Время еще было, поэтому запряг таксиста съездить в кассы Аэрофлота. Они в доме рядом со станцией метро «Преображенская площадь» находятся. Всяко ближе, чем в Домодедово переться. Думаю, это не единственное место в столице, где можно билеты купить, но таксист меня привез именно сюда.

Дом, в котором находились кассы Аэрофлота

На всякий случай на месте посмотрел на табло, нет ли изменений. Нет, все нормально. Вылет ежедневно в 20.05, посадка на Соколе в 3.50. Аэропорт отправления Домодедово. Есть еще дополнительный рейс в пятницу и воскресенье, на 6.05, раннее утро. В Магадане буду в 13.50. Пожалуй, этот вариант для меня удобнее, тем более что летит тоже Ил-62 без пересадок.

Подошел к кассе, потолкался в волнующейся очереди — ожидаемо «билетов нет». Блин, что же я туплю? Конечно, в обычной кассе давно все места раскупили, Новый Год на носу, все стараются вернуться к празднику домой. А мне нужна бронь. Пошел в депутатскую кассу, благо очереди к ней, можно сказать, что нет — только пара человек стоит: солидный полковник, а за ним человек лет тридцати в хорошо пошитом костюме и с удивительно скучным и одновременно преисполненным собственной значимости лицом. Явно какой-нибудь помощник или референт из приближенных к высокому начальству. Я так думаю, как сказал бы артист Мкртчян.

Встал третьим, удостоившись недоуменных взглядов соседей по очереди.

— Молодой человек, это касса для депутатов и правительственных чиновников, — соизволил обратиться ко мне костюмоносец, — Вам здесь ничего не продадут, соизвольте подойти к обычной кассе.

Ух ты, надо же, «соизвольте», он бы еще «сударь» сказал, прямо потомственный аристократ, не иначе. В 90-е этих доморощенных дворян поперло, а на сомом деле девяносто процентов из них из обычных крестьян или мещан. Но вот взыграло ретивое, свежесоставленные родословные покупали, титулов добивались. Помню, особенно порадовал один тип, который выцыганил у английской королевы титул барона. Представлялся потом «барон Сибирский», хотя на самом деле, если переводить его титул на русский, то он должен был звучать, как «барон из Сибири». Вроде одно и тоже, ан нет, есть нюанс. Барон Сибирский — это аристократ, леном которого является Сибирь, а вот, если «Из Сибири», то это уже непонятный хрен с горы, у которого родовой вотчины нет, а приехал он из Сибири. Чувствуете разницу?

Но даже в этом случае англичане должны были выдоить честолюбца по-полной, в итоге тонко посмеявшись над ним. Они это умеют — в глаза говорят вроде вежливо, а за спиной ухахатываются над парвеню, место которого в самом конце стола вместе со слугами.

А сколько в 90-х я встречал военных, бизнесменов, чиновников, которые искренне считали, что если бы они оказались во времена Российской империи, то уж точно, практически неизбежно достигли бы тех же чинов и положения, что и при СССР, только еще лучше. Но копнешь, а там происхождение частенько из самых забитых крестьян.

Объясняешь, а они в ответ:

— А вот Деникин же стал из крестьян царским генералом.

Так не из крестьян. Крестьянином был его дед, который солдатскую лямку 22 года тянул и смог выслужиться до офицера. Его сын в солдатчине был с самого детства, а иначе майорский потомок дворянином бы стать не смог. И только внук добрался до высокого положения. А сколько тысяч способных солдат, которые тоже могли сделать карьеру, погибли от пули, от неизбежных в походе болезней, просто не попались начальству на глаза?

Так что я с большим сарказмом отношусь ко всем этим самозваным дворянчикам, которые себя считают высшим сословием.

— Я знаю, — невозмутимо ответил чиновнику, оставшись стоять на месте.

А вот военный ничего не сказал, хотя на меня и покосился, этот послужил, опытный, знает, что разные бывают случаи.

Дождался, когда касса освободится, положил на лоток две сотенные бумажки, паспорт и членский билет Союза Писателей:

— На 29-е на 6.05 до Магадана, пожалуйста.

Получив билет, спросил:

— Девушка, подскажите, пожалуйста, у меня груз, примерно 70 килограммов, я могу его весь перевезти на этом же рейсе?

Оказалось, да, у меня льготы, поэтому до сотни килограммов возьмут без проблем. Повернулся, недалеко стоит напыщенный комстюмоносец, видимо, специально задержаться, чтобы посмотреть, как возомнившего о себе холопа грязной метлой от места для «ах каких людей» погонят. Ан, нет, шалишь, дядя.

Улыбнулся как можно ослепительнее чиновнику, от чего тот негодующе вспыхнул и устремился на выход. Так, уже шесть часов, чем бы заняться? Хм, как говорил добрый король Дагобер: «Для чего нужна власть, если ей не злоупотреблять?» [1]. Ну, а мне для чего нужен членский билет Союза Писателей, если не использовать положенные статусом привилегии? Решено, поеду ужинать в Центральный Дом Литераторов. Да и самому интересно посмотреть на место, которое, как полагали знающие люди, послужило прототипом ресторана литераторов «в Грибоедове», он же МАССОЛИТ. Впрочем, на самом деле это старинный особняк князя Бориса Святополк-Четвертинского, построенного в далеком 1889 году. Красивейшее здание, переданное в 32-м году писательской братии.

Как там у Булгакова: «качеством своей провизии Грибоедов бил любой ресторан в Москве, как хотел, и что эту провизию отпускали по самой сходной, отнюдь не обременительной цене» [2].

Ах, как вкусно описывал эту самую провизию Михаил Афанасьевич: «А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга!»

Между прочим, в Москве сейчас есть два заведения, попасть в которые считается сверхпрестижно. И не только потому, что там хорошо кормят. Отнюдь нет, дело в том, что туда человеку с улицы не попасть. Речь о ресторане в ЦДЛ на Поварской улице и его коллеге, находящегося в здании Всесоюзного Театрального Общества на улице Горького, которая через шесть лет вновь станет Тверской.

Чтобы попасть туда, нужно предъявить документ, подтверждающий членство в ВТО, хотя можно было пройти и с писательским «коричневым, пахнущим дорогой кожей, с золотой широкой каймой, — известным всей Москве билетом» [3]. Впрочем, поговаривают, что сунув швейцару три рубля, можно пройти и так. Ну, не знаю, не уверен, сумма больно не солидная. Днем, еще ладно, но вечером и за трешник — нет, это фантастика.

Итак, еду в ЦДЛ. Интересно, судачки порционные а натюрель сегодня там подают? Очень хочется попробовать. Вообще, сам себе поражаюсь. В Магадане суп-дрататут варю в студенческой кухне и не жужжу, а в Москве словно с цепи срываюсь, начиная на всю катушку гурманить. Надо это дело прекращать, а то, как там, в «Человеке с бульвара Капуцинов» говорил Билли: «Привыкнешь, и жизнь твоя не будет стоить ломаного цента».

Вышел на улицу, такси уже смылось, но новое ловить не стал. Вместо этого спустился в метро, выйдя на станции «Библиотека имени Ленина», по Воздвиженке вышел на Поварскую. Как раз и аппетит нагулял. Тут идти-то всего двадцать минут прогулочным шагом. Да и нравится мне в центре Москвы, красивый город, всегда иду и любуюсь.

Вставший грудью, как спартанец при Фермопилах швейцар наотрез отказался пускать меня внутрь.

— Проход только для членов союза писателей, — грустно заявил он мне, смерив пренебрежительным взглядом.

— Мне можно.

— Удостоверение показываем, — и смотрит на меня, как солдат на вошь.

Блин, что за город? Куда ни сунься, везде швейцары, вахтеры, охранники и все заняты важнейшим делом: «не пущать».

Вздохнув, достал документ, развернул его, подняв на уровень глаз швейцара. Тот посмотрел, но с места не сдвинулся:

— Мест нет.

— Я сейчас выйду и приду с патрулем, — тихо сообщил я, внимательно глядя на живое препятствие, — Причем сделаю это из принципа.