Я слушала его, затаив дыхание. Выходит, Рейгар давно догадался, что в теле его супруги другая душа? Свеча на столе в последний раз вспыхнула, осветив глубокие морщинки в уголках его глаз, и погасла. Теперь нас окутывал лишь мягкий лунный свет, пробивавшийся сквозь окно.

— Я долго присматривался, — продолжал Рейгар, и его рука осторожно легла мне на талию, притягивая ближе. — Каюсь, я решил, что это новый коварный план. Но Аврора-эгоистка не сможет сварить кашу, от которой пахнет детством. Она не посмотрит на моих сыновей так, будто видит их насквозь — со всеми их страхами и шалостями — и всё равно принимает их.

Он наклонился, и его дыхание коснулось моей щёки.

— Ты мудрая, саркастичная и невероятно живая. Ты смотришь на мир широко раскрытыми глазами, словно каждый новый день — это чудо. А твой смех? Когда ты хохотала над несчастным колдуном, у меня сердце замирало.

Рейгар снова прижал меня к себе, и на этот раз я не стала сопротивляться, а обняла его в ответ и почувствовала, как под ладонью перекатываются напряжённые мышцы его крепкого тела.

— Ты обалденная женщина! — жарко выдохнул мужчина. — Мне плевать на чары, Ава. И, если честно, на внешность. Будь ты стройной блондинкой или пышной брюнеткой, я вижу тебя настоящую. И то, что я вижу, мне нравится всё больше и больше.

Хотелось быть строгой, но я почувствовала, как уголки губ непослушно приподнимаются.

— Значит, «есть за что подержаться» — это был комплимент? — иронично уточнила я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, как птица в клетке.

— Это был крик души, — засмеялся дракон, прижимаясь своим лбом к моему. — Я хочу и дальше оставаться твоим супругом. Ты же меня не прогонишь?

Я посмотрела на этого пылкого генерала, который оказался куда проницательнее, чем думала.

— Посмотрим на твоё поведение, соколик. Для начала поможешь мне завтра с прополкой.

Рейгар ответил коротким, жадным поцелуем, в котором уже не было ни грамма магии — только чистая, концентрированная правда.

p. s.

В склепе было сыро, неуютно и отчётливо пахло плесенью. Фенрикс, некогда великий и ужасный колдун, а ныне — насильно окольцованный и лишённый половины сил, сидел на каменном саркофаге и уныло созерцал, как его благоверная сражается с бытом.

Гардея, закатав рукава платья, яростно тёрла свои панталоны о край щербатой каменной чаши, в которой некогда покоился прах какого-то её предка. Теперь чаша служила тазом. Вода в ней была серо-чёрной, жирной от сапропеля и пахла так, что даже крысы предпочитали обходить склеп стороной.

— Как я докатился до такого? — простонал Фенрикс, и по его щеке сползла скупая мужская слеза.

— Не скули, — прошипела Гардея, и звук её голоса отразился от сводчатого потолка противным эхом. — Я… не помню, почему вместо моего дома теперь дыра в земле и куда подевались слуги! Я переродилась по воле Оракула! А вот как ты мог жалко проиграть простому дракону?

— Не простому, а генералу, — Фенрикс попытался придать голосу властности, но в холодном воздухе склепа его голос дал петуха и сорвался на жалобный писк. — К тому же, против аэродинамики мои щиты не были настроены…

— Аэро-хрена-мика! — Гардея с силой швырнула мокрые панталоны обратно в чашу, подняв фонтан брызг. — Нас превратили в две кучи навоза на глазах у детей! Ты понимаешь, что наш рейтинг у Оракула упал ниже плинтуса? Если мы не совершим что-то по-настоящему гадкое, он нас в жаб превратит!

Фенрикс поёжился, кутаясь в прожжённую мантию. От камня тянуло могильным холодом, а в животе урчало — свадебный ужин из сушёных кузнечиков явно не способствовал душевному равновесию.

— Я тут подумал… — осторожно начал колдун, ковыряя пальцем мох в трещине саркофага. — Раз уж она, Аврора, так трясётся над своим огородом… Раз уж она влила туда слёзы русалки и пламя дракона…

Гардея замерла, её глаза, подведённые размазавшейся тушью, недобро блеснули в свете единственной чадящей свечи.

— Ну? Говори, моль кладбищенская.

— Растения стали магически активны. Они — губки для энергии, — Фенрикс с предвкушением потёр ладони, из-под ногтей посыпалась сухая грязь. — Если мы добавим в воду для их полива каплю «Теневого Корня», они не просто вырастут. Они превратятся в хищников.

Утро ворвалось в спальню не ласковым лучом солнца, а подозрительным хрустом со стороны огорода. Я подскочила на кровати, путаясь в кружевных простынях. Рядом зашевелился Рейгар, его золотистые волосы разметались по подушке, а на лице блуждала та самая довольная улыбка, которую я заслужила вчерашним «десертом».

— Драконы, подъём! — я пихнула его в тёплый бок. — Кажется, наш сапропель дал побочный эффект. Слышишь?

Снаружи донеслось отчётливое «Хрум-хрум-чавк!», а затем жалобный писк какой-то перепуганной птицы.

Я выскочила на террасу прямо в ночной сорочке, на ходу набрасывая халат. Воздух был свежим, пахнущим росой и… сырым мясом? Огород, который вчера был просто образцово-показательным участком, за ночь превратился в декорации к фильму ужасов.

Растения, удобренные магической грязью, вымахали так, что я смотрела на них снизу вверх. А ещё они дали урожай, который невозможно было идентифицировать. То ли хищные кабачки, то ли хэллоуинские тыквы, то ли адские баклажаны. Кожица плодов стала иссиня-чёрной, покрытой колючими наростами. Но самое страшное было не это. У основания плодоножек открылись влажные, розовые пасти, утыканные мелкими, острыми, как иголки, зубами.

— Мамочки… — выдохнул выбежавший следом Митр. Протёр глаза и указал пальцем на один из плодов. — Смотрите, тыква кого-то съела!

Действительно, огромная фиолетовая тыква, раздувшаяся до размеров кареты, увлечённо жевала плащ колдуна, который, к счастью, успел катапультироваться через забор, оставив на поле боя один сапог.

— Отставить панику! — рявкнула я, мгновенно включая режим единственного врача на дежурстве во время эпидемии ОРВИ. — Рейгар, не смей дышать на них огнём! Если они поджарятся, возможно, выделят опасные летучие токсины. Мальчики, в дом! Живо!

Один из кабачков, почуяв движение, медленно развернул свою тяжёлую морду в мою сторону. Его листья-лопухи зашелестели, как чешуя змеи, а из пасти вырвалось низкое, плотоядное «Рррр-хлюп».

— Хозяйка, — пискнул Сарг, летая между растений и едва избегая клацающих зубов. — Моя струя на них не действует! Теперь можно паниковать?

— Можно, но чуть позже, — ободрила его я, хватая с полки на террасе огромный садовый опрыскиватель, в котором ещё оставался раствор вчерашней розовой пыли.

Я забрала её с собой немного — чего добру пропадать? А сейчас собиралась отвлечь урожай, чтобы он не слопал моего питомца. Прыснула в пасть ближайшего «кабачка», и тот вдруг начал зевать. А после и вовсе прилёг, громко захрапев.

Спасённый Сарг приземлился мне на плечо, рыдая от счастья.

— Рейгар, — глянув на распылитель, позвала я. — Мне нужно, чтобы ты слетал на болота и принёс побольше той розовой пыли, в которую Фенрикс превратил сапропель.

Дракон, на ходу превращаясь в золотого ящера, взмыл в небо. Его тень накрыла огород. Кабачки синхронно задрали свои «головы», клацая зубами. Но дракона им было не достать. А вот нас эти твари могли сожрать, поскольку продолжали расти и тянули к окнам свои ростки-щупальца.

Со стороны, где скрылся Фенрикс, доносился испуганный вой и виднелись вспышки магии. Кажется, колдуну тоже несладко приходилось. Хорошо, что не пришлось долго ждать возвращения дракона. Рейгар разжал когти, и передо мной, шумно осыпаясь, образовалась куча розового песка. Ближайшие растения начали активно чихать, но не засыпали.

— Видимо, работает только орошение, — догадалась я.

Намешав раствор, спрыгнула с крыльца и, чувствуя босыми ногами холодную, влажную землю, осторожно приблизилась к кабачкам.

— Ну что, голубчики, — прошептала я, подкачивая давление в опрыскивателе. — Сейчас будем проводить седацию. Если вы думали, что баба Ава боится кусачих овощей, то вы не стояли в очереди в нашу регистратуру в день выдачи талонов!