— Вы забываетесь, Виона Сайрен.

— Нет. Я наконец запоминаю, кто я.

Каэл стоял на шаг позади и сбоку.

Рядом.

Снова рядом.

Не впереди.

И это удерживало Виону не хуже стены. Не потому, что ей нужна была его защита. Потому что в его молчании наконец не было пустоты. Он слышал. Видел. И не забирал у неё ни слова.

Леди Кроу поднялась со скамьи свидетелей.

— Дом ответил при судебном знаке, — произнесла она сухо. — Я не принадлежу к великим родам, но даже в моём малом доме знают: если древнее право проявилось в имперском суде, его нельзя объявить несуществующим только потому, что оно неудобно.

Одна из дам Кальт встала следом.

— Род Кальт требует проверки старых решений Совета о закрытии Дома Первого полёта.

Вторая добавила:

— И всех отказов семей от признания девочек, чьи дела находятся в пансионе.

Вейр перевёл на них взгляд.

— Род Кальт слишком смело говорит о проверках.

Первая дама Кальт побледнела.

Вторая — нет.

— Именно поэтому и говорит, милорд. Если мы будем молчать сейчас, завтра кто-нибудь найдёт в наших архивах то, что вы уже знаете.

Вот оно.

Виона увидела, как по залу пошло другое движение.

Не восторг.

Не справедливость.

Страх.

Совет раскалывался не потому, что все внезапно стали добрыми.

Кто-то вспомнил старые подписи. Кто-то — скрытых дочерей. Кто-то — печати, поставленные не тем числом. Кто-то — девочек, которых не стало в родословных, хотя они продолжали жить где-то за серыми воротами.

Правда Миры стала не единичным чудом.

Угрозой для всех архивов.

— Род Висс требует пересмотра дела Нолы Висс, — вдруг произнёс мужчина в сером камзоле у третьего ряда.

Нола резко повернулась.

— Что?

Мужчина выглядел так, будто сам не верил, что встал. Средних лет, с узким лицом и дрожащими пальцами. На груди — знак маленького крыла с тремя точками.

— Я… — он сглотнул. — Я не знал, что девочка жива.

Нола медленно нахмурилась.

— Я не девочка. Я Нола Висс.

— Да, — сказал мужчина тихо. — Да. Нола Висс.

Её лицо стало ещё строже.

Но Виона увидела, как у малышки дрогнула нижняя губа.

Илса тут же взяла её за плечо.

Другой представитель, из дома Рой, поднялся не так уверенно.

— Род Рой также требует копии документов по Илсе Рой.

Илса хмыкнула.

— Поздно вспомнили.

— Илса, — тихо сказала Виона.

— Что? Я по делу.

Она действительно была по делу.

Но сейчас каждое слово могло стать новым огнём.

Вейр ударил жезлом снова.

На этот раз судебный знак над кругом вспыхнул недовольно, будто удар пришёлся не туда.

— Суд не превращается в рынок родовых претензий! — сказал Вейр. — Дело касается мятежа Вионы Сайрен.

— Нет, — сказал Каэл.

Одно слово.

И зал снова стих.

Вейр медленно повернулся к нему.

— Генерал Арден.

— Дело больше не касается только Вионы Сайрен. Судебный знак принял выбор наследниц и ответ дома. Старые документы указывают на подделку печатей, сокрытие происхождения, незаконное лишение права наследования. Мои показания подтверждают использование имени рода Арден без моего согласия. Значит, предмет суда изменился.

— Вы не судья.

— Нет. Я свидетель. И глава рода, чья печать использована в преступлении.

Слово прозвучало.

Преступление.

Не ошибка.

Не старое решение.

Не «меры безопасности».

Преступление.

Виона увидела, как Орт Гленн закрыл глаза.

Не от усталости.

От поражения.

Вейр стоял неподвижно.

Слишком неподвижно.

— Осторожнее, Каэл, — сказал он уже без титула. — Некоторые двери, открытые в суде, потом закрываются только кровью рода.

Виона почувствовала, как у Миры рядом похолодели пальцы.

Но Каэл даже не моргнул.

— Мой род уже платит за закрытые двери. Сегодня я открываю хотя бы одну.

Леди Кроу резко сказала:

— Требую временного отстранения лорда Вейра от ведения заседания до проверки его участия в закрытиях Дома Первого полёта.

Зал взорвался голосами.

— Поддерживаю, — сказала дама Кальт.

— Поддерживаю, — неожиданно произнёс представитель Висс.

— Род Нольс… — господин Нольс встал так резко, что едва не запутался в мантии. — То есть мой дом… тоже поддерживает проверку. И вообще… это всё крайне неприятно.

Лира шепнула:

— Сильнейшая речь.

Нола шикнула:

— Тише. Он старается.

Морн вскочил.

— Это заговор против Совета!

— Нет, — сказала Виона. — Заговор был против девочек. Сейчас мы просто нашли его в ваших бумагах.

Вейр медленно поднял жезл.

Судебный знак потемнел.

Не сильно.

Но Виона почувствовала: что-то меняется.

Серебро вокруг девочек дрогнуло. Слова признания в воздухе стали тоньше. На чёрном полу под кругом Миры проступила красная нить.

Каэл резко повернулся к Вейру.

— Не смей.

Слишком поздно.

Лорд Вейр улыбнулся.

Теперь без ласки.

Без старческой сухости.

Без маски.

— Вы все так жадно хотели вернуть Дом Первого полёта, — сказал он. — Что ж. Получите его целиком.

Он ударил жезлом о треснувший стол.

Не по судебному знаку.

По скрытой печати в дереве.

Стол вспыхнул красным.

На его поверхности проступил знак, который Виона уже видела в старом списке: крыло, перечёркнутое цепью.

Только теперь цепь горела.

В зале закричали.

Не от боли.

От ужаса.

Серебряные слова в воздухе вспыхнули и начали рваться, будто их тянули в разные стороны. Девочки прижались друг к другу. Мира пошатнулась. Вокруг её ног красная нить свернулась кольцом.

— Старая клятва, — выдохнула Агата.

Рен выругался сквозь зубы.

— Какая клятва? — спросила Виона.

Агата не сразу смогла ответить.

Лицо её стало мертвенно-бледным.

— Клятва третьего закрытия. Если Дом Первого полёта когда-либо будет признан вновь без власти Совета, архивы и северное крыло должны быть уничтожены огнём печатей.

Виона почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Пансион…

— Да, — сказал Каэл.

Он уже смотрел не на Вейра.

Куда-то дальше.

Словно видел через стены, через город, через расстояние.

— Огонь пошёл к дому.

Мира вскрикнула.

Не громко, но этот звук перерезал зал.

Серебро на её руках вспыхнуло беспорядочно.

— Архив! — сказала Лира. — Там наши дела!

— Там настоящий список, — добавила Илса.

— Там старый класс, — прошептала Эйра. — И доска с именами.

Виона повернулась к Вейру.

Он стоял у горящего стола и улыбался.

— Вы не посмеете, — сказала она.

— Уже посмел.

— Там дети живут.

— Дети здесь.

Он развёл руками.

— Дом пуст.

Нет.

Не пуст.

Там были комнаты, где девочки впервые спали без ожидания приказа. Общий зал, где их имена были написаны на доске. Платья Дома Первого полёта. Настоящие записи Агаты. Старые правила. Портрет Серафины. Коридоры, в которых только начали звучать шаги не как наказание.

Дом, который только что ответил.

И теперь старая клятва должна была сжечь его за этот ответ.

Каэл шагнул к горящей печати.

— Отведите девочек.

Виона резко повернулась к нему.

— Что ты делаешь?

— Клятва привязана к Арденовской подписи и печати Совета. Я могу удержать её через родовой след.

— Удержать как?

Он не ответил.

И это было ответом.

Виона встала перед ним.

— Нет.

— Виона, сейчас не время.

— Именно сейчас время. Ты опять собираешься решить всё один и назвать это защитой.

— Если я не удержу огонь, дом сгорит до фундамента.

— А ты?

Он молчал.

Виона шагнула ближе.

— А ты, Каэл?

Его глаза были серыми.

Усталыми.

Спокойными.

Слишком спокойными для человека, который уже выбрал смерть как самый короткий путь к искуплению.