Ван и Варя тоже въехали в свои апартаменты. Варя хотела «евроремонт, чтобы уютненько». Ван хотел «общую комнату под серверную и никаких розовых обоев». Три дня спорили. Варя побеждала. Ван проигрывал. В итоге кухня в фиолетовых тонах, будущая детская — в зелёных, спальня — в розовых. Серверная — сорок квадратных метров со входом из внутреннего коридора, вся в проводах. Теперь Ван частенько там спит под тихое гудение вентиляторов. Говорит — «Как в утробе матери». Варя твердит ему — «Ты ненормальный».

Химуля, как главный технарь, решил удивить всех умным домом. Запрограммировал розетки, свет, жалюзи. Всё через голос. Первое время было смешно: он входил в квартиру и кричал «Свет!», а свет зажигался через раз. «Чайник!» — чайник пищал, но никогда не выключался сам. «Шторы!» — одна штора открылась, вторая упала. На третьи сутки Химуля проснулся от холода — кондиционер включился на полную и дул в режиме охлаждения. Химуля долго матерился, потом перепрошил всё на кнопки. Теперь у него в каждой комнате пульты, как у телевизора. Пять штук. Вечно теряются.

Святослав, наш новенький из «блатных», квартиру никак не обставлял. Жил на матрасе и с ноутбуком на полу. Сказал — «Пофиг, я тут временно». Потом приехала его девушка Марина. Посмотрела, всплеснула руками, уехала в город за покупками. Вернулась с двумя тележками из «Леруа». Сама обклеила стены обоями с оленями, купила ковёр с длинным ворсом и диван-книжку. Святослав теперь ходит счастливый и злой одновременно: «Баба в доме — это хаос, но без базара — как-то уютней стало».

Эльвира Захаровна выбрала квартиру этажом ниже меня. Всё для того, чтобы «присматривать». Заказала звукоизоляцию, чтобы не слышать мою музыку по ночам. Только забыла изолировать потолок. Теперь она слышит меня через перекрытия. Приходит жаловаться. Я убавляю громкость. Через час она приходит снова — «Вы не убавили, а прибавили, я же чувствую». Спорить бесполезно. Выключаю колонки и надеваю наушники.

Я мебель в свои апартаменты заказывал через Хуго. Мастера приехали, всё смонтировали. Мебель в тёмно-серых тонах, суровый минимализм, только барная стойка и огромный телевизионный экран выделяются. Как и кожаное кресло, в котором я засыпаю через пять минут после того, как сажусь. Блонды пришли посмотреть, оценили и сказали: «Как в морге». Я в ответ парировал: «Зато тихо». Через день они притащили живой цветок в горшке. Я поставил его на компьютерный стол. Цветок засох на следующий же день. Блонды обиделись.

Первая неделя заселения в Пирамиде была эпичной. Кто-то затопил соседей снизу, пытаясь подключить стиральную машину. Кто-то закоротил проводку феном в ванной — света потом не было на трёх этажах. Кто-то поцарапал новенький мраморный пол в подъезде, волоком затаскивая тренажёр.

Гришка сгоряча пообещал расстрелять каждого, кто испортит ремонт. Косячники приутихли. Пока живём. С ремонтом. Пока.

Если кого-то интересует — звонила ли мне моя предыдущая пассия, да, та журналистка, то честно скажу — звонила, и не раз. Чисто по рабочим вопросам.

И вроде бы и не было меж нами ничего серьёзного, кроме рабочих моментов, а вот на тебе — зацепила она меня своим решительным отлупом.

И всего-то лишь один разговор у нас состоялся, про будущее.

Как только она поняла, что я её там не вижу, так и пары недель не прошло, как она нашла мне замену.

И нет — это не ревность, пожалуй, так как никакой любви между нами не было, лишь симпатия и секс, но всё равно — чертовски обидно вышло!

После того, как Ван стал зарабатывать очень большие деньги, Хуго перестал жаловаться на недостаток «железа». Похоже на то, что он теперь не всегда успевает осваивать то, что Ван ему приобретает, к тому же, две мощные рабочие станции Фуджицу изрядно разгрузили его по многим производственным вопросам. Сейчас Хуго лишь задаёт им программы, а дальше они сами руководят всем нашим станочным парком и контролируют качество. Едино что Хуго им не доверил, так это пошивочный центр. И нет, как мне кажется, дело там вовсе не сложности, просто ему нравится напрямую с нашими девушками работать. А они, хитрули, поняв, что если их электронного помощника нахваливать, то он любые их прихоти изобразит. Говорят, теперь они чуть ли не в любви ему по утрам признаются, и Татьяна так и вовсе, то ли пообещала стриптиз исполнить, то ли действительно исполнила, но это неточно. Оба молчат, как рыба об лёд.

— Хуго, как у нас продвигаются работы по большому целительскому артефакту? — вышел я поутру на разговор с нейрой, смакуя первые глотки кофе и глядя в окно.

— «Основная схема завершена. Сейчас идёт отладка систем, которые защитят артефакт от копирования. Потребуется ещё четыре часа машинного времени», — как всегда коротко и ёмко отозвался Хуго.

— Ого! А зачем так много? — реально удивился я, зная скорость его работы.

— «Девять слоёв защиты. Пять на физическом уровне, четыре — магия».

— Ты считаешь, что теперь мы их сможем даже на сторону продавать? — не поверил я.

— «Чтобы артефакт вскрыть и скопировать нужен будет кто-то более совершенный, чем я, и имеющий соответствующие навыки взлома. По моим прогнозам в ближайшие десять лет вероятность взлома близка к нулю».

— Ну, через десять лет мы так далеко уедем, — кивнул я, зная, что Хуго меня видит, и он понимает жесты. Хех, равно, как и по губам умеет читать, чуть ли не на всех языках мира. — Что это уже станет старинным раритетом. Вроде того же чёрно-белого телевизора на лампах. Работай. Кстати, есть какие-то новости?

— «Я уже рекомендовал выкупить соседние строения, но не был услышан. Теперь с пяти мест за нами ведётся наблюдение, и нет, это не камеры, которые можно было отключить, а живые люди», — я уже научился различать, где за ровным голосом Хуго кроется досада, и сейчас он именно досадует.

— И, зная тебя, ты даже уже подсчитал, во сколько нам это удовольствие встанет?

— «Недорого, если выкупить у города недостроенную девятиэтажку на два подъезда, а потом объявить обе соседние пятиэтажки, ближайшие к нам, аварийными, подлежащими сносу. Им и так уже больше шестидесяти, хотя „хрущобы“ закладывались с расчётом на двадцать пять лет эксплуатации».

— Э-э-э… — чуть не подавился я глотком кофе, — Ты где таких приёмчиков и знаний нахватался?

— «У меня на контроле пятьдесят телевизионных каналов и пятьсот тридцать восемь ведущих новостных лент со всего мира, — даже не похвастался, а изложил полиглот Хуго, как данность, — И я всё ещё учусь».

Так-то, да. Вполне себе реальный план. И вроде, всем выгодно получается. Выселенные жильцы старых панельных «хрущёвок» получат новенькие квартиры с ремонтом. Мэр — славу радетеля и повышение гражданского рейтинга, а мы — безопасность и землю под склады и расширение производства. Но, дороговато, блин блинский…

— «Можно мэрию в долю взять, — продолжил Хуго меня искушать, — Попроси недострой бесплатно, а мы его завершим и ремонт квартир на себя возьмём. Я найму бригады из Китая и там же закажу материалы для отделки. От силы месяц, и можно всех отселять ».

— О! Мысль! — оценил я уже почти нормальный вариант, который вполне можно принять за рабочий.

Мэрии недострой достался бесплатно, по решению суда. Кому-то его быстро сбагрить не получилось, в городе и так полно новостроек, где и трети квартир не выкуплено, а достраивать за кем-то — последнее дело.

Тем более предыдущий застройщик свалил за рубеж, а весь его офис «случайно» выгорел дотла. Вместе со всей технической и финансовой документацией.

Но вариант интересный. Похоже, мне нужно с мэром «посоветоваться», ненавязчиво намекнув, что он своим решением сможет закрыть все долги между нами, к собственной же выгоде.

Забегая вперёд, скажу, что договорился, но пять миллионов «в Фонд развития города», он с меня слупил. Если что, я знаю, что Фонд оформлен на его племянницу, и там богатые граждане свои хотелки исполняют за полцены. Этими знаниями я и воспользовался, потребовав, чтобы три миллиона ушли на прилегающие к нам дороги. Был услышан и правильно понят.