— Подруге? — Сердце екнуло. Он что, говорит о Лизе?

— Да, девушке, которую привезли вместе с вами. У нее все намного серьезнее.

— Перелом? Тяжелое сотрясение? — я попыталась сесть, но голова закружилась.

Доктор улыбнулся и покачал головой.

— Сами у неё спросите. Она в соседней палате. — Он не стал развивать эту тему. — Я сказал «серьёзнее», Елена, а не «хуже». Так. — Он сверился с записями в папке. — С вами всё в порядке, вы идёте на поправку, главное — отдыхайте и не волнуйтесь. Не пытайтесь снять фиксирующую повязку и старайтесь дышать ровно.

— Мне нужно на работу, — я попыталась найти хоть какую-то опору. — Я могу выписаться?

Он покачал головой.

— Да, вы можете выписываться, но я бы рекомендовал остаться хотя бы на день. Выписывайтесь завтра. Я все же задержу вас на денек, чтобы убедиться, что с анализами все в порядке.

Вот это да. Столько внимания. В больницах обычно стараются как можно быстрее избавиться от лишних пациентов, тем более если ничего серьезного не случилось. Это точно не обычная больница. Хотя я всегда обращалась только в платные клиники, но здесь совсем другой уровень. А может, дело в том, что я не так часто лежала в клиниках, поэтому мне сложно судить.

— Куда мне подойти, чтобы оплатить лечение? — спросила я, пытаясь найти телефон. — И за себя, и за свою подругу.

— В этом нет необходимости, Елена Сергеевна. Олег Романович уже всё оплатил. — Доктор быстро что-то записал в свою папку, поднялся и направился к выходу. — Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Вы проснулись рано, скоро принесут завтрак.

Медсестра тоже ушла, и я осталась одна. Олег Романович? И что, черт возьми, вчера произошло? Ничего не помню. В голове словно огромная черная дыра. Кажется, после того как Николай обрадовался, что за ним скоро приедет адвокат, я буквально прикрыла глаза, меня клонило в сон. И все. Точно задремала.

Я все же поднялась на ноги, медленно и осторожно балансируя с капельницей. Если действовать очень аккуратно, все будет в порядке. Выйти из палаты оказалось сложнее, чем я думала. Коридор был безупречно чистым, светлым, с приглушенными тонами. Ну и с какой стороны находится палата, в которой лежит моя Лиза? Ох. Я выпрямилась и пошла очень медленно, стараясь не делать резких движений.

Подошла к двери с номером, на которой не было таблички с фамилией, и чуть приоткрыла ее. Есть, джекпот. Внутри на кровати сидела Лиза и с улыбкой разговаривала по телефону на турецком. Увидев меня, она просияла. Я махнула ей рукой, мол, все в порядке, говори, я подожду, и села рядом на кровать, полулежа, прислонившись спиной к стене. Слава богу, с ней все в порядке! Она совсем не походила на человека, у которого есть что-то «посерьезнее». Напротив, она улыбалась, щебетала, как птичка, то и дело поправляла свои светлые волосы и смущенно улыбалась в камеру.

Через пять минут она отключилась и убрала телефон.

— Ну как ты? — спросила она, нахмурив брови и поджав губы.

Я пожала плечами.

— Не знаю, сказали, что все хорошо, только ребро сломано, плюс ссадины и сотрясение. Ничего не помню.

— Ну так это неудивительно, ты же вчера потеряла сознание, да ещё в такой момент! — всплеснула руками Лиза. — Я как будто в турецком сериале оказалась, а я, поверь, живу в Турции и знаю, о чём говорю! Ты так и не приходила в себя, врач сказал, что это из-за стресса и всего, что произошло, организм не выдержал и отключился. Он так за тебя переживал... — хитро проговорила Лиза, прищурившись.

— Кто? Врач? — я недоуменно моргнула.

— Да какой врач! Ты что, правда ничего не помнишь? Совсем ничего?

— Говорю же — ничего. Помню, мы сидели в обезьяннике, ты спала у меня на коленях, и, наверное, тогда я и отключилась.

— Нет, — Лиза покачала головой. — Ты ещё долго была в сознании. Ну-ка, вспоминай!

Я мучительно пыталась восстановить в памяти хронологию событий, но в голове всплывали лишь обрывочные фрагменты: неоновые огни ночного города, чей-то крик и резкий запах. Лиза, заметив мои тщетные попытки сосредоточиться, тяжело выдохнула. В этом выдохе слышалась покорность человека, обреченного рассказывать длинную и не самую приятную историю.

— В общем, этот Николай... — начала она, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Представляешь, он позвонил своему адвокату. И этим адвокатом оказался Олег. Да-да, твой Олег. Каковы шансы, а?

Я замерла. Олег?

— Он нас и вытащил, — продолжала Лиза. — Каким-то волшебным образом уладил всё с полицией, буквально за шкирку вытащил нас из этого ада. Но когда он вез нас в больницу, мне стало совсем плохо. Помнишь, как у меня живот схватило? Ты еще в машине пыталась меня успокоить, за руку держала... А потом, когда мы приехали, Олег хотел с тобой поговорить. Ну, по-человечески. А ты его...

— Послала? — мрачно предположила я.

— Если бы просто послала, — хмыкнула подруга. — Ты выдала целую тираду о том, что будь он настоящим мужиком, то набил бы Николаю морду, а не тряс бы бумажками. За тебя, за меня, за справедливость... Ох, Ленка, ты была в такой ярости, будто в тебя вселилось твое злобное альтер эго.

Я закрыла глаза, мысленно застонав. Перед мысленным взором возник холодный взгляд Олега.

— А он что?

— А он в своем репертуаре. Спокойно так сказал, что в вашей паре за физическое насилие, судя по всему, отвечаешь ты, а он всего лишь пытается помочь тебе избежать административки. В общем, вы знатно поругались.

— Очень в его духе... — я попыталась иронично улыбнуться, но сил не хватило.

— А потом, ты потеряла сознание, прямо упав ему в руки.

В груди кольнуло чувство вины. Получается, Олег уже второй раз за короткое время буквально спасает мою шкуру, а я в благодарность выливаю на него ушат помоев. Молодец, Лена. Твердая десятка по десятибалльной шкале «Как заставить всех вокруг себя ненавидеть». А я еще удивляюсь, почему у меня так мало друзей.

— Лиза, — я резко перевела на нее взгляд, — прости, я только о себе... А ты как? Врач сказал, что у тебя что-то серьезное. Переломы? Внутренние повреждения?

— Да нет, — она отвела взгляд. — Легкое сотрясение. Ерунда.

Я недоверчиво посмотрела на ее бледное лицо. Что-то в ее позе — слишком напряженные плечи, слишком осторожные движения — выдавало ложь.

— Лиза, не ври мне. Врач сказал: «что-то серьезнее, чем у вас». Если это не переломы, то что?

Подруга замялась. Она вдруг стала непривычно робкой, почти кокетливо опустила взгляд, словно собираясь с духом для какого-то невероятного признания. За эти секунды в моей голове пронеслись самые жуткие сценарии. Я уже успела похоронить ее и оплакать. «Только бы не рак, — молилась я про себя, глядя на ее странную улыбку. — Господи, только бы не что-то неизлечимое».