Через неделю меня все-таки допустили до участия в осмотре очередного, пришедшего из загранки сухогруза. Пришлось переодеться в форму рядового, чтобы не пугать моряков видом странного гражданского.

Что тут скажешь, понимаю, что если частенько таким заниматься, то это быстро превратиться в рутину, но выходы оказались для меня интересными. Ох, и много же мест на корабле, где можно что-то спрятать. Подозреваю, что при всем желании погранцы находят только малую часть контрабандных грузов, которые наши моряки в Союз ввозят. Есть спрос, предложение при таких условиях неизбежно появится. А осмотреть все уголки на крупном корабле нереально, это нужно его разбирать полностью. Нет, кое-что находили даеж при мне, не без этого, но так, чтобы действительно ой, этого не было. Один раз осмотровая партия обнаружила тайничок с валютой. Пару тысяч баксов изъяли, второй раз конфисковали незадекларированные шмотки объемом с пару чемоданов. Ничего особенного, местная рутина.

А солдаты и офицеры мечтают что-то крупное накрыть. Для офицеров это шанс на внеочередное звание, получение ордена. Но и рядовым с сержантами хочется на дембель поехать с медалью, да и отпуск на родину — это хорошая награда. Понимаю их.

Сам помню, как на посту в учебке стоял у складов, а старшина поперся без разводящего. Он вообще-то так и ходил, мы пропускали. Шут его знает, с чего он претензии нашему начкару начал высказывать, что, мол, так не положено, не по уставу?

Ага, на следующее утро на свое рабочее место идет, на меня внимания не обращая. А я ему:

— Стой, кто идет!

— Да ты сдурел? Я иду. Ты что, не видишь?

— Принять назад.

— Да я тебе сейчас.

— Стой, стрелять буду!

Ох, какая надежда была, что старшина пропрется дальше, а я смогу предупредительный выстрел сделать, да положить его на асфальт до прибытия тревожной группы. Не вышло, опытный гад, орал, ругался, но шага вперед не сделал. Постоял он так минут десять и в караулку побежал. И все, как отшептало — больше никаких претензий к несению службы. Вот только я в отпуск не поехал и поощрения не получил, так, лейтенант наш сказал:

— Молодец, правильно все сделал.

Но разве же это замена отдыху дома?

Зато я теперь понял, как избежать столкновения. Ну, зачем я именно к «Адмиралу Нахимову» прицепился? В аварии два судна участвовали.

Операцию я постарался продумать как можно лучше. Три дня потратил на разработку, как раз успев до 31-го. Сегодня все решится.

С утра, как всегда подъем, зарядка, завтрак. Потом завел мотоцикл, я вчера вечером специально на заправку заехал, полный бак залил. И профилактику сделал, мне важно, чтобы сегодня техника, как часы работала.

Домчался до Новороссийска, свернув подальше от центра. У меня несколько точек намечено. Сейчас утро, народа пока нет. Мотоцикл у меня неприметный — тут таких полно, но уже заехав в город я добавил запоминающихся деталей — пару ярких наклеек на бак, сделав это в неприметном закутке за гаражами. Номера старательно пылью покрыты. Но я своего коня оставил на соседней улице, перейдя по тенистому переулку на соседнюю улицу.

Телефонная будка удачно расположена, она практически не просматривается из соседних домов, прикрытая листвой деревьев и кустарников. Быстро набрал номер.

— Дежурный по части…

Перебиваю, не дав договорить:

— Срочно запишите. Хочу сообщить о крупной партии контрабанды из США, включающей подрывную литературу.

— Ожидайте, я передам информацию.

Пару минут слышу невнятные голоса, потом обиженно сообщаю в трубку:

— Ждать больше не могу, перезвоню еще раз позже. Если вас не интересует, то, как хотите.

Повесил трубку. Долго разговаривать нельзя, иначе номер отследят. Быстро возвращаюсь обратно к мотоциклу, переезжая на другое место.

На самом деле оба телефона недалеко друг от друга, но лучше я другим маршрутом подойду.

— Ало, это опять я.

— Что вы можете сообщить?

— Сегодня вечером в порт должен прийти сухогруз «Петр Васев» с грузом канадского ячменя. На судне крупная партия контрабанды. На подходе в Цемесской бухте груз сбросят в герметично контейнере с судна. Его должны подобрать катером. Постарайтесь перехватить судно на подходе к берегу, иначе упустите нелегальный груз.

— Назовите ваше имя.

— Чтобы меня потом убили? Нет, уж, я вам помог и хватит. Я жить хочу, — практически взвизгиваю в трубку.

Теперь опять в седло. Отъехал на окраину города, в тихое и закрытое от посторонних взоров местечко. Здесь убрал наклейки с бака, отмыл мотоцикл и номера. Это не трудно, рядом ручеек небольшой, а у меня брезентовое ведро складное имеется. Теперь одежку поменять. Я ее в разных магазинах покупал. Переоделся, подменку хорошенько перевязал шпагатом, засунув в ком одежды кусок кирпича. Получившийся тючок в рюкзак засунул и по газам.

Место для утилизации улик давно намечено. Тут обрыв с глубоким местом под ним. Встал на площадке, вроде как морем полюбоваться. Я сюда частенько заезжаю. Народу никого — рано еще. Незаметно тючек в глубину наладил. Вот теперь можно ехать к пограничникам.

Результатом моего вброса удовлетворен — в штабе бегают, словно наскипидаренные, мне сказали, чтобы завтра приезжал, сегодня никак не можно. Учения, мол, объявили внеплановые. Ага, знаю я про ваши учения. На причале у погранкатеров тоже суета. Похоже, готовятся. Эх, знать бы к чему.

Экипажу «Васева» я, конечно, знатно подгадил. Но, надеюсь, у них ничего не найдут и отпустят. Обойдутся мужики испугом. Зато столько людей в живых останется. Так что, думаю, эта неприятность полностью окупится.

Но раз у меня образовался свободный день, то проехался по городу, пошлялся по магазинам, на рынке потолкался, на вокзал заехал по примеру Семен Семеныча Горбункова, блестяще сыгранного Юрием Никулиным. Короче, на виду покрутился. С другой стороны, а что мне еще делать? Нервишки пошаливают, а Алиса занята — она в санатории активно оздоровляется. А так занял себя деятельностью.

Так до обеда по городу прошлялся, потом уже домой поехал. Как всегда забрал Алису и на пляж. Потом сводил девушку в ресторан, покушали, потанцевали.

— Поедем спать или на пляж? — лукаво прищурилась Селезнева, когда уже по темноте мы вышли из заведения.

— Смотри, какой вечер чудный. А поехали, я тебе красивое место покажу?

Я этот пятачок севернее Геленджика давно присмотрел. Выход из Цемесской бухты тут как на ладони.

— И что мы тут будем делать? — с недоумением поинтересовалась Алиса.

— На море смотреть.

Вытащил из рюкзака морской бинокль. У меня их теперь два. Один был, второй сегодня на рынке по случаю сторговал.

— Смотри, как хорошо катера видно, только поставь локти вот сюда, на парапет, иначе поле зрения танцевать будет.

— Ой, правда, так красиво.

— Смотри, вон лайнер, — я показал девушке на залитый огнями плавучий город, неторопливо направляющийся на юг вдоль берега.

Пока Алиса залипала, разглядывая палубы «Нахимова», достал другой бинокль, зашарил по горизонту. А вроде нет второго судна, огни-то в любом случае должны быть. А нету, только несколько катеров в черной глубине моря и пассажирский лайнер.

— Красиво, — вздохнула Алиса, отрываясь от наблюдения за удаляющимся кораблем.

— Да, — облегчено улыбнулся я, чувствуя, как уходит напряжение последних дней, смываемое чувством облегчения.

Что же, я выполнил то, что должен был сделать. И ничего страшного, что об этом никто никогда не узнает. И не надо.

— А хорошо бы было тоже так в круиз отправиться, — мечтательно произнесла девушка.

— Обязательно сплаваем, обещаю.

— Только все, отдых заканчивается, — огорченным тоном произнесла Алиса.

— Ну, еще неделя у нас есть, я договорился, нам в колхоз не нужно ехать, так что еще неделю можем провести здесь, а завтра я билеты на «Комету» взял, в Сочи побываем. И потом еще на неделю в Москву, походим по театрам.

— Вот ты тип, Гарин, не могу сразу предупредить? Я тут огорчаюсь, понимаешь, — совсем не сердито начала строить меня Алиса.