Вот такая она у нас — суровая мужская правда. И не нужно меня ни в чём обвинять — просто представьте, из вас прёт, а тут журналистка, с которой можно «договориться».

Кроме Сато и переводчика прибыл ещё и глава торговой японской палаты, базирующейся во Владивостоке, и как тут же определил Хуго, у него при себе БЫЛО! Три камеры, встроенные в пуговицы и очки.

— К сожалению, дальше вам нельзя, — остановил его Гришка, заранее предупреждённый про спектакль.

Так то Хуго всего лишь красную лампочку над входом в цех зажёг, а на мониторе высветил цифру три.

— К сожалению, кое-кто меня не услышал, — даже не обернулся я на начавшийся кипеж, — Шпионить нужно тоньше. А про камеры в пуговицах и очках нынче только ленивый не знает.

— То есть, у нас ничего опасного при себе нет? — с усмешкой уточнил Сато.

— Есть, но оно опасно лишь для вас. Впрочем, можете не переживать — ваш электронный ведущий сердечной мышцы точно не откажет, пока вы у меня в гостях, даже если его к этому попробуют принудить, — скупо улыбнулся я, прекрасно понимая, что Сато знает русский получше переводчика, — Как и у вашего «переводчика» элемент самоуничтожения, который вшит у него под левую лопатку, находится тоже под моим контролем. Так что во время осмотра от посторонних сил никто не умрёт.

Редкий момент! Японцы на какую-то секунду стали похожи на жителей Европы, так они выпучили глаза после моих слов.

— После осмотра можем поговорить о том, как мне ваши девайсы замкнуть лишь на вас. Если что — это не сложно. Всего-то закапсулирую и потом отрежу приёмный узел, а его функции переведу на вас.

— Чем мы будем обязаны? — отмер Сато примерно через полминуты.

— Да ничем. Просто живите и работайте со мной честно, — пожал я плечами, и Сато, ровно, как и его переводчик, мне низко поклонились, — Пойдём посмотрим?

Тёмные цеха, где свет включался лишь по моей команде, но всё работало, произвели впечатление.

А когда мы зашли в куда, как было большее помещение, и тут не работало ничего, Сато вскинул брови.

— Я не совсем понял, зачем мы сюда пришли?

— Этот цех может производить втрое больше того, что вы видели в работе, но мы его держим в резерве под крупный заказ.

— А он в рабочем состоянии? — спросил Сато.

— Можно проверить. Закажите свою пробную партию в тысячу артефактов, а на словах пообещайте, что заключите контракт на пятьдесят тысяч, и вы увидите, как он работает.

— Вы готовы поверить мне на слово?

— А куда вы денетесь, если лучше нас никого нет!

— Я согласен!

И цех ожил, словно по мановению волшебной палочки! Так-то — Хуго!

Загорелся свет, тронулся конвейер, и всё это лишь начало разгоняться, когда Сато поднял лицо вверх и всего лишь сказал простые слова: — Вот теперь я вам верю!

Тем не менее, заказ есть заказ!

Получив задание, наши промышленные комплексы отработали его на «отлично». Вывалили и упаковали готовый заказ точно в срок!

— Вы меня убедили. Заказу быть!, Но, я скромно напомню про ваше обещание о протезах… — промолвил Сато, осмотрев наши цеха, в которых свет появляется лишь по команде, так как в остальное время он на фиг не сдался.

— Я их уже закапсулировал. Пульт управления и инструкцию на японском получите на выходе, — с улыбкой проводил я гостей, после подписания контракта.

Пятьдесят тысяч артефактов — это в два раза меньше, чем я изначально рассчитывал, но тем не менее — очешуительные деньги! И мы их сделаем!

Ольга Блинова наверное не поняла, чему посвящено моё поднявшееся настроение.

Но нужно отдать ей должное, все мои изыски в отдельно снятом кабинете она восприняла почти профессионально, как журналисткам и положено.

Что могу сказать. Я оторвался, и уже не чувствую, что это она меня бросила. Достаточно посмотреть, как я её уделал сегодня. Но если что, то всё вышло к обоюдному удовольствию.

От этого вызова на Совет директоров Ижмаша Князев ничего хорошего не ждал.

На него уже пытались свалить всю вину за случившиеся неудачи, в результате чего Ижмаш понёс значительные финансовые убытки, но не на того напали. За годы службы в ФСБ бывший полковник и не из таких передряг умудрялся выбираться с минимальными потерями. Получится и сегодня. Линию защиты он уже продумал, и она проста и понятна — за утерю контроля над акциями, а равно, как за слабое отслеживание прессы и прочих информационных каналов его отдел не отвечает. А то, что у него разговор с парнем не получился, то тут могли его бывшие коллеги из Конторы поучаствовать. Объяснить этому Санчесу, что говорить и как себя вести.

Но когда его позвали, сообщив, что началось обсуждение вопроса по «Ижмаш — Артефакту», Князев понял, что ошибся. Взваливать на него вину никто не собирался — вопрос обстоял глубже и важней. Ижмаш проигрывал. И ещё вчера надёжные соратники, сидящие в Министерстве Обороны, сегодня уже требовали качества и цен «как у Детдома». А это крайне тревожный и неприятный звоночек. Этак в самое короткое время можно растерять все связи, которые выстраивались годами, а то и вовсе — десятилетиями.

— Я беседовал и с нашими разработчиками, и с аналитиками. Первые считают, что догнать артефакты из Уссурийска мы по качеству вскоре сможем, пусть и не все сразу, но по мере проведения целой серии экспериментов и расчётов, добьёмся сходства, вот только они от этого станут ещё дороже. Аналитики предполагают, что благодаря полученным от нас средствам Детдом изрядно демпингует, искусственно занижая цены.

— Исключено, — остановил Князева заместитель Генерального, — Мне любопытный документ из Владивостока переслали. Если что — это таможенная декларация на вывоз пятидесяти тысяч артефактов, произведённых Детдомом. Цена единицы — двадцать две тысячи рублей. Напомнить вам, по какой цене мы армии продаём его аналог, который изрядно проигрывает по всем показателям? Почти в четыре раза дороже!

— Такую цену мы точно не можем себе позволить. У нас себестоимость почти в два раза выше цены их продаж! — ошеломлённо помотал Князев головой.

— Министерство обороны интересуют пока лишь четыре позиции из того списка, который Детдом предложил Гильдии Охотников. Вы в Уссурийске уже как родной, — позволил себе зам лёгкий сарказм, — Вам и договариваться с ними о франшизе. Да, наши аналитики посчитали это самым простым и быстрым выходом, который предотвратит репутационные потери всего холдинга в целом.

— Понял. Когда выезжать? — чисто по-военному отозвался бывший полковник, понимая, что решение уже принято, и его назначили в исполнители.

— Завтра. С вами поедет мой человек. Он уже вас ожидает и введёт в курс дела. Кабинет триста пятьдесят два. Не задерживаем, — корректно выпроводили Князева из переговорного зала.

— Ван, Хуго, что скажете? — обратился я к обоим, когда они просмотрели запись переговоров с ижевцами.

Предложенный ими договор на франшизу уже ушёл юристам на изучение, но цены и проценты там пока не проставлены, собственно, как и не оговорены рынки продаж, на которых мы не будем пересекаться. Но тут особых проблем не предвидится. Меня интересует Гильдия Охотников, губернаторская программа и заказы ФСБ. А с армией и флотом пусть Ижевск разбирается. И не то, чтобы мне не нужны были такие объёмы, но не по Сеньке шапка. Там же что не заказ — то криминал, связанный с откатами. И вот на фиг мне, молодому, красивому и богатому такое счастье! Не, пусть другие играют с государством в азартные игры, а у меня на послезавтра делегация из Южной Кореи согласована, а через неделю, из Северной. И то и другое интересно!

Оказалось, интересно, но не очень. Южане показались мне скучными, и когда они узнали, что японцы согласились на цены, предложенные в таблице за тираж в пятьдесят тысяч, то без сомнений ткнули в тираж двадцать пять, где цена была чуть выше. Не сомневаюсь, что всё быстро продадут и выгодно. Хуго уже скинул мне цены артефактов на их рынке. Наши их кроют, как бык корову, и с солидным перевесом.