— Что?

— Спасибо. Вы не пожалеете.

Я отключился и тут же набрал Всеволода.

— Готовьте пресс-релиз. Завтра утром — информационный удар. Тема: «Ижмаш-Артефакт» — монополия, которая грабит армию. Используйте все каналы.

— Санчес, — Всеволод помолчал, — Ты уверен? Они же нас сожрут.

— Не сожрут, — ответил я. — Потому что мы им кость в горле. А кость, если её не проглотить, застревает. И человек задыхается. Так что работаем.

На следующий день утром я проснулся от звонка. Князев. Трубку я не взял. Потом ещё звонок. И ещё. Я сбросил их все, включил телевизор и увидел своё лицо на экране. Репортаж о новом производстве, о низких ценах, о том, как один детдом смог сделать то, что не смог гигант оборонной промышленности.

Хуго постарался на славу.

Через час позвонил Мезенцев.

— Александр Сергеевич, — голос у профессора был растерянный, — Вы с ума сошли? «Ижмаш» — это не игрушки. Они могут вас…

— Что? — перебил я. — Уничтожить? Они уже пытались. Не получилось. Так что пусть теперь доказывают, откуда у них цены в три раза выше рыночных. А я буду ждать. У меня есть время. И есть компромат.

— Что?

— Моя поисковая программа, — усмехнулся я. — Она уже нашла семь эпизодов, где «Ижмаш» поставлял артефакты по сильно завышенным ценам. Семь, профессор! И это только начало.

Мезенцев молчал. Я слышал, как он дышит, как шевелит губами, но не находит слов.

— Вы… вы монстр, — сказал он наконец.

— Нет, — ответил я. — Я — Глава детдома. И я защищаю своих детей. А если для этого нужно раздавить чужую монополию — значит, так тому и быть.

Я отключился, подошёл к окну. Внизу, во дворе, уже строились Комбаты, готовые к выезду. Бойцы проверяли оружие, ХУК мигал индикаторами, Тамара командовала в цехе. Всё шло по плану.

Но я знал — это только начало. «Ижмаш» не сдастся просто так. У них есть деньги, связи, влияние. И они будут давить. Но и у меня было чем ответить. Правда. И желание защитить то, что я построил. И, может быть, это было сильнее любого оружия.

— Хуго, — сказал я, поворачиваясь к монитору, — Готовь следующую партию данных. Мы только начинаем.

«Уже готово», — ответила нейросеть. И добавила: «Вы приняли правильное решение, Александр Сергеевич. Атака — лучшая защита».

— Это не атака, — ответил я. — Это констатация факта. Они грабят страну. А мы говорим правду. И правда всегда побеждает.

Я сел в кресло, закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые переговоры. Новые угрозы. Но сегодня я мог позволить себе минуту покоя. Потому что сегодня я сделал тот шаг, который изменит всё. И назад дороги не было.

Хуго, зная положение дел, поставил сто пятьдесят миллионов рублей на скупку падающих акций «Ижмаша» и ещё шестьдесят миллионов непосредственно на «Ижмаш-Артефакт».

Инсайд? Попробуй, докажи. ИИ вам не мальчик для битья, у него всё просчитано. Как и около сотни брокерских счетов, которые организовали скупку падающих акций.

Короче, когда началась медийная атака, и большинство инвесторов поспешило избавиться от токсичных активов, Хуго начал скупать те позиции, которые «пробивали дно».

Оценив выгоды от работы с журналистами, Хуго выделил на это больше двух миллионов, и подкинул им «жареных фактов» на следующую волну хайпа.

Ох, как же неуютно стало руководству «Ижмаша», когда его со всех сторон начали просвечивать! А кто виноват? Там у них, у каждого, скелетов в шкафу оказалось гораздо больше, чем мы ожидали. Причём, зачастую, далеко не придуманных скелетов, а самых, что ни на есть натуральных.

Окончательно акции «дно пробили», когда хозяина холдинга обвинили в организации двух заказных убийств.

Нет. Так-то — дело житейское. Если верить Сети, то во время приватизации алюминиевой отрасли России заказные убийства под десять тысяч значились, но есть разница. Творить можно многое, а вот попадаться — нельзя. А этот — попался! Чересчур уверовал в свою неприкосновенность!

На таких новостях, акции «Ижмаша» скаканули вниз ещё раз, уже глубже, и Хуго, на этот раз не особо ограниченный финансами, всего лишь помогал им удержаться «на дне», скупая самые панические пакеты. За два дня их набралось с избытком, а потом мы ещё, одним рывком закрыли часть всё ещё недорогих позиций, выкупив то количество, которое Хуго посчитал необходимым.

Если что, блокирующий пакет акций у меня уже в руках, как и возможность назначить внеочередное собрание, для введения двух своих кандидатур в Совет Директоров.

Упс-с-с… Ну, вот так вышло.

С «Ижмашем-Артефакт» всё ещё хуже. Там мне принадлежат теперь почти шестьдесят процентов.

Сказать честно, нужны ли мне их мощности или нет, я пока не готов, но победа радует.

— Ты стал похож на купца, — оценила Катька мой разговор по телефону, — А все девчонки мечтают о тебе, как о рыцаре и принце.

— Прямо-таки все? — не поверил я, оторвав взгляд от экрана.

— Может, кроме младшаков, которые ещё не особо соображают, — пожала Екатерина плечами, — Но остальные, даже малолетки, на тебя точно глаз положили.

— Надеюсь, не зажмут на тёмной лестнице, — хмыкнул я в ответ.

— Санчес, тут к нам делегация из первого детдома заявилась, — оторвал меня Гришка от работы.

— Что им нужно, мы же вроде все вопросы по их рынку решили? Мы в их бизнес не лезем, и они нам не мешают покупать, что приглянется. Что опять не так? — недовольно отозвался я в ответ.

— Лучше тебе самому их послушать, — дипломатично съехал Григорий с темы, давая понять мне, что его полномочий недостаточно, — Они втроём пришли.

Хм… Странно звучит. Да, первый детдом покрупней нашего будет, как бы раза не в три — четыре. Мне не раз говорили, что он находится под полным контролем банды, курирующей рынок. Там прямо традиция создана — выходцы из «первого», становятся бригадирами, собирая под себя отряд подростков. Они и бегают по рынку, кошмаря продавцов и получая с них дань.

— Ну, зови их в переговорный зал и сам приходи, вместе с Никифором. Он оттуда и парни его знают. А минут через пять и я приду, как только закончу, — глянул я на парящую ёмкость, где готовилась основа под эликсир выносливости.

— Приходи, — с серьёзным лицом кивнул Гришка, явно не всё мне рассказав.

— С чем пожаловали, господа хорошие? — зашёл я в переговорный зал, вытирая на ходу руки полотенцем. — Только давайте короче, а то у меня всего десять минут. Вода закипает.

— Обед готовишь? — этак ехидно усмехнулся один из них, самый рослый.

— Ага, такой, что если он у вас на рынке бомбанёт, то прилавки потом за километр собирать будете, — специально нагнал я жути, и их проняло.

Святая Эриадна! Чем я занимаюсь — детей обманываю…

— Мы к тебе по делу, и вот по какому, — начал другой, русоголовый крепыш, — Возьмёшь нас под себя?

— Никифор, они серьёзно? — повернулся я к выходцу из «первого».

— Думаю, двое да, серьёзно, но вот в Панкрате не уверен, — кивнул мой лучший маг на рослого парня, — Он на блатных шестерит уже не первый год.

— Но-но, — взъерепенился этот Панкрат, — Ты меня в шестёрки решил записать?

— А ты кем себя считаешь? — усмехнулся Никифор.

— А если в рожу?

— Хочешь попробовать? Тогда пошли выйдем, — поднялся Никифор с места, и пока Панкрат раздумывал, поднял его Левитацией и потащил за собой, пусть тот и пытался по дороге хвататься за всё руками.

Мда-а… Это даже дракой не назвать. Магию Никифор не использовал, как только зашёл в круг и затащил туда туловище оппонента, а вот навтыкал ему знатно — до кровавых соплей и нокаута.

— Дальше будем говорить? — спросил я у представителей «первого».

— Будем, но без него, — кивнули они на поверженного Панкрата, — Он и в самом деле — шестёрка.