— Фенрикс, тащи сюда рецепты. Аврора, вспоминай свойства того мусора, что тут лежит. Если мы не можем уничтожить Пустоту по правилам этого мира, то попробуем угостить её такой ядрёной смесью, от которой даже у бездны изжога начнётся!

По хранилищу кружила пыль и витали удушливые запахи ненужного старья. Где-то снаружи раздавался жуткий, скрежещущий звук — будто гигантский сухой палец водит по стеклу. Это Пустота пробовала на вкус наши магические щиты.

— Ава, ты уверена? — Рейгар подошёл ко мне и обнял со спины. От него пахло костром и горькой полынью, и хотелось закутаться в этот аромат, как в уютный домашний плед. — В прошлый раз, когда ты «улучшила» рецепт для семян, тыква едва не съела Фенрикса. Если сейчас что-то пойдёт не так…

Я обернулась и нежно посмотрела на мужчину. Его близость отозвалась во мне странным, давно забытым трепетом. В теле Авроры я чувствовала себя как в новом, неприлично дорогом платье: всё было слишком чувствительным, ярким, живым.

— Наш урожай как раз сослужил хорошую службу, — ласково возразила мужу.

— Папа, ты чего! — Горд весело подпрыгнул, задев краем рубахи нескладные рыцарские доспехи, подвешенные в углу. Те отозвались басовитым гулом. — Мама обязательно придумает что-то весёлое!

— Ага! Чтобы всё — бабах! — поддакнул Дарр, размахивая руками.

От этого доверительного «мама» у меня под рёбрами сладко ныло. Дети не видели во мне злодейку, они видели спасение.

— Это вам не игра, — проворчал Сарг, вычёсывая из хвоста запутавшуюся паутинку. — Наши жизни в опасности! Нужно создать что-то по-настоящему жуткое. Чтобы этот демон Пустоты самоликвидировался от страха. Желательно с тем чесночным амбре, которое принёс… Пч-хи!

Я не слушала их перепалку. Мои пальцы уже касались предметов, расположенных на столе, переставляли тяжёлые серебряные кубки и двигали пыльные склянки. С чего же начать?

— Так, водяной, иди сюда, голубчик, — позвала монстра. Тот послушно забулькал, приближаясь. — Дай мне чистой воды. Самой сердцевины своего существа.

Я подставила медный таз под его прозрачный бок. Вода полилась с хрустальным звоном. Русалка, сидевшая внутри «водяного», как в аквариуме, всхлипнула и протянула мне крохотную жемчужину-слезу.

— И ты, Грокушка, не стой без дела, — я бросила строгий взгляд на орка и протянула ему ступку и пестик. — Грибы свои в порошочек перетри!

Гардея в это время активно «воспитывала» Фенрикса. Тот сидел на дубовом сундуке, обитом кованым железом, и выглядел как побитый пёс.

— Ну что же ты за бестолочь такая! — ворчала злодейка, поправляя сползающее с худого тела платье. — Столько лет стяжательством занимался, такие артефакты в свой схрон тащил. Авроре… то есть мне… даже в руках подержать не давал. Всё под подушку, всё в мешочек! И что теперь? Сам сидишь гол как сокол и нам помочь не можешь. Вот до чего людей жадность доводит, старый ты пень!

— Я коллекционировал… — оправдывался колдун.

— Ты крысятничал! — отрезала она.

Звук ударов снаружи стал глуше, но тяжелее — стены и пол содрогались, а с потолка сыпалась мелкая извёстка. Я бросила в таз обломанный зуб василиска, добавила горсть перетёртых грибов Грока и волос из бородавки Фенрикса. Должна же хоть какая-то сила у колдуна остаться?

— Слушайте мой план, — призвала всех, чувствуя, как в груди разгорается азарт. — В медицине, если антибиотики не берут инфекцию, мы бьём по заразе гремучей смесью. Пустота питается страхом и порядком? Так мы накормим её хаосом!

Посмотрела на свои руки — молодые и сильные. В животе бабочками порхало предвкушение.

— Если этот мир хочет играть по правилам злодеев и героев — пусть. Но у меня свои протоколы лечения. Рейгар, готовь драконье пламя. Нам нужно довести этот «компот» до кипения за три секунды.

Дракон шагнул ко мне, и я почувствовала кожей жар, исходящий от его тела. В этот момент точно знала: даже если всё превратится в пыль, это приключение стоило того, чтобы прожить вторую жизнь.

— Ну что, соколики, — подняла черпак, как скальпель. — Приступим к дезинфекции реальности?

Рейгар сделал глубокий вдох, и его грудь расширилась, обтягивая кожаный жилет. В следующее мгновение узкая, ослепительно-яркая струя драконьего пламени ударила точно в днище медного таза.

Раздалось шипение, словно на раскалённую сковородку бросили пригоршню льда. Жижа внутри таза сначала позеленела, затем пошла крупными пузырями цвета фуксии и, наконец, издала странный звук — нечто среднее между коротким «чпок» и довольным вздохом свежевыстиранной простыни на ветру.

— Сейчас рванёт! — Сарг юркнул за сундук, прикрыв голову лапками.

— Отойдите! — крикнул Рейгар, загораживая меня и детей своим телом.

В этот самый момент стена хранилища дрогнула. Магическая перегородка лопнула с сухим треском. В образовавшуюся брешь, как чёрный мазут, хлынула Пустота. Тёмная, липкая, она принесла запах могильного холода и сухого чеснока.

— Ап-чхи! — раздалось из-за сундука.

А из вязкой жижи начало формироваться нечто огромное и безликое — Вершитель Пустоты решил нанести нам личный визит.

При виде чудовищной массы, напоминающей детский кошмар, моего позвоночника ледяными пальцами коснулся панический страх, но медицинская закалка взяла своё. Ситуация была точь-в-точь как на моей первой операции. Глаза боятся — руки делают! И пусть в руках не скальпель, а черпак, зато в тазу — бурлящее нечто помощнее фурацилина и йода.

— Доброе утро, товарищи выздоравливающие, — прошептала я, игнорируя дрожь в коленях. — Время для предписанных процедур. Начнём с обливания!

Зачерпнув полную порцию розового варева, я прищурилась, прикидывая расстояние до Вершителя. Воздух вокруг задрожал от звенящей концентрации чистоты, а демон уже занёс над нами свою угольно-чёрную лапу, собираясь стереть всех из реальности.

— Контрастный душ! — рявкнула я и с силой плеснула зельем прямо в центр безликой тьмы.

Громыхнуло. Но не так, как взрывается замок, а скорее как открывается бутылка шампанского, которую слишком долго трясли в карете. Пар колом поднялся до самого потолка, по комнате распространился сильный запах свежевыстиранного белья и клубничного мыла. Все притихли, а когда туман рассеялся, так и застыли с приоткрытыми ртами.

Жуткий, безликий демон Пустоты, только что воплощавший собой первобытный ужас, внезапно… отмылся. Его иссиня-чёрная, поглощающая свет субстанция под воздействием моего «коктейля» стала ослепительно белой, как свежевыпавший снег или халат главного врача в день проверки.

Вершитель замер. Он посмотрел на свои лапы, которые теперь сияли чистотой, ощупал белоснежное туловище и, видимо, осознал, что в таком виде он не «ужас, летящий на крыльях ночи», а скорее огромный, нелепый кусок безе. И завыл, как пёс, которого остригли машинкой под ноль:

— У-у-у-у!

Это был вопль глубочайшего экзистенциального стыда. Почуяв себя совершенно голым и неприлично чистым, он прикрылся длинными белыми лапами, будто пряча некие интимные места (которых у него, к слову, и не было видно), и, неуклюже подпрыгивая, бросился вон в разлом стены.

В хранилище воцарилась тишина, нарушаемая лишь бульканьем водяного. Кажется, у него от страха за русалку началась икота.

— Это… что сейчас было? — Рейгар медленно опустил меч, кончик которого теперь подозрительно ярко блестел, избавленный от многолетней патины.

— Радикальная гигиена, — я вытерла пот со лба краем передника и радостно улыбнулась. — Похоже, грибы Грока в сочетании с ДНК Фенрикса дали мощнейший щелочной эффект. Пустота не выдержала чистоты. В медицине это называется полной стерилизацией очага инфекции.

— Посмотрите! — Дарр ткнул пальцем в пол. Там, где пролились капли зелья, старый, источенный молью ковёр не просто очистился — на нём проступил первоначальный рисунок с такой чёткостью, будто его соткали только сегодня утром.