Тут ничего не изменилось: журналы на столе, розовый рюкзак на стуле.

Игрушки на кровати. Она подошла, взяла одну из них в руки. Слоника, которого подарил отец на десять лет.

И в этот момент что-то внутри не выдержало.

Анна села на край кровати и разрыдалась — тихо, сдавленно, уткнувшись в мягкий бок игрушки.

От того, что всё это… осталось ждать её, от того что родителей больше нет, от того, что пришлось пережить.

— Побыть с тобой? — тихо спросила бабушка, появившись в дверях.

Анна покачала головой.

— Мне нужно… одной.

Бабушка кивнула и вышла, прикрыв дверь.

К вечеру дом ожил. Окна открыли, впустили свет и воздух. Где-то заскрипели половицы, зазвенела посуда. Жизнь осторожно возвращалась. На кухне горел мягкий свет. Анна сидела за столом, обхватив свою любимую чашку руками. Лицо припухло от слез, но она уже успокоилась и вновь почувствовала себя дома.

Напротив — бабушка резала свежий капустный пирог, приобретенный в соседней булочной. Чуть в стороне — Михаил помешивал чай в своей чашке.

Он почти не говорил. Только иногда смотрел на Анну— внимательно, и чуть тревожно.

— Что ты будешь делать с домом? — тихо спросил он наконец.

Это дорогая недвижимость…

Анна медленно провела пальцем по краю чашки.

— Не знаю… Но продавать не хочу. — произнесла она задумчиво — Может, будем приезжать сюда иногда? Если ты… не против.

Михаил едва заметно кивнул.

— Слово жены для меня закон, добавил он ласково. Да и у малышки будет двойное гражданство. Он подошел к Анне и ласково прижался к ее спине, бережно погладив округлившийся живот.

— Я бы тут осталась, — вдруг сказала бабушка. — Можно сдавать мою квартиру… а здесь жить. Она улыбнулась, немного смущённо:

— Я и язык, между прочим, вспоминать начала.

Анна посмотрела на неё, потом обернулась на Михаила продолжающего нежно держать ее в объятьях и рассмеялась, вдруг осознав насколько она счастлива.