Не прятаться.

В общий зал.

По правилу.

Агата уже была там. Она открыла старый сундук Дома Первого полёта и доставала из него синие ленты с вышитым крылом без цепи.

— На столы, — велела она. — Быстро. Ленты по углам. Не рвать.

— Это поможет? — спросила Виона.

— Это было частью учебного контура. Старые классы держались на выборе учениц.

— Переведите.

— Если девочки сами признают зал своим местом, дом сможет защищать их как класс, а не как содержанок.

— Прекрасно. Девочки!

Все повернулись.

Снаружи ударила первая огненная печать.

Дом вздрогнул.

Из потолка посыпалась пыль.

Пелла вскрикнула, но Марта обняла её за плечи.

Виона встала у доски с именами.

— Слушайте меня. Совет хочет забрать Миру, потому что решил: одна девочка легче, чем двенадцать. Они ошиблись. Сейчас никто не геройствует поодиночке. Никто не бросается к воротам. Никто не доказывает, что не боится. Бояться можно. Разбегаться нельзя.

Лира подняла руку.

— А язвить?

— По делу.

— Принято.

— Илса, ты отвечаешь за счёт. Каждые несколько минут повторяешь имена. Лира, ты вспоминаешь всё, что знаешь о праве выбора дома-защиты и старых правилах. Громко. Дом слышит формулировки. Нола, ты держишь младших за столами и сообщаешь, если кто-то начинает паниковать.

Нола выпрямилась.

— У меня лицо для этого подходит.

— Именно.

— Сана, Тиша, все закрытые зеркала проверяете только глазами. Если ткань начнёт двигаться, зовёте Рена или Агату. Не трогаете.

Близняшки одновременно кивнули.

— Марта, ты у двери. Если кто-то из младших побежит, останавливаешь. Не силой. Голосом.

Марта удивилась.

— Я?

— Ты умеешь молчать так, что все слушают. Значит, и говорить сможешь.

Синяя метка на её шее едва заметно вспыхнула.

— Эвель, — Виона посмотрела на тонкую девочку у стены, — ты чувствуешь, когда страх становится чужим?

Эвель побледнела сильнее.

— Иногда.

— Сейчас?

Девочка закрыла глаза.

Снаружи ударила вторая печать.

Серебряные линии на стенах мигнули.

— Там… — Эвель сглотнула. — Там не только их злость. Там приказ. Он давит. Он хочет, чтобы мы сами открыли.

Виона почувствовала, как холод прошёл по спине.

— Значит, говоришь, когда давление усилится. Пелла, Рисса, Дана, Орли — вы вместе с Эйрой повторяете имена на доске. Если забудете — смотрите и читаете.

Эйра подняла лошадку.

— А я?

— Ты задаёшь главный вопрос.

Она нахмурилась.

— На каком основании?

— Да.

Малышка сглотнула.

Потом кивнула.

— На каком основании.

Мира стояла у стола в центре.

Серебро на её руках было тусклым, но живым.

— А я? — спросила она.

Виона подошла к ней.

— Ты не отдаёшь себя приказу.

— Как это?

— Он будет давить на тебя сильнее всех. Говорить, что легче выйти, чем подвергать всех опасности. Что ты виновата. Что если откроешь ворота сама, спасёшь остальных.

Мира побледнела.

— Я уже это слышу.

Виона не дала себе показать страх.

— Тогда отвечай.

— Что?

— Что ты не вещь, чтобы тебя передавали. Не вина, чтобы тебя прятали. Не ключ, чтобы тобой открывали чужие двери. Ты Мира.

Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Просто Мира?

— Пока — Мира. Потом сама решишь, что добавить.

Снаружи третья печать ударила в ворота.

Красный свет прорвался через щели ставней.

Дом содрогнулся так, что одна из световых чаш погасла.

Наверху что-то треснуло.

С лестницы донёсся тяжёлый шаг.

Каэл вошёл в холл быстро, но без бега. На его ладони горел серебряный след родовой силы. Лицо было напряжённым.

— Первая огненная печать легла на внешний контур, — сказал он. — Вторая — на ворота. Третья пытается открыть путь к северному крылу.

— Зачем им северное крыло? — спросила Виона.

— Там старый узел подчинения. Если они его зажгут, дом сам выдаст Миру.

Агата резко побледнела.

— Не может быть.

— Может, — сказал Каэл. — Если подпись моего отца всё ещё держит запрет.

Виона сжала пальцы.

Вот она.

Ложь рода Арден не просто лежала в старых документах.

Она жила в стенах.

И этой ночью чужие руки решили ею воспользоваться.

— Как остановить?

— Не открыть северное крыло.

— Я не собиралась.

— Они откроют снаружи через печать, если дом признает приказ старше твоей ответственности.

— А как сделать, чтобы не признал?

Каэл посмотрел на девочек.

Потом на доску.

— Дом должен услышать, что он больше не объект закрытого надзора.

Виона усмехнулась.

Коротко.

Зло.

— Прекрасно. У нас как раз собрание.

Она взяла мел.

Рука не дрожала.

На доске, над именами, крупно написала:

Дом Первого полёта.

Агата закрыла рот ладонью.

Рен у двери глухо сказал:

— Леди…

— Нет, — сказала Виона, не оборачиваясь. — Сегодня не Серые Ворота. Сегодня они пришли к Серым Воротам за воспитанницей. Пусть попробуют найти её в Доме Первого полёта.

Серебряные ленты на столах дрогнули.

Одна за другой вспыхнули мягким светом.

Не ярко.

Но достаточно, чтобы девочки увидели.

И поверили.

— Лира, — сказала Виона. — Старое право.

Рыжая девочка вскочила на лавку, потому что, видимо, говорить важное с пола считала недостойным.

— Согласно правилам Дома Первого полёта, — начала она громко, быстро, срываясь от волнения, но не останавливаясь, — наследница с проявленным крыловым даром имеет право на дом-защиту до полного судебного рассмотрения. Дом-защита не может выдать наследницу по приказу рода, если наследница не дала согласия.

Каэл резко поднял голову.

— Откуда ты знаешь точную формулировку?

Лира на секунду сбилась.

— Не знаю.

— Продолжай, — сказала Виона.

Лира побледнела, но продолжила:

— Если наследница не имеет признанного рода, дом-защита обязан считать её полноправной ученицей до установления имени. Если род скрыт печатями, вина за сокрытие лежит на запечатавших, а не на наследнице.

Серебряный свет на лентах стал ярче.

Илса подхватила:

— Илса Рой!

— Лира Торн!

— Эйра!

— Нола Висс!

Имена пошли по залу.

Сначала голосами старших.

Потом младших.

Пелла запнулась на имени Орли, Орли сама выкрикнула его громче. Дана повторила за ней. Рисса взяла Эйру за руку и вместе с ней произнесла:

— Мира!

Снаружи огненная печать ударила снова.

На этот раз дом не дрогнул.

Красный свет остановился на оконных ставнях и рассыпался искрами.

Виона услышала крик за воротами.

Не боли.

Злости.

— Работает, — сказал Рен.

— Пока, — ответил Каэл.

Он шагнул к выходу.

Виона перехватила его взгляд.

— Куда?

— К воротам.

— Один?

— Они должны видеть, что я не в доме прячусь.

— Они должны видеть, что ты не решаешь всё вместо нас.

Он остановился.

И кивнул.

— Тогда выйдем вместе.

— Нет, — сказала она.

Его глаза потемнели.

— Виона.

— Ты выйдешь к воротам. Я останусь здесь и подниму защиту дома. Если я уйду, девочки решат, что главное всё равно происходит снаружи. А главное — здесь.

Он молчал.

Потом тихо сказал:

— Ты права.

Эти два слова снова оказались не вовремя.

Слишком нужными.

Виона отвернулась.

— И, Каэл.

— Да?

— Не погибай. Это создаст ужасную путаницу с твоими показаниями.

Он посмотрел на неё.

И на его лице на миг появилось выражение, которое почти могло бы стать улыбкой, если бы ночь не стояла у ворот с огненными печатями.

— Постараюсь не осложнять делопроизводство.

— Вот и отлично.

Он вышел.

Виона не смотрела вслед дольше необходимого.

Не могла себе позволить.

— Агата, старый класс Серафины. Есть ещё ленты?