— Не совсем.

— Тогда что?

— Я не могу объяснить, не прозвучав безумной.

— Попробуйте.

— Нет.

Его глаза вспыхнули.

— Нет?

— Нет. Не сейчас. Не вам. Не после того, как вы пять минут назад прямо предупредили, что я пожалею, если сделаю неверное движение. Я в чужом доме, под чужим именем, среди людей, которые ждут от меня гадости или слабости. Так что простите, милорд, но всю душу на ваш стол я сегодня не положу. У вас и так там бумаг много.

Он смотрел на неё долго.

Арина уже решила, что сейчас её выведут, запрут, вызовут местного специалиста по странным жёнам и каким-нибудь неприятным образом выяснят, кто она. Но Кайрен вдруг отвернулся к столу и взял свиток.

— Вы подписали прошение вчера после разговора с Селестой.

— О чём?

— О передаче Ноэля под надзор южной ветви рода до решения совета.

— Это значит?

— Его увезли бы из замка.

— К Селесте?

— Не напрямую. Но она поддерживала решение.

Арина медленно вдохнула.

— Отмените.

— Не всё отменяется словом.

— Тогда делом.

Он посмотрел на неё.

— Вы не понимаете, что уже запустили.

— Вероятно. Но я понимаю, что ребёнок сидел в холодной комнате и считал себя словом, а не человеком. Этого достаточно, чтобы остановить хотя бы часть.

Кайрен подошёл ближе. Не угрожающе, но Арине пришлось заставить себя не отступать.

— Если это новая игра Селесты через вас, я разорву её.

— Начните с того, что перестаньте давать ей место между вами и сыном.

Фраза вылетела раньше, чем она успела её обдумать.

Лицо Кайрена окаменело.

— Осторожнее.

— Видите? Вы злитесь на меня за одну фразу. А Ноэль живёт среди таких фраз постоянно.

— Вы ничего не знаете о том, как я защищал сына.

— Возможно. Но знаю, что он боялся попросить еду за вашим столом.

Это попало.

Кайрен отвернулся к окну.

Впервые за всё утро он выглядел не только властным. Уставшим. И это было опасно по-другому. С холодным драконом легче спорить, чем с отцом, который вдруг увидел собственную слепую зону.

— Вы останетесь рядом с ним, — сказал он.

Арина насторожилась.

— В смысле?

— До совета. Если ваша перемена искренняя, вы докажете это не словами. Если нет — я увижу.

— То есть я под наблюдением.

— Да.

— Как приятно, когда в браке сразу есть доверие.

— Доверие вы уничтожили до сегодняшнего утра.

— Не я.

Слова вырвались тихо.

Кайрен повернулся.

Арина пожалела.

Но уже сказала.

— Что?

Она опустила взгляд.

— Ничего.

— Леди Элира.

— Я сказала: ничего.

Пауза стала острой.

Потом в дверь постучали.

Кайрен не сразу ответил.

— Войдите.

На пороге появилась Мина, бледная и взволнованная.

— Милорд, простите. Миледи. Юный господин… Ноэль просит разрешения выйти из-за стола. Он не знает, можно ли.

Арина закрыла глаза на секунду.

Вот что сделали с ребёнком: он даже после завтрака спрашивал разрешения существовать дальше.

Кайрен ответил не сразу.

И Арина увидела, как ему пришлось собрать себя, прежде чем сказать нормально:

— Скажи Ноэлю, что он может выйти. И что после полудня я жду его в библиотеке.

Мина подняла глаза.

— В библиотеке, милорд?

— Да.

— С родовыми книгами?

Кайрен посмотрел на неё так, что девушка покраснела до ушей.

— С книгами, Мина.

— Да, милорд.

Она убежала.

Арина тихо сказала:

— Хорошее решение.

— Мне не нужна ваша оценка.

— Знаю. Но она всё равно у меня есть.

Он посмотрел на неё.

И вдруг на его лице мелькнуло нечто почти человеческое. Не улыбка. Но усталое недоумение человека, который ожидал врага, а получил головную боль с принципами.

— Вы невозможны, — сказал он.

— Сегодня я только учусь.

— Боюсь представить, что будет, когда научитесь.

— Я тоже.

И это, к несчастью, было чистейшей правдой.

Кайрен подошёл к столу, взял чистый лист плотной бумаги и перо.

— Вы напишете отказ от вчерашнего прошения.

Арина осторожно посмотрела на перо.

Красивое, чёрное, с металлическим наконечником. Очень благородное. Абсолютно бесполезное для женщины, которая не знала, как выглядит подпись леди Элиры.

— Сейчас?

— Сейчас.

— А можно я сначала прочитаю прежний документ?

Он прищурился.

— Зачем?

— Чтобы понять, от чего отказываюсь. Вы же не хотите, чтобы я подписывала бумаги, не понимая смысла? Хотя, подозреваю, вчера всем это было очень удобно.

Кайрен молча достал из папки сложенный лист и протянул ей.

Арина взяла.

Письмена снова раскрылись в голове смыслом. Прошение было сухим, холодным и мерзким. В нём говорилось о «недопустимой близости незаконнорождённого ребёнка к центральной линии рода», о «риске эмоционального влияния на лорда Морвента», о «необходимости передачи мальчика под нейтральный родовой надзор».

Внизу стояла подпись.

Элира Морвент.

Ровная, тонкая, красивая. Как нож, которым режут без злости.

Арина смотрела на неё и чувствовала не вину даже. Вина была бы слишком простой. Она ведь не писала этого. Не выбирала. Не хотела. Но теперь носила руку, которой это было подписано. Лицо, которому Ноэль не верил. Имя, от которого слуги вздрагивали.

— Я не смогу так подписать, — сказала она.

Кайрен напрягся.

— Почему?

Она показала на подпись.

— Рука… после утра дрожит. Подпись может отличаться.

Отлично. Не самая крепкая ложь, но лучше, чем «я вообще-то не умею быть вашей женой в письменной форме».

Кайрен подошёл, посмотрел на её руку.

Слишком близко.

Арина вдруг ощутила, как абсурдно остро замечает детали: тёмную ткань его рукава, запах холодного воздуха и древесного дыма, длинные пальцы, шрам у основания большого пальца. У драконьего лорда были не руки человека, который только отдаёт приказы. Эти руки умели держать оружие. И, возможно, ребёнка. Хотя второе, кажется, забыли слишком давно.

— Пишите медленно, — сказал он.

— Вы всегда такой милосердный?

— Нет.

— Честно.

Она села за стол.

Первая строка далась тяжело. Письмена будто знали её лучше, чем она их. Стоило приложить перо к бумаге, рука сама вывела нужные знаки. Не идеально, не так красиво, как прежняя подпись, но читаемо. Магия тела? Память мышц? Новый мир снова подкинул удобство, от которого хотелось нервно смеяться.

Она написала отказ.

Простой, короткий, но твёрдый: прошение отзывается, леди Элира Морвент считает передачу Ноэля под внешний надзор преждевременной, вредной для дома и противоречащей воле лорда Морвента, если таковая воля направлена на сохранение ребёнка в замке.

Кайрен прочитал.

— «Если таковая воля направлена», — повторил он.

— Я оставила вам пространство для героического подтверждения.

— Вы дерзите даже в документах.

— Это не дерзость. Это встроенная проверка.

Он взял перо и ниже написал свою строку.

Быстро. Жёстко. Подпись Кайрена была совсем другой — не нож, а удар молнии по камню.

— Моя воля направлена, — сказал он.

Арина подняла на него глаза.

Несколько секунд они молчали.

В этой фразе не было нежности. Не было доверия. Не было обещания любви, конечно. Но было решение. И для сегодняшнего утра этого оказалось достаточно много.

Кайрен потянулся к печати. Металл с чёрным драконом лежал на краю стола. Он приложил её к горячему воску — нет, к странной янтарной массе в маленькой чаше, которая засветилась сама, стоило ему коснуться её пальцами.

Арина смотрела.

Печать опустилась на бумагу.

В тот же миг кольцо на её пальце нагрелось.

Она резко отдёрнула руку.

— Что?

Кайрен поднял голову.

— Что случилось?

— Кольцо.

Она посмотрела на свою руку.

Алый камень в кольце больше не просто мерцал. В его глубине вспыхнула тонкая искра, затем вторая. Тепло поползло по пальцам к запястью — не обжигающее, но настойчивое, словно кто-то невидимый проводил линию под кожей.