— Оно же так и есть, — Ленка тычет пальчиком в кофейную карту, показывая выбранный напиток, официанту. — Вокруг таких мир и крутится. Я бы с удовольствием попала бы в их орбиту.

Молчу, глядя в окно. Яхта все еще там, но музыка уже тише.

— Так кто тебе мешает? — дергаю плечом, злясь, что никак не могу сосредоточиться и записать стихотворение. — Вперед. Только без меня.

Лена смеется.

— Ох, Ника, — деланно вздыхает подруга. — Какая ты нудная. Аж зубы сводит, но за это я тебя и люблю.

Улыбаюсь. Но в это же время ловлю себя на мысли, что я жду возвращения Игоря. Но Ленка ни в коем случае не должна догадаться о моих мыслях, а то она меня потом задолбает своими советами по завоеванию мужчины. Она же у нас всезнайка.

Барристер, который все это время молча наблюдающий за происходящим, подходит к нашему столику и ставит перед нами две порции шоколадного чизкейка.

— Это от заведения, — подмигивает он. — За такой мастер-класс по отшиванию мажоров.

Мы с Леной переглядываемся, и я благодарно улыбаюсь, любуясь подаренным десертом.

— Смотри-ка? — говорит Лена, откусывая кусок чизкейка. — Даже он на твоей стороне.

— Значит, я все сделала правильно, — киваю, чувствуя, как напряжение последних минут, наконец-то, уходит.

Записываю новую строчку, отправляя в рот кусочек вкуснющего чизкейка: «Он ушел, но в воздухе осталось эхо его смеха теплый след. Мне нужна такая малость…».

Лена заглядывает в блокнот, и я сразу же перестаю писать.

— О, это хорошо! — восклицает она. — Очень образно. Ты должна включить это стихотворение для семинара.

— Может быть, — улыбаюсь я. — Посмотрим. Но больше так не делай. Ты же знаешь, что я не люблю, когда смотрят мои незавершенные опусы.

— Сорри, — Ленка поднимает руки в примирительном жесте. — Больше не буду.

Мы продолжаем болтать, но где-то на краю сознания все еще звучит голос Игоря, и я поглядываю в сторону яхты, где праздник уже закончился. А он так и не вернулся…

Игорь

Я вваливаюсь в университетский холл. Опоздал, но, слава богу, пары еще не начались. Вокруг толпятся студенты: кто-то листает конспекты, кто-то залипает в телефоне, кто-то хохочет над чьей-то шуткой. Воздух гудит от разговоров, звонков, топота ног. Пахнет кофе из автомата и чуть-чуть краской. Наверное, ремонт где-то идет.

Артём идет рядом, крутя головой во все стороны и призывно улыбаясь проходящим мимо девушкам:

— Ну что, Игорян, опять будешь искать свою неприступную поэтессу?

— Замолкни, — толкаю его плечом. — Просто хочу кое-что проверить.

— О, «кое-что» — это уже прогресс. Вчера было «просто поговорить». Сегодня уже «кое-что». Завтра, глядишь, признаешься, что она тебя зацепила. Только никак не могу понять, что ты нашел в этой…

— Да заткнись ты, — зло бросаю я, но внутри что-то екает.

— Молчу, молчу, — дурашливо поднимает руки Тёмыч. — Только скажи мне, что ты будешь делать, если ее и в этом институте не окажется? Я уже задолбался колесить по городу и рыскать по этим учебным заведениям. Хотя… Телочки тут прямо ничего. Лучше, чем в двух предыдущих.

Друг выворачивает голову, когда мимо него проплывает стайка смазливых студенток. Он даже успевает им подмигнуть, когда они, перешептываясь, начинают весело хихикать.

— Не туда смотришь, — отпускаю ему легкого леща, чтобы не забывался, зачем мы сюда приехали. — Тёмыч, хорош на баб глазеть.

— Игорян, вот ты знаешь, — друг останавливается прямо посередине длинного коридора, и всем приходится нас обходить. — Смотреть на твою центнеровую поэтессу мне как-то не улыбается. Это ты у нас любитель экзотики…

— Еще раз… — я смотрю на Артёма, и он отшатывается от меня. — Вякнешь… и знаешь, что будет. Со мной еще ни одна телка так дерзко не разговаривала, и я не намерен ей это спускать.

— Аааа… Так бы и сказал, — хрипло говорит Тёма. — Наказывать будем. А то “поговорить”, “кое-что”... Я уже испугался, что ты запал на эту…

Друг запинается, когда видит мой тяжелый взгляд.

— Девушку plus-size, — совсем тихо добавляет он, и мы идем дальше.

Сворачиваем к лестнице, и тут я вижу ее. Ника стоит у окна, уткнувшись в свой неизменный блокнот. Наверное, дописывает свои стишки. Волосы собраны в небрежный пучок, одна прядь выбилась и падает на плечо. Она хмурится, зачеркивает что-то, потом снова пишет. Выглядит так, будто весь мир для нее сейчас — это строчки на бумаге.

— Вон она, — киваю Артёму. — Смотри и учись, как надо подходить к девушкам без этого твоего «эй, красотка». Щас она у меня с рук есть будет.

— Ой-ой, да ты еще лекцию про это прочитай, — фыркает он. — Давай, иди. Я постою тут, поаплодирую издали. Ты, оказывается, мазохист. Не знал, что тебе нравится, когда тебя отшивают.

— Вот сейчас и посмотрим, как у нее это получится. Сегодня мне спешить некуда.

Подхожу ближе. Ника поднимает глаза, и радости в них явно не наблюдается.

— Привет, — говорю как можно непринужденнее. — Я же говорил, что вернусь.

— А, Карлсон, — коротко отвечает она, снова утыкаясь в свой блокнот.

Как же меня бесит эта заучка своим безразличием.

— Слышь, я же с тобой по-хорошему разговариваю, — пытаюсь вырвать этот ненавистный блокнот, чтобы она хоть так обратила на меня внимание.

— Смотрю, ты так и не прислушался к моим советам, — она, наконец-то, смотрит на меня, а взгляд как лезвие. — Врачей так и не посетил. Поэтому повторю еще раз. Я не хочу с тобой разговаривать ни по-хорошему, ни по-плохому.

— А если я просто интересуюсь поэзией, — не сдаюсь я, такого крепкого орешка в моей практике еще не наблюдалось.

— В библиотеку сходи, — она отталкивается от подоконника, явно собираясь покинуть мое общество.

— А если я интересуюсь твоей поэзией, — становлюсь у нее на пути, преграждая дорогу. — Или тебе есть что скрывать? Не про меня ли твои стихи?

— Не льсти себе. Отойди с дороги, мне пора на пару, — девушка легонько толкает, пытаясь меня отодвинуть и пройти.

Только сейчас, когда она стоит слишком близко, замечаю, что она волнуется. Вижу, как дрожат ее пальцы, слышу сбивающееся дыхание. Она меня боится, что ли?

— Оу, — поднимаю руки. — Зачем же так грубо, Ника? Я же с миром пришел. Предлагаю подвезти тебя домой.

— Спасибо, я как-нибудь сама. Дай пройти, — она снова пытается сдвинуть меня с места.

— Да ладно тебе. Дождливо, холодно, а у меня в тачке тепло и музыка нормальная.

— А у меня есть ноги. И проездной.

— Ну и упрямая же ты, — хмыкаю. — Ладно. Тогда давай пари.

— Что? — она хмурится.

— Если я заставлю тебя улыбнуться за час нашего общения, ты согласишься на полноценное свидание.

— Ты серьезно? — она смотрит на меня, как на сумасшедшего. — Ты предлагаешь мне пари на свидание?

— А что? Все честно. Я стараюсь, ты реагируешь. Если не сработает — я отстаю. Ну, почти.

Она молчит, раздумывая над моим предложением. Уже прогресс. Я ее заинтересовал.

— Ладно, — наконец-то, отвечает она. — Но если я не улыбнусь, ты исчезнешь из моей жизни навсегда.

— Идет, — протягиваю руку. — По рукам. Тёмыч, разбей.

— И никаких машин. Ножками, будешь топать ножками, — серьезно говорит девушка, вкладывая в мою ладонь подрагивающие пальчики.

Это невинное прикосновение заставляет меня напрячься. Какое-то непонятное волнение пробегает по всему телу, сосредотачиваясь в паху. Да… Это будет знатная охота.

Артём разбивает наши руки, глядя на меня непонимающим взглядом.

Ника разворачивается и идет к выходу, а мы как верные пажи следуем за ней.

— Я что-то не понял, — шепчет друг, стараясь, чтобы девушка нас не услышала. — А как же наказание? Ты тупо ее клеил, чуть ли на коленях перед этой… ползал. Игорь, ты что поплыл?

— Не мешай моему плану, — тоже шепотом отвечаю я. — Я хочу, чтобы она стояла передо мной на коленях, по собственной воле. А потом, когда она станет совсем ручная, я пошлю ее в пеший эротический тур и опозорю на весь институт.