Кто-то ждет, чтоб стать моей весной.

Перечитываю. Впервые за долгое время стихи не про боль и одиночество. Впервые про надежду.

Слышу, как на кухне мама тихо напевает какую-то старую песню. Отец, кажется, уснул. В доме непривычная тишина — не мертвая, а какая-то… выжидательная.

Беру телефон, пишу Ленке короткое сообщение: «Платье — да. Прическа — да. Но никаких безумных экспериментов. Договорились?»

Ответ приходит почти мгновенно: «Ладно, ладно! Но я все равно возьму с собой красную помаду. На всякий случай.;)»

Улыбаюсь. Завтра будет новый день. И, может быть, новая я.

Утро следующего дня, как всегда, начинается с криков отца. Я сжимаюсь под одеялом, натягиваю его до самого подбородка, будто это может защитить меня от его голоса.

— Опять дрыхнешь?! — орет он из коридора. — Вставай, лентяйка! Убирать в доме надо, а она спит до обеда!

— Да встаю я, встаю, — бормочу в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Встаю, умываюсь холодной водой. Она хоть немного приводит в чувство. В зеркале отражается все та же Ника: темные волосы, чуть вздернутый нос, карие глаза с затаенной грустью. Но сегодня в них что-то новое, очень похожее на слабый огонек надежды.

Заранее прячу в рюкзак свое парадно-выходное платье, которое покупали мне на выпускной. Я и надевала-то его всего пару раз: на выпускной в школе и на день рождения Ленки. Туда же утрамбовываю туфли лодочки и приступаю к уборке в своей комнате.

Под недовольное ворчание отца постепенно перехожу в зал, после перебираюсь на кухню, а на закуску оставляю ванную комнату.

— Три, три лучше, — отец ходит за мной следом, сжимая в руках неизменную бутылку пива. — Хоть жир свой растрясешь.

— Па! Уйди! — наконец-то, не выдерживаю я. — Ты мне мешаешь!

— Пф! Чем это я тебе мешаю? — рявкает отец. — Ты рот-то не раскрывай, а то матери дома нет, заступиться за тебя некому. Всыплю по первое число и не посмотрю, что корова такая вымахала.

Я хлопаю дверью у него перед носом и закрываю на щеколду. Тру унитаз, стараясь не обращать внимания на ор и грохот за дверью.

Из ванной выхожу только тогда, когда слышу, что заработал телевизор, а папаша угомонился и отправился на просмотр очередного матча. Тихонько переодеваюсь и на цыпочках выхожу из квартиры. Придется идти к Ленке намного раньше оговоренного времени.

Выхожу из дома, стараясь не шуметь. Дождь, наконец-то, закончился, но воздух все еще влажный и свежий. Иду к Ленке, а в голове крутится: «Может, зря я согласилась идти на эту вечеринку? Вот что я там делать буду?»

Ленка встречает меня с распростертыми объятиями и огромным пакетом из секонд-хенда.

— Смотри, что я купила! — восторженно кричит она, вываливая на кровать кучу вещей. — Вот это платье тебе точно пойдет, вот эти туфли почти новые, а вот этот шарф просто создан для твоего цвета глаз!

— Лен, — пытаюсь ее остановить. — Мы же договорились без фанатизма… Тем более я взяла с собой платье и туфли.

— Без фанатизма — это скучно, — подмигивает она. — Тем более знаю я твое платье. Оно у тебя и в пир, и в мир, и в добрые люди. Давай, переодевайся! У нас три часа, чтобы превратить тебя в принцессу.

— Да какая из меня принцесса? — грустно спрашиваю я. — Вот на вечеринке точно будут принцессы. Ты видела, какие девушки возле него крутятся?

— Ну и что? — подруга продолжает перебрать вещи, даже не глядя на меня. — Но пригласил-то он тебя.

— Знаешь, — я решила все-таки поделиться своими сомнениями. — Я боюсь, что он меня пригласил только для того, чтобы выставить полной дурочкой… да и тебя заодно. Кто мы для них? Люди второго сорта! Нам же с тобой даже надеть нечего, кроме секонд-хенда.

Ленка отрывается от созерцания шмотья и смотрит на меня округленными глазами.

— Подруга, — говорит она, подбоченясь. — Во-первых, пусть попробуют нас обидеть, а во-вторых, мне кажется, что ты загоняешься. Они тоже люди. Пусть при бабках, но люди.

Меня немного успокаивают ее слова и даже веселят, когда она воинственно потрясает кулачком, демонстрируя готовность всем дать отпор.

— Надевай! — Ленка бросает мне платье, которое, по ее мнению, сделает меня неотразимой. — Время тикает. А то твой Захаров позвонит и скажет, что уже пора выдвигаться, а мы еще не готовы.

— Он не мой, — бурчу я, стягивая с себя джинсы и футболку.

А потом время пустилось в галоп. Мы крутимся перед зеркалом, спорим, смеемся. Ленка красит мне ресницы, поправляет волосы, что-то бормочет про «правильный контур» и «естественный румянец». И постепенно я начинаю верить, что выгляжу… нормально. Даже хорошо.

Очнулась я и посмотрела на часы только тогда, когда на журнальном столике завибрировал телефон.

— Игорь, — шепчу я, пересохшими губами.

— Так отвечай! — рявкает подруга, выводя меня из ступора. — Давай, быстрее!

— Алло? — сиплю я, потому что ком в горле не дает возможности говорить нормально.

— Привет, Ника, — его голос звучит непривычно мягко. — Ты не заболела? Наша договоренность в силе?

В его голосе столько волнения и заботы, что мои щеки непроизвольно заливает румянец.

— Я здорова, — прокашлявшись, отвечаю я. — Договоренность в силе.

Ленка поднимает вверх большой палец, с одобрением глядя на меня.

— Я могу заехать за вами. Отвезу вас к себе.

— Нет! — отвечаю слишком резко. — Мы сами доберемся. Спасибо.

— Уверена? — в его тоне слышится легкая обида.

— Да, — тверже говорю я, не обращая внимания на Ленку, которая крутит пальцем у виска. — Увидимся на вечеринке. Ты только адрес пришли.

Отключаюсь, а Ленка уже сверлит меня взглядом.

— Ну и зачем? — возмущается она. — Могли бы с комфортом доехать, а теперь тащиться на общественном транспорте!

— Просто… — я запинаюсь. — Просто не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным.

— Ой, да брось, — отмахивается подруга. — Он же сам предложил!

Но я уже приняла решение, и никакие Ленкины уговоры не заставили меня его изменить.

— Ты серьезно? — подруга недовольно смотрит на экран моего телефона, когда я демонстрирую ей адрес, который прислал Игорь. — Это же у черта на куличках! Никуша, а может, все-таки перезвонишь Захарову и скажешь, что согласна, чтобы он нас отвез?

— Нет! — хватаю Ленку под руку и вывожу из подъезда.

Мы едем на автобусе, потом идем пешком через парк. Я все время оглядываюсь. Мне все время кажется, что отец вдруг появится, как черт из табакерки, и заберет меня обратно в тот мир, где я «бесполезная» и «неудачница».

— Вау! — выдыхает Ленка, когда мы, наконец-то, добираемся до нужного адреса. — Вот это я понимаю!

Дом Игоря поражает с первого взгляда: большой, светлый, с широкими окнами и ухоженным садом. У входа уже толпятся гости. Все стильные, уверенные, в дорогой одежде. Я невольно сжимаюсь, чувствуя себя здесь лишней.

— Не дрейфь, — шепчет Ленка, беря меня под руку. — Ты выглядишь шикарно. Просто дыши и улыбайся.

Вся веселая толпа, стоя́щая у входа, с удивлением смотрит на нас, пока мы идем к дому. Наверное, они даже дар речи потеряли, увидев нас здесь.

Мы поднимаемся по ступенькам. Ленка все время легонько подталкивает меня вперед, заставляя идти быстрее.

— Не обращай на них внимания, — шипит она мне в затылок, явно боясь, что я развернусь и уйду. — Тебя пригласил хозяин этой вечеринки, а они все пусть идут лесом.

Внутри дом оказывается еще роскошнее: музыка, смех, бокалы с шампанским, запах дорогих духов. Игорь, как радушный хозяин старается уделить внимание всем, кто пришел к нему в гости. Он весело смеется чьим-то шуткам, но взгляд все время кого-то ищет.

— Ника! — он машет мне рукой, как только наши взгляды пересекаются.

Он подходит, и на секунду мне кажется, что все может быть хорошо. Но недовольные взгляды шикарных девиц, говорят мне о том, что расслабляться рано.

— Ты потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — я краснею, не зная, куда деть руки.