— И не я, — манерно отмахнулась Гардея. — У них там в небесах освещение плохое, я в нём выгляжу бледной.

Я посмотрела на детей. Мальчишки замерли, глядя на меня так, будто я выдам им телефон и позволю играть целые сутки. Стоило представить, что мир попадёт в шаловливые ручонки этих геймеров, и сразу поплохело.

— О нет, — я покачала головой. — Вы сначала школу закончите и научитесь не взрывать лабораторию Фенрикса.

Мой взгляд упал на Оракула, который стоял в дверях с мокрой тряпкой через плечо, выглядя на удивление… просветлённым. Работа руками явно пошла ему на пользу: нимб перестал мигать и загорелся ровным, уютным светом.

— Ава, — подал голос Оракул, внезапно заговорив без былого пафоса. — Я тут, пока тёр кастрюли, осознал одну вещь. Поощрять баллами нужно было не злодеев. Награждать стоило за добрые дела!

Я недоверчиво прищурилась.

— Предлагаешь себя на рестарт?

— Нет, — Оракул указал на Сарга. Мой скунсофей в этот момент увлечённо рисовал на столешнице план захвата мира с помощью удобрений. — Предлагаю его. У скунсофея есть волшебная струя. А я… я могу быть его «Секретарем-консультантом». Буду вести документацию, следить за баллами и подсказывать, где он неправильно задирает хвост. А ты, Ава, станешь нашим Куратором. Будешь приходить раз в месяц, проверять отчёты и давать по шее, если мы заиграемся.

Сарг замер, поднял на меня свои жёлтые глазки и важно раздул щёки.

— Я буду Богом? — воодушевлённо прошептал он. — Моя волшебная струя станет карающей?

Я вопросительно посмотрела на Рейгара, а тот улыбнулся и кивнул.

— Похоже, это идеальный план, — взвесив все «за» и «против», заключила я. — Сарг получает власть, Оракул — работу по специальности, но под присмотром, а я… а я остаюсь «Матерью-Настоятельницей» этого дурдома, причём на полной ставке жены и счастливой женщины.

В кармане пиликнул телефон. На экране всплыло последнее сообщение от Мироздания:

«КАНДИДАТУРА ОДОБРЕНА. Статус Сарга: „Стажёр-Демиург“. Статус Авы: „Верховная Власть в тени“. Бонус: Кабачки теперь официально признаны валютой межгалактического значения».

— Ну вот и славно, — я подняла кружку с чаем. — А теперь, господа боги и генералы, садитесь ужинать. У нас завтра большой день — надо решить, какого цвета шторы будут в нашем городском доме, а также выделить бюджет на посадку защитных кабачков, чтобы по двору не шлялись всякие королевские посланники.

Вечер в поместье окутал дом уютными сумерками, но внутри кухни было светло и шумно, как в разгар ярмарки. Грок превзошёл сам себя: в центре стола возвышалось блюдо с запечённым окороком, вокруг которого теснились миски с тушёными овощами, свежим хлебом и тем самым «супом примирения».

Орк сиял, вытирая огромные лапищи о фартук. Его челюсть довольно подрагивала, когда он смотрел, с каким аппетитом «орава» поглощает его стряпню. Для Грока не было похвалы приятнее, чем пустые тарелки в конце трапезы.

Дети, совершенно не впечатлённые тем, что их мать только что отказалась от божественного трона, устроили собственное «мироздание» под столом. Горр и Дарр пытались научить крылатого хомяка-беженца приносить сухарики на скорость, отчего хомяк впадал в азарт и периодически врезался в Митра, осыпая его золотистыми искрами.

— Мам, смотри! — Дарр высунулся из-под скатерти. — Хомяк сказал, что если Сарг станет богом, то вместо дождя по четвергам будет лететь попкорн! Можно?

— Обсудим это на совете акционеров, — рассмеялась я, подкладывая Рейгару лучший кусок мяса.

Оракул, сидевший на краешке лавки, выглядел на удивление умиротворённым. Он больше не пытался казаться величественным. Он просто ел. Медленно, смакуя каждую ложку, будто впервые за эоны лет почувствовал вкус настоящей жизни, а не эфирных эманаций.

— Знаешь, Ава, — прошамкал он, — мыть посуду было… терапевтично. Но есть её содержимое до мойки — куда приятнее. Обещаю, Сарг будет самым приземлённым богом в истории. Я прослежу, чтобы в его заповедях первым пунктом шла гигиена и уважение к чужому труду.

Сарг в этот момент пытался нацепить на голову кольцо для салфеток, изображая корону, и важно кивал каждому слову своего нового «секретаря».

Когда шум наконец стих, а сонные дети были отправлены в детскую, поместье погрузилось в ту особенную тишину, которая бывает только там, где все дома и все сыты. Гардея и Фенрикс ушли в свою башню — спорить о дизайне спальни, Оракул уснул прямо на сеновале, прикрывшись старой мантией, а мы с Рейгаром остались одни.

В нашей спальне пахло деревом, ночной прохладой и совсем немного озоном, запах которого остался на моей коже после магического поздравления. Рейгар подошёл ко мне сзади, когда я распускала волосы перед зеркалом. Его руки, сильные и тёплые, легли мне на плечи, и я почувствовала, как по телу разливается привычное, сладкое тепло.

— Наконец-то, — прошептал он мне в шею, и его дыхание обожгло кожу. — Никаких Оракулов, никаких договоров, никаких кабачков. Только ты. Моя жена. Моя Ава.

Он развернул меня к себе. В темноте его глаза мерцали тем самым драконьим огнём, который теперь принадлежал только мне. Он подхватил меня под бёдра, легко, словно я ничего не весила, и усадил на высокий край массивной кровати.

Его поцелуи были сначала осторожными, почти вопросительными, словно он всё ещё не верил, что этот вечер принадлежит только нам. Но когда я запустила пальцы в его волосы и потянула на себя, нежность мгновенно сменилась едва сдерживаемой страстью. Рейгар глухо зарычал — звук, рождённый где-то глубоко в груди дракона, — и прильнул ко мне всем телом.

Одежда казалась лишней и лишь мешала. Когда последние преграды пали, я коснулась ладонями его спины, ощущая под пальцами жёсткий рельеф мышц и едва заметные, тёплые чешуйки, проступающие вдоль позвоночника — его вечный знак силы. Каждое движение мужа было уверенным и властным, но при этом бесконечно бережным, будто я была самым хрупким сокровищем в его жизни.

В этот момент не было «Матери-Злодейки» и «Проклятого Генерала». Были два человека, нашедшие друг друга в хаосе миров. Мы двигались в одном ритме, сплетаясь душами так плотно, что никакое Мироздание не смогло бы нас разделить. И когда вершина была достигнута, а мир вокруг взорвался сверхновой звездой, я поняла: никакое божественное кресло не сравнится с этим ощущением настоящего тихого счастья.

Позже, когда мы лежали в обнимку, а Рейгар лениво перебирал мои волосы, он тихо спросил:

— Ава… а что мы будем делать завтра?

Я улыбнулась, закрывая глаза и засыпая на его плече.

— Завтра, дорогой… завтра мы будем жить. И, возможно, посадим ещё немного кабачков. Чисто для поддержания рейтинга.

Прошло два года. Срок по меркам Мироздания ничтожный, но для одного отдельно взятого поместья — это целая эпоха, ознаменовавшаяся великим «Тройственным союзом».

Поместье, некогда бывшее оплотом тишины и кабачкового маркетинга, теперь напоминало штаб-квартиру очень организованной, но крайне крикливой группировки. Тройняшки — Ирис, Лина и маленькая буря по имени Мира — унаследовали от отца рыжие волосы, а от матери — характер, перед которым пасовали даже боги.

В центре гостиной, на огромном мягком ковре, происходило стратегическое развёртывание.

— Горр, левый фланг! Она опять тянет в рот хвост Сарга! — скомандовал Дарр, бросаясь на перехват Лины, которая с целеустремлённостью танка ползла к дремлющему демиургу.

Горр, заметно раздавшийся в плечах и вытянувшийся за эти годы, молниеносно подхватил Ирис, собиравшуюся протестировать на прочность хрустальную вазу (подарок Фенрикса, между прочим).

— Вижу цель, фиксирую объект! — пробасил Горр, ловко перекидывая сестру через плечо. Та лишь весело заверещала, дёргая брата за отросшие волосы.

В дверях появилась сияющая Гардея в новом платье, расшитом жемчугом.