Ника

— Ну, надо же сезон еще не начался, а они уже бедлам устроили, — ворчит, сидящая за соседним столиком женщина, когда музыка становится нестерпимо громкой. — Папочки яхт понадарят, а эти уроды потом с ума сходят.

Я сижу в уютном кафе у окна и пытаюсь сосредоточиться на стихах для семинара, но это примерно так же реально, как заставить чаек танцевать вальс. Перед носом чашка капучино с сердечком на пенке (спасибо барристеру за попытку поднять настроение), рядом блокнот, где строчки то выстраиваются в строй, то разбегаются, как школьники с последнего урока.

За окном творится настоящий дурдом: музыка, крики, смех. Кто-то на белоснежной пафосной яхте запускает мини-фейерверки. «Ну да, золотая молодежь отрывается», — хмыкаю про себя.

Теперь и здесь спокойно не получится подготовиться к семинару. Дома вечно пьяный отец, недовольная всем мать, скандалы, иногда драки… Я прихожу сюда, чтобы позаниматься или просто посидеть в тишине, но теперь и здесь никакого покоя.

В кафе все невольно косятся на яхту. Возвращаюсь к строчкам, хмурюсь, зачеркиваю очередное четверостишие, и тут дверь распахивается с таким грохотом, что все невольно вздрагивают. Тетенька, которая совсем недавно возмущалась, от испуга выплеснула из чашки кофе… Слава богу, не на себя, и не на меня.

В помещение вваливаются двое. Первый — высокий, стильно одетый, прическа из разряда «я только что сошел с обложки глянца», взгляд уверенный, почти наглый. Второй — пониже, с хитрой ухмылкой, будто знает какой-то суперсекрет. Они, не обращая ни на кого внимания, ржут как кони, размахивают руками, о чем-то громко разговаривая. С их появлением, кажется, места в зале стало значительно меньше.

— Два американо, и побыстрее, — бросает один из вошедших барристеру, а сам сканирует помещение своими бесстыжими синими глазами. Его взгляд останавливается на мне.

Сразу становится неуютно. Хочется прямо сейчас встать и уйти, но вместо этого я демонстративно опускаю глаза в блокнот. Пусть думает, что я его не заметила. Ага, какой там… Такие гуси не взлетают. Потому что этот лондонский денди, как сказала бы моя преподавательница литературы, направляется именно в мою сторону.

Он подходит ближе.

— Привет, — голос уверенный, с легкой ноткой превосходства. — И что это ты тут так увлеченно пишешь? — он заглядывает в мой блокнот, а я от его наглости просто впадаю в ступор. — Тююю! Стихи?

— Да, — отвечаю коротко, не поднимая глаз, стараясь спрятать блокнот.

Щеки начинают пылать, а руки от волнения становятся влажными. Рядом с таким красавцем, мне хочется провалиться сквозь землю.

— Ну-ка, ну-ка… — он пытается забрать блокнот у меня из рук, и у него это получается. — Щас почитаем, что ты тут накорябала.

— Нет! — вскрикиваю я, вырываю из рук наглеца свои наброски и прячу их за спину.

Он замирает на секунду, явно не ожидая такого отпора.

— Ну ладно, — хмыкает он. — Тогда, может, познакомимся? Я Игорь.

Я складываю руки на груди и упорно молчу, всем своим видом показывая, что у меня нет желания с ним знакомиться.

— Смотри-ка, толстуха от счастья онемела! — хохочет друг Игоря, подходя к нам. — Дружище, я знал, что ты бабам нравишься, но чтобы настолько…

Парни плюхаются за мой стол и лишают меня возможности сбежать.

— Ну, так как тебя зовут? — ухмыляется Игорь. — Анна Ахматова или Марина Цветаева?

Они гогочут, а посетители кафе потихоньку начинают сбега́ть из кафе, не желая становиться участниками ссоры, которая явно сейчас намечалась

— А может она Агния Барто? — продолжает издеваться парень, имя которого я так и не знаю. — Ей же только про бычков писать.

— Неужели еще не все мозги пропили? — наконец-то, подаю голос я, потому что они меня уже конкретно достали. — Даже Агнию Барто знаете.

— О! Смотри, — замычала! — друг толкает Игоря в бок. — А я уже думал, что она глухонемая.

— Так я угадал с именем? — красавец с обложки журнала заглядывает мне в глаза. — Марина или Анна?

— Ника, — с вызовом отвечаю я.

— Красивое имя. Так что там с твоими стихами? Наверняка что-то гениальное. Дашь почитать?

Его друг хмыкает и делает вид, что аплодирует.

— Ты прямо мастер обольщения, — шепчет он так громко, что я отчетливо слышу каждое слово.

Поднимаю глаза и смотрю прямо на Игоря.

— Слушай, — говорю спокойно, но твердо. — Если у тебя проблемы со слухом, то тебе надо показаться отоларингологу. Если проблемы с головой, то прямая дорога к психиатру. Потому что я никак не могу уразуметь, что непонятного в слове “нет”?

Он замирает. На секунду кажется, что сейчас разозлится, развернется и уйдет, и я уже готова праздновать свою маленькую победу. Но вместо этого неожиданно хохочет:

— Ого. А у тебя есть чувство юмора. Ну, давай, поиграем.

— Я не играю ни в какие игры, — рявкаю я, поднимаюсь, собираясь все-таки попытаться выбраться из-за стола. — И выпусти уже меня. Мне пора домой.

Игорь пропускает мои требования мимо ушей. Он вальяжно откидывается на спинку диванчика и смотрит на меня снизу вверх. Его дружок, который, видимо, в этом тандеме всегда второй, гадко ухмыляется, даже не двинувшись с места.

— Артем, — он все-таки решается представиться. — Игорек, я ставлю пять рублей, что ты проиграешь этот спор.

— Спор? — я поднимаю бровь и настороженно смотрю на парней. — Какой еще спор?

Игорь беспечно отмахивается.

— Никакого спора. Просто… я не привык, чтобы со мной ТАК разговаривали. И это, честно говоря, интригует.

Засовываю блокнот в рюкзак, беру свою чашку и допиваю остывший кофе.

— Ты получил дозу интриги? — чувствую, что мое терпение уже на пределе. — Теперь, я думаю, вам пора, а то яхту вашу скоро разгромятдо основания.

Киваю в сторону окна, за которым разворачивается настоящая вакханалия. Пьяная компания неистово отплясывает на борту яхты. Кто-то уже раздевается, готовясь прыгнуть в воду. На причале возле яхты завязывается драка…

— Бл…! — Игорь вскакивает и пулей несется к выходу. — Тёмыч, за мной!

Игорь задерживается на пороге и поворачивается ко мне:

— Я еще вернусь!

— Обязательно, Карлсон, — с сарказмом говорю я, передергивая плечами. — С нетерпением буду ждать, — добавляю, когда за парнями закрывается дверь.

Они уходят, а я остаюсь. Все, кто еще не сбежал из кафе, барристер и официанты выдыхают с облегчением, и я вместе с ними.

Сердце бьется чуть быстрее, чем обычно. В голове крутятся строчки нового стихотворения о неожиданных встречах и людях, которые кажутся пустыми, но, возможно, тая́т что-то большее.

Дверь снова распахивается, и в кафе врывается Ленка, моя подруга. У нее в руках огромный букет тюльпанов, на лице сияющая улыбка, будто она только что выиграла в лотерею.

— О, — она бросает на меня вопросительный взгляд. — Я что-то пропустила? Кто это был?

— Ты про кого? — непонимающе хлопаю глазами.

— Про тех красавчиков, которые выскочили отсюда как ошпаренные, — Ленка смотрит на меня с подозрением, как будто я у нее что-то украла.

— Парни с яхты, — пожимаю плечами и киваю в сторону бедлама, который Игорь и Артем пытаются разгрести.

— Ммм… Какие экземпляры… Так бы и съела, — плотоядно улыбается подруга.

— Такими и подавиться можно, — фыркаю я.

— А ты с ними разговаривала? — глаза Ленки загораются бешеным огнем.

Я молча машу рукой, а потом снова достаю блокнот, потому что новые строчки так и крутятся в голове, не давая мне покоя. Надо срочно записать, а то забуду.

— И что они хотели? — не унимается девушка, подзывая официанта.

— Познакомиться. Но я их отшила.

— Ты дура? — Лена смотрит на меня выпученными глазами. — Как? Как можно было отшить таких мальчиков… еще и при яхте?

— Слишком самоуверенные. Как будто мир крутится вокруг них.