— А вы всегда вот так… буднично?

— А чего суетиться? — Я пожал плечами. — Это работа. Как у сантехника. Пришёл, увидел, закрутил кран.

Он хотел ещё что-то спросить, но его одёрнул сопровождающий. Тот самый, который не ответил про доверие. Теперь он смотрел на меня иначе. Не с опаской — с недоумением. Лучше бы с опаской, честное слово.

В машине, по дороге обратно, Хуго выдал тихое:

— «Сопровождающий — майор Бережной. В академии МВД он курирует программу боевой подготовки. Сорок семь лет, две бывшие жены, сын в третьем классе. За последний месяц трижды встречался с человеком, которого наша система идентифицировала как бывшего оперуполномоченного ГУРБ МВД, уволенного за связь с частными военными компаниями. Рекомендую усилить наблюдение».

— Так они нас через него пасут? — переспросил я, глядя в зеркало заднего вида, где угасал силуэт Бережного на обочине, наблюдающего за загрузкой его подопечных в Ласточку.

— «Либо пасут, либо пытаются понять, как тебя завербовать. Пока без явной враждебности».

— И что делать?

— «Ничего. Пусть думают, что мы их не замечаем. И пусть видят ровно то, что мы им показываем».

Люблю, когда у Хуго есть готовый план. Даже если он не говорит вслух, как именно его собирается исполнять.

Вернулись мы уже затемно. На воротах меня встретила Танька — раскрасневшаяся, с кухонным полотенцем через плечо.

— Санчес, там гости, — сказала она с таким лицом, будто докладывает об утечке газа. — Из Владивостока. Двое. Представились как «интересуются опытом адаптации беженцев». Но Ли Миён сказала, что у одного из них руки не те, как у чиновника.

— В смысле — не те?

— Она говорит: ладони грубые, пальцы сбиты. Так бывает у тех, кто долго держал оружие и не занимался канцелярской работой.

Я вздохнул. Сегодня явно был день вопросов без простых ответов.

— Где они?

— В малой гостиной. Тамара с Катей с ними, чай наливают. И Чон Хи туда же зачем-то пошла. Сказала — «посмотрю».

Чёрт. Чон Хи с её новым Даром «смотреть» на гостей — это как пускать рентген на конвейер. Увидит то, что не предназначалось для чужих глаз.

— Не одну её там оставили?

— Нет. С ней Алёнка. Тоже из последних, с Даром эмпатии. Так что если что — мы узнаем, с чем эти двое приехали на самом деле.

Я двинул к гостиной, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. Не от усталости — от предчувствия. Хорошего или плохого — пока не поймёшь. Но когда в твоём доме собираются на встречу северокорейские девушки с боевой подготовкой, две юные ведьмы и кадровый военный в отставке, который предпочитает, чтобы его просто считали простым садовником, — тогда любая встреча с «гостями» перестаёт быть просто чаепитием.

Запахло не малиновым вареньем. И мне это совсем не нравилось.

На встречу эти два гостя записались, как представители отряда Охотников «Беркут».

Есть такой. И эти двое там числятся. Сведения про отряд Хуго мне за секунды пробил, но предупредил, что они были тщательно скрыты. Угу, от нейросети, способной на миллионы операций в секунду? Даже не смешно! Так что про «Беркут» я уже многое знаю. Половина отряда там — ветераны из «Альфы», а остальные — бывшие диверсанты из ГРУ. Элита, если что!

— Добрый вечер, гости нежданные, чем я смог заинтересовать таких монстров, как вы? — поприветствовал я «гостей», заходя в комнату переговоров.

— С чего ты взял? Мы обычные Охотники, — прищурился тот, кто выглядел интеллигентом.

— Мне нагрудный иконостас каждого из вас перечислить? Включая те награды, которые вам показывать не положено? — зеркально отразил я его взгляд.

— А и перечисли, — усмехнулся мужик, думая, что я его на понт беру.

Гавно вопрос! Щёлкнул пальцами, и на загоревшейся панели они оба высветились, со всеми наградами и с ссылкой на подробное досье. Которое им никто не покажет.

— Иваныч, у нас где-то протекает, — изрёк тот, что со сбитыми костяшками.

— Сам вижу. И очень хочется узнать ответ. Кто и где?

— Узнаете, если договоримся, — согласно кивнул я, — Так с чем пожаловали?

— Погодь чутка, ты нас сбил… — помотал головой интеллигентный, — Мы не так собирались разговор начать.

— Так давайте опустим вводную часть. Считайте, что я уже вашей крутизной проникся и к делу переходите. За каким эксклюзивом прибыли?

— Твоя технология поимки Тварей живыми.

— Хм… Не вдруг, но возможно, правда, на условиях аренды. Вы же там, у себя в Пробоях охотиться собираетесь?

— У себя. А что за аренда?

— Допустим, две клетки и два артефакта. Роялти — фифти-фифти. Сразу предупреждаю — артефактов пока у меня нет, и на их разработку и испытания не меньше месяца уйдёт.

— То есть — мы добываем, а половину тебе отдаём? Так что ли⁈ — возмущённо откликнулся тот, со сбитыми костяшками.

— Есть и второй вариант, — согласно кивнул я в ответ, — Вы ничего не добываете и мне не платите. Право выбора за вами, и я вас не тороплю. Думайте. Вдруг где и подешевле найдёте вариант, — проговорил я, максимально излучая доброжелательность.

Угу. Пусть поищут. Так-то предложение уникальное, и нет, я вовсе не дурак. И артефакты и клетки будут запрограммированы всего лишь на пять операций, для начала. Потом до десяти им ценз подниму, если не станут мошенничать, и не попытаются меня обмануть. А смысл в том, что в разных регионах встречаются разные Твари. Да, некоторые повторяются, но не всегда. Бывают и исключения.

— Тебя где учили так торговаться? — не выдержал Шаламов, тот, что со сбитыми костяшками, и чью личную карту мне Хуго на экране высветил.

— Вы в детдоме, если что. Тут жизнь и не такому научит, — пожал я в ответ плечами, но усмешку себе не позволил.

— В детдоме, значит, — протянул Иваныч — тот, что с интеллигентной внешностью. — Это многое объясняет. И торгуешься ты, как с голодного края, и доверия тебе ни на грош.

— Доверие — это когда есть время и желание его проверить, — ответил я, жестом предлагая обоим сесть обратно за стол — они оба подались вперёд, когда речь зашла о доле. — У нас с вами ни того, ни другого с избытком. Поэтому — сухо, формально, по деньгам. Мне ваши регалии не нужны, мне нужен результат. И контракт. Там всё пропишем. Заодно и вопрос доверия решим. Так-то, я вам тоже не верю на слово.

— А если мы уйдём к другим? — спросил Шаламов, хрустнув шеей.

— Уходите, — кивнул я. — Только к кому? Кулибины, которые такое собрали бы, на учёте в Гильдии все. Я проверял. А те, кого на учёте нет… вы бы и сами к ним не сунулись. Не ваш уровень.

Иваныч откинулся на спинку стула, прищурился. Взгляд у него сделался такой — тяжелый, оценивающий. Я спокойно выдержал. Встречались мы с ним в первый раз, но я уже понял: этот привык давить взглядом. В «Альфе», говорят, такое практикуют.

— Фифти-фифти — это грабёж среди бела дня, — сказал он спокойно, но с нажимом. — Клетки стоять будут, артефакты работать. Тебе ни риска, ни выезда. А мы — иди, лови, рискуй, а потом ещё и половину плати.

— Я рискую технологией, — возразил я. — На разработку у меня ушли месяцы. Испытания. Деньги. И потом, — я подался вперёд, понизил голос, — Вы не в Пробой ко мне приехали. Вы в мой дом приехали. А у меня, между прочим, тут хозяйство, дети, козы, куры. И люди, которые от меня зависят. Мне и без ваших доходов от ещё не пойманных Тварей есть чем рисковать.

Повисла тишина. Я видел, как переглядываются гости. Хорошо переглядываются — так, будто общаются без слов. Выучка, мать её.

— Тридцать на семьдесят, — наконец сказал Иваныч. — Твои тридцать. Без вариантов.

— Сорок на шестьдесят. И два года эксклюзива на ваш регион.

— Эксклюзив не нужен. У нас другие задачи — не только ловля.

— Тогда просто сорок на шестьдесят. Артефакты и клетки — моё обслуживание в течение года. Потом — за отдельную плату.

Шаламов стукнул кулаком по столу — не сильно, скорее от возбуждения. Иваныч поморщился: не любил, видно, когда партнёры видят эмоции.