе мягким теплом, будто кто-то положил на кожу тонкую нить света. Она не понимала, что это. Не понимала, почему Кайрен побледнел. Не понимала, почему у Селесты при словах о магии в глазах появилось не только подозрение, но и жадное ожидание.

Зато понимала: если сейчас её начнут рассматривать как опасность для рода, Ноэль снова станет удобным поводом. «Жена изменилась, мальчик рядом, магия вспыхнула, надо защитить дом». Красивое название для старого желания убрать ребёнка.

— Леди Селеста, — сказала Арина, — если я когда-нибудь начну пользоваться запретной магией, надеюсь, результат будет внушительнее, чем попытка накормить ребёнка завтраком.

— Вы смеётесь над тем, чего не понимаете.

— В этом доме все говорят мне, что я чего-то не понимаю. Может, составим очередь? Будете первой после мужа.

Селеста прищурилась.

— Вы правда думаете, что дерзость спасёт вас на совете?

— Нет. Но она помогает не уснуть во время угроз.

Кайрен резко обернулся к ней.

В его взгляде было ясное: «Замолчите». Арина почти ответила взглядом: «Попробуйте сами прожить это утро». Но прикусила язык. В конце концов, она действительно могла наговорить лишнего. Уже наговорила достаточно, чтобы совет рода прибыл через три дня и, вероятно, захватил с собой весь комплект неприятностей.

— Разговор окончен, — сказал Кайрен.

Селеста посмотрела на него долго.

— Ты зря прячешь от меня то, что всё равно увидят другие.

— Выйдите.

На этот раз она подчинилась.

Плавно поклонилась, задержала взгляд на рукаве Арины и закрыла дверь. Тихо. Почти ласково. От этого стало хуже, чем если бы хлопнула.

Арина повернулась к Кайрену.

— Теперь можно спросить?

— Нет.

— Как неожиданно.

— Вы никому не показываете знак.

— Я даже не знаю, что это за знак.

— Именно поэтому молчите.

— Милорд, я, конечно, ценю ваш стиль общения: коротко, властно, сразу хочется бросить в вас подсвечником. Но если на моей руке появилось нечто, от чего вы побледнели, а ваша родственница готова обвинить меня в тёмных интригах, я имею право хотя бы на две фразы объяснений.

Кайрен посмотрел на дверь, затем вернулся к столу, взял написанный отказ от прошения и спрятал его в кожаную папку.

— Родовой отклик.

— Уже одна фраза. Плохо, но начало есть.

— У драконьих родов есть магия признания. Не у всех. Не всегда. В сильных домах камень, кровь и клятва иногда отвечают тем, кого считают частью рода.

— Камень, кровь и клятва, — повторила Арина. — Очень уютный семейный набор.

— У Элиры такого отклика не было.

— Вы уже сказали.

— Не было и не могло быть.

— Почему?

Он выдержал паузу.

— Потому что наш брак был договором. Холодным, политическим, без взаимного принятия.

Арина невольно посмотрела на кольцо.

— А сегодня он вдруг решил, что я своя?

— Не он.

— Тогда кто?

Кайрен посмотрел на неё так, будто вопрос был опаснее ответа.

— Дом.

За окном снова скользнула крылатая тень. Арина с трудом удержалась, чтобы не обернуться. В этом мире даже стены, кажется, имели мнение. Причём, судя по всему, теперь это мнение портило ей жизнь.

— Замок поставил мне отметку «временно допущена»?

— Не шутите.

— Я шучу, когда мне страшно. Привыкайте, если собираетесь держать меня под наблюдением.

— Я не собираюсь привыкать.

— Очень жаль. Я только начинала думать, что у нас есть перспектива семейного общения.

Кайрен тяжело провёл рукой по краю стола.

— Селеста не должна знать о знаке до совета.

— Она уже подозревает.

— Подозрение не доказательство.

— Вы говорите как человек, которому часто приходится объяснять очевидное упрямым родственникам.