Каэл посмотрел на Виону долгим взглядом.

Потом взял стул у стены и сел.

Не за стол.

У окна.

Но уже не у двери.

Для начала сойдёт.

Мира после этого осторожно прошла к последнему столу и села рядом с Мартой. Марта без слов подвинула ей место.

Виона подошла к доске.

На маленьком столике у стены лежал кусок светлого мела. Она взяла его и написала первое слово.

Не приказ.

Не правила.

Имена.

Мел скрипнул по тёмной поверхности.

Илса Рой.

Лира Торн.

Эйра.

Нола Висс.

Сана.

Тиша.

Марта.

Пелла.

Эвель.

Рисса.

Дана.

Орли.

Мира.

Когда Виона закончила, в комнате никто не говорил.

Даже Лира.

— Это первый список пансиона, который я признаю, — сказала Виона. — Не список содержанок. Не перечень нестабильных проявлений. Не приложение к приказу Совета. Имена.

Эйра смотрела на доску широко раскрытыми глазами.

— Их можно писать?

— Нужно.

— А если заберут?

— Тогда напишем снова.

— А если доску заберут? — спросила Сана.

— На стене, — сказала Тиша.

— На полу, — добавила Лира.

— На лбу писаря Грая, — буркнула Илса.

Несколько девочек прыснули.

Агата у двери закрыла глаза.

Не от ужаса.

Скорее от того, что слишком долго не слышала, как дети смеются не шёпотом.

Каэл сидел неподвижно.

Но Виона заметила: его взгляд задержался на доске. На имени Миры. Потом на имени Эйры. Потом снова на Мире.

Он искал связи.

Пусть ищет.

Только теперь не один.

— Второе, — Виона написала ниже: безопасность. — В этом доме вводятся новые правила.

Нола подняла руку.

— А старые отменяются?

— Не все. Только те, которые придумали для удобства тех, кто приходил снаружи.

— Это почти все, — сказала Лира.

— Значит, работы много.

Илса скрестила руки.

— Какие правила?

— Первое. Никто не выходит за внешние ворота без моего разрешения, разрешения Агаты и сопровождения Рена. Не потому, что вы пленницы. Потому что Совет ждёт повода сказать, что кто-то сбежал или был выведен тайно.

Лира кивнула.

— Они любят писать «тайно». Сразу звучит виновато.

— Второе. Никто не остаётся один рядом с зеркалом или отражающей поверхностью.

Мира опустила глаза.

Виона не посмотрела на неё специально.

— Не потому, что кто-то виноват. Потому что мы пока не знаем, какие следы могут ловить отражения.

— Зеркала ябедничают, — сказала Нола.

— Тогда будем заставлять их молчать.

— Как?

Виона повернулась к Агате.

— Все зеркала закрыть плотной тканью, снять те, что появились не по описи, и внести в отдельный список. Лира, ты поможешь Агате искать лишние.

Рыжая выпрямилась.

— Почему я?

— Потому что ты уже вчера заметила слишком многое и всё равно сделала вид, что просто остришь.

Лира открыла рот.

Закрыла.

И впервые выглядела почти польщённой.

— Третье, — продолжила Виона. — Если приходит человек Совета, рода или любой другой власти, младшие не прячутся по углам одни. Все собираются здесь. Старшие отвечают не за наказание, а за счёт. Сколько вошло в зал, столько должно выйти.

Илса медленно кивнула.

— Это я возьму.

— Не одна. Марта — вместе с тобой.

Марта удивлённо подняла голову.

— Я?

— Ты смотришь молча, но ничего не упускаешь.

Синее родимое пятно на её шее будто стало ярче. Девочка опустила взгляд, но кивнула.

— Четвёртое. Каждый день — занятия.

Комната замерла.

— Какие занятия? — спросила Эвель тихо.

Это были первые слова, которые Виона услышала от неё с момента знакомства, кроме имени.

— Настоящие. Родовое право. История драконьих домов. Письмо. Счёт. Знаки. Управление даром. И всё, что поможет вам однажды ответить Совету не слезами, а документами.

Лира медленно подняла руку.

— А можно учиться отвечать Совету и слезами, и документами? Для разнообразия.

— Можно. Но документы должны быть первыми.

— Скучно.

— Зато больнее для Совета.

— Тогда согласна.

Каэл вдруг сказал:

— Родовое право девочкам с ограниченным статусом не преподавали.

Виона повернулась к нему.

— Именно поэтому начнём с него.

— Это вызовет вопросы.

— Всё, что я делаю с утра, вызывает вопросы.

— Это вызовет опасные вопросы.

— Хорошо. Значит, ответы тоже будут важными.

Он встал.

Несколько девочек напряглись.

Виона не отступила.

Каэл подошёл к доске. Остановился рядом с Вионой, но не слишком близко. Его плечо оказалось на расстоянии ладони. Раньше этого хватило бы, чтобы она забыла половину слов.

Теперь она только заметила, что он пахнет холодным воздухом и металлом.

И что бессонная ночь оставила след не только на ней.

Каэл взял второй кусок мела.

На доске, рядом со словом безопасность, написал:

Свидетель.

Виона нахмурилась.

— Что это?

— Пятое правило, если позволишь.

— Я ещё не решила.

— Реши быстро. Это важно.

Она сжала губы.

— Говори.

Он повернулся к девочкам.

— Любой разговор с представителем рода или Совета — только при свидетеле. Не младше пятнадцати лет, если речь о документах. И только в помещении с открытой дверью.

Илса прищурилась.

— Вы сейчас помогаете нам или делаете вид, чтобы потом сказать, что предупредили?

Каэл посмотрел на неё.

Не резко.

Серьёзно.

— Помогаю.

— Почему?

Вопрос ударил не хуже стрелы.

Виона не вмешалась.

Пусть отвечает.

Каэл молчал достаточно долго, чтобы девочки начали переглядываться.

— Потому что кто-то уже использовал молчание против вас, — сказал он наконец. — И против меня тоже.

— Вас жалко? — спросила Лира.

— Нет.

— Хорошо. А то я не умею.

Каэл посмотрел на неё так, будто почти понял, почему Виона не выгнала рыжую из комнаты в первый же вечер.

Почти.

— Жалость не нужна, — сказал он. — Свидетели нужны.

Виона нехотя кивнула.

— Правило принимается.

— Тогда шестое, — сказала Илса.

Виона повернулась.

— Уже?

— Если учимся, то все. Никто не называет нас проклятыми. Ни Совет, ни роды, ни стражи, ни… — она бросила взгляд на Каэла, — бывшие мужья.

По комнате прошёл нервный смешок.

Каэл не улыбнулся.

— Согласен.

Илса явно не ожидала.

— Просто так?

— Нет. Ты права.

И это оказалось сильнее любого спора.

Илса смутилась.

Совсем чуть-чуть.

Виона заметила и спрятала улыбку.

— Записываем.

Она написала:

Не проклятые.

Потом подумала, зачеркнула слово «не» одной линией и ниже вывела:

Наследницы.

Комната снова затихла.

На этот раз тишина была другой.

Осторожной.

Слишком большой для одного слова.

— А если я не наследница? — спросила Эйра.

Виона медленно повернулась к ней.

Малышка сидела на лавке, прижимая деревянную лошадку к коленям. В её деле не было рода. Не было причины. Не было ничего, кроме серой печати, закрывающей правду.

— Тогда мы найдём, кто решил так написать, — сказала Виона. — И спросим, на каком основании.

— А если основания нет?

— Тогда напишем своё.

Нола подняла подбородок.

— Я хочу быть наследницей. Звучит лучше, чем преждевременный знак крыла.

— Намного лучше, — сказала Лира.

— А классы будут каждый день? — спросила Тиша.

— Да.

— Даже если Совет придёт?

— Особенно если Совет придёт.

Пелла вдруг осторожно подняла руку.

— А смеяться на занятиях можно?

Виона посмотрела на Агату.

Та стояла у двери, очень прямая, очень строгая, с влажным блеском в глазах, который она, конечно, никогда не признала бы слезами.

— Если не мешает думать, — сказала Виона.

— Мне помогает, — тут же заявила Лира.

— Тебе всё помогает мешать, — буркнула Илса.