Дом не выглядел заброшенным.

Это было хуже.

Он выглядел обитаемым, но не живым.

Как место, где давно перестали ждать хороших новостей.

Виона поднялась по ступеням.

Дверь оказалась огромной, двустворчатой, с железными накладками в виде переплетённых крыльев. Вместо ручки — кольцо, потемневшее от времени.

Она потянулась к нему, но дверь открылась сама.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий, в тёмной одежде без знаков рода. Лицо у него было резким, загорелым, с короткой бородой и светлым шрамом, пересекавшим левую бровь. Волосы — тёмно-русые, собраны в короткий хвост. Глаза — спокойные, настороженные, слишком внимательные.

Он не поклонился.

Не представился.

Просто посмотрел на неё, на папку Совета, на грязный подол платья и на пустую правую руку, где больше не было перстня.

— Поздно прибыли, — сказал он.

Голос низкий. Ровный. Без приветствия.

Виона вспомнила слова Каэла.

«В Серых Воротах не верь первому, кто назовёт тебя хозяйкой».

Этот не назвал.

Уже хорошо.

— Меня привезли не по моему расписанию, — ответила она.

Мужчина молча отступил, пропуская её внутрь.

Виона вошла.

И сразу почувствовала, что дом смотрит.

Не люди. Не стены. Дом.

Внутренний холл был просторным, но мрачным. Высокие потолки тонули в тенях. По стенам висели потускневшие полотнища без гербов, будто знаки с них когда-то сняли или сожгли. Широкая лестница поднималась на второй этаж, расходясь двумя рукавами. На перилах были вырезаны маленькие драконьи головы — не грозные, а странно печальные.

Под ногами лежал вытертый ковёр. В воздухе пахло холодным камнем, старой древесиной и дождём, который ещё не начался, но уже висел над лесом.

У дальней стены стояли девочки.

Двенадцать.

Виона поняла это сразу, хотя некоторые почти прятались за другими.

Разные возраста. Разный рост. Разные лица. Серые платья, одинаковые, строгие, будто их специально придумали так, чтобы ни одна не выделялась. Но они всё равно выделялись.

Высокая девочка лет семнадцати стояла впереди, скрестив руки на груди. Прямая спина, тёмная коса, упрямый подбородок. На её лице было не столько страх, сколько вызов.

Рядом с ней — рыжеволосая девочка лет двенадцати, вся в веснушках, с глазами, в которых мелькал слишком быстрый ум. Она смотрела на Виону не испуганно, а оценивающе.

Маленькая Эйра уже была среди них. Пряталась за девочкой постарше, но деревянную лошадку всё ещё держала крепко.

У лестницы стояла бледная, тонкая воспитанница с длинными серебристыми волосами, закрывавшими почти половину лица. На руках у неё были тёмные перчатки до локтей. Она не смотрела на Виону вовсе — только на пол.

А ещё были другие: круглолицая малышка с поджатой губой; две близняшки с разными по цвету глазами; высокая девочка с синим родимым пятном на шее; совсем маленькая, лет шести, с короткими кудрями и выражением такой строгой важности, что Виона едва не улыбнулась.

Но не улыбнулась.

Здесь, похоже, это было непривычно.

Перед девочками стояла женщина лет пятидесяти с гладко зачёсанными седыми волосами и прямой осанкой. Платье на ней было чёрное, закрытое, без украшений. Лицо — сухое, усталое, но не злое. Скорее выцветшее от долгих лет, проведённых в месте, где нельзя позволить себе лишнего чувства.

— Леди Сайрен, — произнесла она и поклонилась. — Агата Вирс, старшая воспитательница Серых Ворот.

Виона отметила: не «добро пожаловать».

— Виона, — сказала она. — Просто Виона, если без официальных церемоний.

По рядам девочек прошёл едва слышный шорох.

Агата подняла взгляд.

— В Серых Воротах церемонии — единственное, что удерживает порядок.

— Тогда оставим порядок, но уберём лишнее.

Женщина ничего не ответила.

Мужчина, впустивший Виону, закрыл дверь. Тяжёлый звук прокатился по холлу, и одна из малышек вздрогнула.

— Это Рен Марг, управляющий, — сказала Агата. — Он отвечает за дом, ворота, учёт имущества и внешние распоряжения.

Рен коротко кивнул.

— Леди.

Не «хозяйка».

Виона заметила и это.

— Совет передал мне документы, — сказала она, поднимая папку. — Значит, с сегодняшнего дня я отвечаю за пансион.

Тишина стала плотной.

Старшая девочка с косой усмехнулась.

— Надолго?

Агата резко повернула голову.

— Илса.

— Что? — девочка вскинула подбородок. — Я спросила вежливо.

Виона посмотрела на неё.

Илса. Семнадцать, возможно. Слишком взрослая для воспитанницы и слишком молодая для такой усталости в глазах.

— Не знаю, — честно ответила Виона.

Девочка моргнула. Кажется, не ожидала правды.

— Обычно они говорят: «теперь всё будет иначе», — заметила рыжая. — А потом запираются в кабинете, подписывают бумаги и уезжают к утру.

— Лира, — тихо сказала Агата.

Рыжая пожала плечами.

— Я просто экономлю новой хозяйке время. У нас тут всё уже было.

Слово «хозяйка» прозвучало насмешливо.

Виона вспомнила предупреждение Каэла.

«Не верь первому, кто назовёт тебя хозяйкой».

Первой назвала рыжая девочка.

Каэл, кажется, переоценил её опасность. Или недооценил.

— А если я не уеду к утру? — спросила Виона.

Лира наклонила голову.

— Тогда к полудню.

Илса фыркнула.

Несколько девочек напряжённо переглянулись.

Эйра шепнула кому-то:

— Я говорила, она тоже не знает.

Виона почувствовала, как усталость накатывает тяжёлой волной. Её публично развели, унизили, лишили имени Арден, отправили в тёмный дом на краю империи, а теперь перед ней стояли двенадцать девочек, уверенных, что взрослые приходят сюда только для того, чтобы подписывать бумаги и исчезать.

И самое неприятное — у них были причины так думать.

Она могла сейчас потребовать уважения.

Могла напомнить о решении Совета.

Могла приказать разойтись по комнатам, чтобы доказать власть хотя бы здесь.

Вместо этого она поставила папку на ближайший столик, покрытый пылью, и сняла перчатки.

Медленно.

Без суеты.

— Я действительно не знаю, как здесь всё устроено, — сказала Виона. — Не знаю ваших правил. Не знаю, кто из вас чего боится. Не знаю, почему на воротах написано то, что там написано.

При упоминании ворот несколько девочек побледнели.

Агата сжала губы.

— Но я знаю другое, — продолжила Виона. — Сегодня меня тоже передали по документам. Как неудобную вещь. Поэтому, если вы ждёте от меня красивых обещаний, их не будет.

Холл замер.

Даже Рен перестал рассматривать дверь.

Виона провела взглядом по девочкам.

— Я устала. Я зла. Я почти ничего не понимаю. Но я не уеду утром только потому, что кто-то решил, будто здесь надо сидеть тихо и ждать конца.

Илса чуть прищурилась.

— Все так говорят.

— Нет, — возразила Лира. — Обычно говорят добрее.

— Доброты сегодня не осталось, — сказала Виона. — Потратила в Совете.

Эта фраза сорвалась сама.

И вдруг где-то среди младших раздался короткий смешок.

Маленький. Испуганный.

Тут же оборвался.

Словно девочка, издавшая его, сама испугалась звука.

Виона повернулась на смех.

Круглолицая малышка спряталась за Илсу.

Агата побледнела.

— Простите, леди. Воспитанницы не должны…

— Смеяться? — спросила Виона.

Никто не ответил.

Тишина сказала достаточно.

Виона медленно посмотрела на детей.

Дом, где не смеются.

Вот что это было за место.

Не просто мрачный пансион.

Дом, где даже случайный смешок звучал как нарушение.

— Кто запретил? — спросила она.

Агата опустила взгляд.

— Никто не запрещал прямо.

— Тогда почему она испугалась?

Рен у двери тихо сказал:

— Потому что раньше за весельем всегда приходила проверка.

Виона повернулась к нему.

— Какая проверка?

— Разная.

Одно слово.

Стена.