Так вот старые рабочие, такие как мой дед, — это было мастера с большой буквы, настоящие рабочие профессора. Нынешнему поколению в большинстве смену бы отстоять, а там трава не расти. И криминал поднимает голову. Вот не зря в плане преступности в том же Свердловске весьма нехорошо выделяется Орджоникидзевский район, именно там Уралмаш находится, уникальный завод с давними традициями и огромными возможностями. И именно там уже скоро появится одна из самых жестоких ОПГ России — Уралмашевская преступная группировка.

— Мы же не просто на завод в этот раз ездили, — на этот раз уже Сергей рассказывать начал, — Сразу несколько станков с ЧПУ из строя вышли. Думали брак, а там.

Инженер досадливо скривился.

— Станки с ЧПУ — это новая ступень, их внедрение увеличивает производительность в четыре, а то и пять раз, повышается качество изделий. Сейчас их производство считается приоритетным, — пояснил он для меня.

— Я читал, — кивнул я, — Выпускают их все больше.

Владимир скривился, рукой махнул.

— И толку от тех победных рапортов? Не идет у нас внедрение. Не только наших, с импортными та же петрушка. Вот, мы были на… а, неважно. Так там гидрокопировальные 16К20М даже в цеха не поставили, уже два года нераспакованные на площадке перед цехом стоят. Прямо в ящиках, под дождем и снегом. А те, что поставили пару месяцев назад, уже не работают, их теперь только на металлолом примут. Знаешь, почему?

— Бракованные?

— Да какой там брак. Отличные изделия. Вот смотри, пришел человек в цех после ПТУ или даже техникума, где его научили на 16К20М работать. Естественно, он выдает на нем три, четыре, пять норм. А тем, кто за универсалами стоит, это не нравится. Не могут они вручную изготавливая детали, угнаться. Но и осваивать новое не хотят. При этом понимают, что нормы выработки вот-вот поднимут или переведут их на другие детали, не такие выгодные. И что они делают?

— Что? — послушно переспросил я, уже примерно представляю, что услышу.

— А собираются они всем цехом и станки с ЧПУ из строя выводят. Нас вот вызывали — оборудование сломалось. А как ему не сломаться, если в гидравлической системе наждак и стружка насыпана? А порой, если и не испортят станок, так не лучше. Работника, который умеет на нем работать, всеми способами выживают с завода. Могут избить, даже руку или ногу сломать. А случается кирпич на голову падает или током «случайно» шибанет, так что хоронить нечего. Да чего только не вытворяют, — инженер хлопнул себя по нагрудному карману, — Пойдем, покурим?

Сам не разделяю нынешней любви к курению, но в тамбур пошел с ребятами вместе. Уж больно разговор интересный получается.

— Не поверишь, до чего доходит. Вот месяц назад был случай. Причем завод не простой — оборонный. Так только наладим станок 16Б16Т1, через неделю уже звонят — электроника сгорела. Быть такого не может — у нас же не армянские станки. Вот те да — там такое, блин, качество, что в металлолом принимать отказываются, брезгуют. А тут как такое? Ощущение что электромагнитным импульсом схему пожгло. Так оказалось, работяги балуют, Кулибины, блин. И просто-то как делали. Брали несколько батареек и через обычную катушку зажигания подавали импульс на разъемы платы. Ток около пары десятков киловольт получался. Вот какая тут электроника выдержит?

— В общем, не идет внедрение, есть оборудование, качественное, современное, а не идет. Зато еще трофейные немецкие станки используем, пусть они уже в край ушатаны.

— Неужели вообще не используются ЧПУ? — удивился я.

— Ну, почему? — глубоко затянулся сигаретой Владимир, — Если уж совсем не обойтись, то кое-как работают. Если завод или цех с нуля строят с новым коллективом, то тоже внедряется оборудование. Но в основном это в оборонке, где дисциплина получше, квалификация на уровне. А на обычных производствах совсем плохо все. Автоматизированные линии тоже ломают. И ведь еще попробуй к ответственности привлечь. Партком на дыбы — они же «рабочий класс», а ты кто такой, инженеришка. Тьфу на тебя.

— Знаешь, Саша, если такое состояние дел не преодолеть, то хана нашему машиностроению. Все в тартарары валится. А что мы получаем с заводов Грузии, Армении, Средней Азии? Там же брак сплошной. А нам на него план выдают. Вон, партия пришла наждачных кругов из Армении. Только там не круги, там что-то непонятное по форме, то ли трапеция, то ли ближе к овалу, то ли все же многогранник. Так еще и косые — с одной стороны толщина 40 миллиметров, с другой 50. Осевое отверстие не по центру. Вот как с ними работать? Попробовали обточить, так у них плотность и твердость разная, их разрывает на валу. Чуть станочника не убило.

Глаза у инженера стали тоскливые-тоскливые, накипело, похоже у него на душе. Он вздохнул и продолжил свой монолог:

Пытаемся работать — других кругов нет, в результате шпинделя на станках от вибрации разваливаются, брак начинаем гнать. Как работать? Жалуемся, ноль внимания, только указания «вам план поставили, выполняйте». Станки армянские никто брать не хочет, хлам же полнейший. Так их в нагрузку пихают. Берешь десять иркутских, так на тебе два агдамских. Еще есть кироваканские и ленинаканские — такой же металлолом. А то и того лучше — шильдики на них с производств ставят. А потом наладчика вызывают, а что там наладишь? Так армяне еще и заявляют свои станки как прецизионные, высокоточные. Тьфу ты, какая там точность, если вал погнут, станину повело, направляющие гуляют на пару сантиметров. Кабель армянский, электродвигатели, конденсаторы — все сразу на свалку, даже не распаковывая.

— Грузинские лампы в цех получили, люминесцентные, — подал голос Сергей, — Поставили, зажгли, а гасить пришлось огнетушителем. Чуть весь цех не спалили.

— Да, было дело, — согласился Владимир, — Ладно, Саша, не бери в голову, это у нас просто накипело.

Да знаю я все это, я бы мог и про другую закавказскую продукцию рассказать. Про армянские ЭВМ и компьютерную периферию неработающую, такие же «мертвые» микросхемы, микроавтобусы ЕрАЗ. Или про грузинские грузовики «Колхида», дружно проклинаемые водителями всего Союза, про их же осциллографы не калибруемые даже теоретически. Азербайджанские конденсаторы, как и армянские стабильно взрывались, а микросхемах отсутствовали золотые проводники. А бакинские кондиционеры БК, которые ревели, как Ту-144, идущий на взлет? При этом из десяти изделий два отремонтировать так и не удавалось. Впрочем, на отдельной линии собирались БК, идущие на экспорт — вот те были на уровне, еще бы — там весь брак тщательно изымался, он шел исключительно отечественным потребителям. Ой, много я могу рассказать, но не те времена, быстро рот заткнут.

— Извините, посторонитесь, пожалуйста, — отвлек меня от размышлений звучным баритоном мужчина, пытающийся протиснуться поближе к выходу. Солидный такой, в хорошем костюме, в шляпе. Посмотришь и сразу понятно — из начальников, причем, явно немалых. Как минимум из райкомовских, а то и обкомовских или же заместитель директора немаленькой фабрики. Вот только почему он так привлек мое внимание? Не пойму никак.

Одет он прилично, ведет себя с достоинством, в одной руке объемный кожаный чемодан, явно дорогой, а другой он прижал к себе картонную коробку.

Стоп! Коробка, да она же моя. Да, вон и стрелочка собственноручно моим паркером с золотым пером жирно нарисованная и заштрихованная для лучшей видимости — я специально сделал, чтобы верх с низом не перепутать.

— Гражданин, а почему у вас мои вещи?

Мужик, даже не удостоив меня взглядом, попытался протиснуться к выходу из вагона, где проводник уже отпер дверь.

— Стоять! — я схватил его за плечо.

— В чем дело? — возмущенно вскинулся мужчина, — Я здесь схожу.

— Почему вы несете мою вещь, я вас спрашиваю? — вызверился я.

— Мальчишка, да, как ты смеешь? Меня, уважаемого человека! Проводник, вызовите милицию!

— Да, да, зовите милицию, — согласился я, — очень не помешает.

— Пустите немедленно, поезд всего пять минут стоит, я вас по судам затаскаю, если опоздаю на автобус! — заорал мужчина.