Старый конь борозды не портит: я ещё довольно прилично умею вертеть этими штуками. Понаблюдаю за балетом в собственном исполнении. Надо же, и это я ещё могу. Вот это номер!

Левая рука описывает замысловатые фигуры в воздухе, непрерывно нанося удары. Защищаюсь я в основном работой корпуса и ног. Правая рука частенько вступает в дело, отводя пропущенные удары и нанося добивающие, в основном режущие и рубящие. Ух ты, а вот и колющий. Судя по всему, я только что прикончил двух противников. Воображаемых, конечно, но всё-таки… Одного, лежащего у моих ног, и второго, подходящего сзади. Причем первый оказался там после того, как я ушел в низкую стойку и одновременно подрубил ему ноги одачи. Возвращаясь в высокую стойку, перерезаю, судя по всему, горло тачи первому и в тот же миг всаживаю одачи в живот второго. Класс, я работаю одновременно на все четыре стороны. Корпус, ноги, руки работают удивительно быстро и согласованно для моих лет: наверное, сказывается местная медицина. Постороннему наблюдателю мои движения напоминают странный танец — именно на этот эффект я и рассчитывал, красуясь перед супругой.

- А теперь — средний!- торжественно провозгласил я.

Очень хочется «вспомнить» ката. Ноги чуть согнуты, левая выставлена вперед. Правая рука поднята над головой, находящийся горизонтально одачи острием направлен на противника, а лезвием в небо (ну, неба тут нет, поэтому — в потолок). Левая рука на уровне низа живота, тачи расположен зеркально одачи. Начали.

За своей работой очень интересно наблюдать со стороны. Сразу подмечаешь все детали. Средний круг отличается от ближнего. В принципе все правильно, работа идет на разных дистанциях. Четкой границы между ними нет, но все же. В отличие от ближнего круга, здесь количество колющих и рубящих ударов почти одинаково. Режущих очень немного. Отличается и работа тела: движения нужно выполнять гораздо экономнее. Удары противника теперь блокируются двумя клинками, но как-то странно. Ни одного жесткого блока - только отводящие. Стойка в основном высокая и средняя. Низкая редко. Все. И даже не запыхался.

Ведит снисходительно похлопала в ладошки, насмешливо улыбаясь:

- А дальний тоже есть?

Готовлюсь к третьему показательному выступлению. Правая нога выставлена вперед. Одачи на уровне груди вытянут в сторону противника. Тачи расположен под ним, немного левее. Начали.

Дальний круг сильно отличается от того, что я вытворял раньше. Корпус почти неподвижен. Наклоны используются редко. Работают в основном ноги. Режущие удары отсутствуют в принципе. Рубящих мало - в основном колющие. Средняя стойка применяется редко. Длинные выпады с целью насадить супостата на клинок, в отличие от нихельской школы фехтования, не используются. Блокировка ударов противника осуществляется в основном тачи. Одачи - очень редко, и всегда после этого им наносится в контратаке колющий или режущий удар. Все. А сердечко застучало чуть побыстрее, однако — годы всё-таки берут своё.

- Ну, как тебе?- подмигнул я жене.

- Вы, мужики, до самой старости будете оставаться петухами!

- Если уж петухом родился, то не помирать же овечкой!

- Водички подать?

- Не откажусь!

Я завалился на эластичный диванчик; Ведит присела рядышком. Я отхлебнул из бутылочки, расслабляясь.

- Ты знаешь, а ведь, кажется, удалось нащупать что-то эдакое-такое… ну, из того, о чём ты просил,..- сказала жена как бы невзначай.

- И о чём это самое эдакое-такое? На какую тему?

- Да всё на ту же… придумали там двое заниматься этим самым, и давай туда-сюда!

- Ну, тут этим кто только не занимается… даже мы. И какая нам от этого возможна выгода?

- Дело в том, что этим самым занимаются один компьютерный техник и наша психологичка. Или психологиня?

- Так это дело молодое,- я пожал плечами.- Кого этим удивишь?

- Ты что, не знаешь, что ли?! Наш психолог — любовница заместителя командира Станции!!! А тут техник какой-то дрищеватый!

- Да ладно! Ни фига себе мезальянс! Но какой нам толк шантажировать блондинку?

- Ой, дура-а-а-а-ак,..- вредная химичка внимательно на меня посмотрела и покачала головой.- Тебе мозги на войне всё-таки отбили напрочь… При чём тут блондинка? Я имею в виду компьютерного техника: он занимается… как бы это сказать по-нашему? Он типа архивариуса: все записи через него идут, а он следит, чтобы они не потерялись.

Я поперхнулся очередным глотком:

- Да ладно! Он что, может сделать подмену в записях вылетов-возвратов?

- Да, он как раз по этой части… бабы так объясняли про него когда-то: мол, всё у него под контролем, почти вся информация — кроме бухгалтерии.

- Так-так-так… и кто застукал его с блондинкой?

- Воробей… есть у нас такой. Он тоже вернуться хочет.

- Давай-ка поточнее: они его заметили?

- Нет.

- Он кому ещё успел разболтать?

- Никому. Я поручила четверым нашим присматриваться и сообщать мне все интересные факты — вот Воробью и повезло.

- А эти четверо — надёжные? Вдруг среди них стукач есть?

- Ну, не знаю… всё может быть. Но других-то людей нет.

- Понятно…

Итак, у нас в кармане есть конфетка в красивой обёртке. Но пока не понятно, как её скушать. И не известно качество её содержимого: если эту громкую сенсацию принёс стукач, то и сенсации никакой нет, и нас сразу повяжут, как только мы попытаемся вытащить эту карамельку из кармана. Хм, есть о чём подумать… я отхлебнул ещё пресной воды из прозрачной пластиковой бутылочки. Впервые за всю биографию от моих действий в невоенное время на кону стояли жизни других людей, причём одна из них — жизнь моей жены!

Станция с её экзотическими развлечениями и правильным распорядком меня не привлекала ни за какие доходы и бонусы: меня тут держала только угроза Одноглазого навредить моей семье. Ведит тут не держало вообще ничего: у неё вся душа изболелась за наших детей, но обратного «дилижанса» на родную планету в ближайшее время не предвиделось. У обоих из нас имелось занятие, гарантированная крыша над головой — имело ли смысл менять всё это на смертельно опасную неизвестность, которая, вроде бы давала шанс на возвращение? Я размышлял несколько дней, мысленно умоляя Пресветлого вразумить меня и показать правильный путь, но, похоже, мы и правда находились от родной планеты на неимоверно огромном расстоянии: он меня не услышал и совет не дал. Что ж, придётся делать выбор самому…

И я записался на внеочередной приём к психотерапевту.

Приём начался как обычно: с общих фраз на прощупывание, пока, наконец, блондинка не спросила:

- Я чувствую, что Вас что-то тяготит. Вы не хотите рассказать об этом откровенно?

- Ах, доктор, ещё как хочу!- ответил я совершенно искренне и честно.- Понимаете, вот такого числа, вот в такое время, вот в этом секторе был зафиксирован акт полового совокупления, с записью на камеру. И я прямо-таки не знаю: что мне делать с этой записью? Быть может, Вы сможете дать мне совет?

- Конечно, могу,- ответила та хладнокровно.- Вам нужно лечиться от маниакального визионизма — пить невкусные таблетки и получать внутримышечные инъекции.

- Да я-то ладно,- помотал я головой сокрушённо.- В моей жизни бывали вещи и пострашнее таблеток. А вот как на это КИНО среагирует зам командира Станции? В его-то годы, поди, нельзя сильно волноваться?

Хозяйка кабинета задумалась, изредка барабаня ухоженными красивыми пальчиками по столешнице. Справедливости ради надо заметить, что я у неё не смог распознать нервного перевозбуждения. Скорее, холодную злость человека высшей расы, попавшего в зависимость от какого-то наёмного холуя.

- Да, кончено,- послышался её холодный голос,- не нужно расстраивать человека подобными пустяками. Но, как я понимаю, Вы потребуете за это некоторую цену?

- Мне не нужны никакие финансовые благодарности. Более того: моя просьба такова, что Вы будете избавлены от моей персоны раз и навсегда — вместе с этой щепетильной информацией.

- Я вся внимание,- проскользнула некая нотка удивления.