— Потому что его не видела.

Каэл достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Не из тубы Совета.

Из своего кармана.

Виона взяла документ через щель ворот уже сама.

Печать была не серая.

Чёрная с серебром.

Род Арден.

Но поверх неё стояла маленькая отметка Совета — разрешение на технический осмотр защитного контура Серых Ворот с правом присутствия представителя великого рода.

— Как удобно, — сказала Виона.

— Да.

Она подняла взгляд.

— Даже не станешь спорить?

— Нет. Это удобно.

— Для кого?

Каэл устало провёл ладонью по лицу.

Этот жест был таким человеческим, таким не похожим на безупречного генерала под золотыми сводами, что Виона почти рассердилась сильнее.

Значит, он умел уставать.

Умел быть живым.

Просто с ней чаще был камнем.

— Для меня, — сказал он. — Потому что теперь я могу войти официально. Для тебя — потому что, пока я здесь, Совет не пришлёт второй отряд без предупреждения.

— А для девочек?

Он посмотрел на дом.

— Для них — если защитный контур действительно повреждён.

Виона не ответила сразу.

Она не хотела пускать его.

Каждая часть её гордости, обиды и вчерашней боли требовала оставить Каэла за воротами до вечера, до ночи, до конца семи дней, до конца жизни.

Но там, за её спиной, были двенадцать девочек.

И если защитный контур был не просто красивым словом в приказе, а реальной защитой, она не имела права ставить свою рану выше их безопасности.

Ненавидеть Каэла можно было позже.

Правильно использовать его — сейчас.

— Рен, — сказала она, не глядя на управляющего, — открыть проход для одного человека.

Грай взвился:

— Генерал Арден должен войти с сопровождением!

— Нет, — сказал Каэл.

Чиновник захлебнулся возмущением.

— Но…

— Я войду один.

— Это небезопасно.

Каэл посмотрел на Серые Ворота.

— Я заметил.

Виона чуть приподняла подбородок.

— Оружие оставить за воротами.

Стражи Арденов застыли.

Грай открыл рот.

Каэл медленно снял меч.

Вот теперь Виона увидела, как его люди по-настоящему испугались.

Не за себя.

За него.

Генерал Арден без меча у Серых Ворот — картина, которой никто из них, кажется, не ожидал увидеть.

Каэл передал оружие ближайшему стражу. Потом снял короткий кинжал с пояса. Затем ещё один — из-за голенища сапога.

Лира, без сомнения, была бы в восторге, увидев это.

Виона удержала лицо спокойным.

— Ещё? — спросила она.

Каэл посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты стала недоверчивой.

— Я стала внимательной.

— Есть разница?

— Огромная. Недоверие — это когда боишься без причины. Внимательность — когда причины уже предоставили.

Он ничего не ответил.

Ворота раскрылись ровно настолько, чтобы Каэл мог пройти боком.

И снова сомкнулись за его спиной.

Чиновники остались снаружи.

Очень недовольные.

Это немного улучшило утро.

Каэл оказался внутри Серых Ворот впервые с того момента, как Виона попала сюда. И дом отреагировал сразу.

Не светом.

Не стуком.

Холодом.

Он прошёл по дорожке от ворот к крыльцу, поднимаясь от камней едва видимым серым маревом. Виона почувствовала, как волосы на руках поднялись дыбом.

Каэл остановился.

— Он тебя не любит, — сказала она.

— Он никого не любит.

— Меня впустил легче.

— Он не знал тебя.

— А тебя знает?

Каэл медленно посмотрел на северную часть дома.

Туда, где за толстыми стенами скрывалось запертое крыло.

— Возможно.

Это «возможно» было слишком тяжёлым.

Виона не спросила.

Пока.

Они дошли до крыльца молча. У двери стояла Агата. За её спиной маячила Илса. Ещё дальше — лица девочек, быстро исчезающие в глубине холла всякий раз, когда Виона поворачивала голову.

— Генерал Арден, — сказала Агата.

В её голосе не было тепла.

Но было узнавание.

Виона отметила и это.

— Госпожа Вирс, — ответил Каэл.

Не «старшая воспитательница».

По фамилии.

С уважением.

Старым?

— Вы уже бывали здесь? — спросила Виона.

Каэл не ответил сразу.

За него ответила Агата:

— Генерал Арден сопровождал одну из проверок шесть лет назад.

Виона почувствовала, как что-то внутри сжалось.

Шесть лет назад.

Мира прибыла семь лет назад.

— И ты ни разу не сказал мне о пансионе за три года брака?

Каэл смотрел на дверь.

— Мне было запрещено говорить.

— А вчера было разрешено отправить меня сюда?

Он повернул к ней голову.

Боль в его глазах снова мелькнула и исчезла.

— Вчера многое стало разрешено тем, кто не должен был получать такую власть.

— Загадками будешь говорить в Совете. Здесь ими стены сыты.

Агата тихо кашлянула.

— Девочки в общем зале.

— Отлично, — сказала Виона. — Тогда начнём не с купола.

Каэл нахмурился.

— Защитный контур нужно осмотреть немедленно.

— Нужно. Но сначала девочки должны понять, что сегодня не день вывоза.

— Ты хочешь устроить собрание?

— Нет. Урок.

Он посмотрел на неё так, будто решил, что она всё же не выдержала бессонной ночи.

— Виона…

— Не этим тоном. Я не предлагаю вышивать салфетки, пока Совет точит ножи. Я говорю о панике. Если сейчас все разбегутся по углам, каждый стук будет казаться вторым отрядом. Значит, мы задаём правила раньше страха.

— У тебя семь дней.

— У меня двенадцать девочек. Семь дней пусть подождут в очереди.

Она вошла в холл первой.

И это было важно.

Каэл вошёл за ней.

Дом встретил его тихим скрипом лестницы, хотя на ступенях никого не было. В воздухе пахло сыростью, старым деревом и чем-то металлическим — не кровью, нет, а именно холодным металлом печатей.

Девочки ждали в общем зале.

Комната оказалась длинной, с тремя высокими окнами, закрытыми тяжёлыми ставнями. По стенам стояли лавки, в дальнем углу — несколько столов, расставленных так, будто здесь когда-то действительно занимались. На одной стене висела доска, испещрённая старыми царапинами. На другой — ряд полок с книгами, но большинство корешков было обращено внутрь, будто даже названия книг здесь прятались.

Девочки сидели не за столами.

У стен.

Привычка.

Виона остановилась посреди комнаты.

— Так не пойдёт.

Нола тут же выпрямилась.

— Мы ничего не сделали.

— Вот именно. Сидеть у стен, как наказанные, больше не обязательно. Столы стоят не для красоты.

Девочки переглянулись.

Илса первой поднялась и демонстративно села за ближайший стол.

— Если за это прилетит, я сказала первой.

— Записано, — сказала Виона.

Лира тут же плюхнулась рядом.

— Я свидетель. Она правда первая.

— А ты вторая, — заметила Илса.

— Зато умнее.

— Спорное заявление.

Младшие смотрели на них с таким потрясением, будто старшие только что нарушили древний закон. Потом Сана и Тиша одновременно перебежали к другому столу. Нола, сохраняя выражение строгого достоинства, забралась на лавку. Пелла села рядом с ней. Эйра колебалась дольше всех, но Лира хлопнула ладонью по месту рядом с собой.

— Иди сюда, просто Эйра. Если кто-то будет нас ругать, скажем, что это новый порядок.

— А если новый порядок тоже будет ругать?

— Тогда он не очень новый.

Эйра подумала и всё же подошла.

Мира осталась у двери.

Каэл стоял в тени за спиной Вионы. Слишком большой, слишком тёмный, слишком заметный для этой комнаты. Девочки старались не смотреть на него и всё равно смотрели.

Виона повернулась к нему.

— Сядьте.

Каэл медленно поднял бровь.

— Что?

— Вы закрываете дверь собой. Девочки не должны чувствовать, что их охраняют от выхода.

— Я не ученик.

— Сегодня все учатся.

Лира кашлянула в кулак. Очень похоже на смешок.