— Хочу тебя, — взволнованно шепчу я, не выдерживаю первая. — Хочу всего, без остатка.

Губы мажора снова находят мои. На этот раз он целует без прежней осторожности, а с открытой, необузданной страстью. Руки скользят по моему телу, исследуют, дарят наслаждение. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь пальцами за его плечи, прижимаюсь ближе, ближе, еще ближе, будто пытаясь слиться с ним воедино.

Комната наполняется нашими вздохами, стонами, прерывистым дыханием. Свет вечернего солнца пробивается сквозь шторы, рисует золотые полосы на стенах, на полу, на наших переплетенных телах.

Время теряет смысл. Есть только мы двое, ставшие одним целым. Два сердца, бьющиеся в унисон. Две души, наконец, нашедшие друг друга.

Когда все заканчивается, мы лежим, тесно прижавшись друг к другу. Игорь гладит меня по волосам, целует в макушку. Я слушаю, как постепенно успокаивается его сердцебиение, и чувствую, как внутри разливается невероятное, всепоглощающее счастье.

— Я никогда тебя не отпущу, — шепчет он.

Поднимаю голову, смотрю в его глаза, такие спокойные, счастливые, любящие, и улыбаюсь:

— И не надо. Я никуда уходить не собираюсь.

Он улыбается в ответ, прижимает меня к себе крепче, и мы замираем так, уставшие, опустошенные и бесконечно счастливые.

— Никуша, а мы когда к твоим родителям поедем знакомиться? — Игорь поворачивается на бок и подпирает рукой голову. — Я же должен попросить твоей руки.

— Захаров, ты же меня знаешь всего ничего, — удивленно смотрю на мажора. — Вдруг я завтра тебе надоем, а ты уже предложение сделал. Может, стоит все обдумать?

— Ты мне отказываешь? — в глазах Игоря сквозит неприкрытое волнение.

— Так, ты, вроде как, и не предлагал, — я, еле-еле скрывая улыбку, стараюсь выглядеть серьезной.

Но мажор замечает мое настроение. Вскакивает с кровати, заматывается в простыню на манер древнеримской тоги и становится передо мной на колено.

— Ника Пискунова, ты станешь моей женой? — торжественно произносит он, протягивая ко мне руку.

— А подумать можно? — у меня уже нет сил скрывать свое волнение и радость, губы непроизвольно растягиваются в широкой улыбке.

— Можно, — Игорь улыбается мне в ответ. — Минуту.

— Я согласна, — выдыхаю я.

— Тогда поехали покупать кольцо и заодно заедем к твоим родителям, — Захаров вскакивает и начинает быстро одеваться.

— Что вот так сразу? — растерянно спрашиваю я. — Мне надо маму предупредить.

— Никого не надо предупреждать, — Игорь уже стоит полностью одетый и выжидательно смотрит на меня. — Так будет лучше.

— Но там же мой папа… Он опять будет хамить…

— Ничего. Я переживу. Главное, чтобы он свое хамство пережил.

— Ну, ты же не собираешься его бить? — испуганно спрашиваю я, судорожно натягивая джинсы и футболку.

— Да нет, конечно, — мажор целует меня в щеку, и мне становится немного спокойнее.

Когда мы подходим к моему подъезду, на моем пальчике сверкает тоненький золотой ободок с голубым камешком. Отец встречает нас на крыльце, как всегда, с бутылкой пива в руке. Я вижу, что он еще не пил, а только собирается, поэтому и смотрит на нас хмурым взглядом.

— Ааааа, явилась? — бросает он мне, косясь на Игоря. — А этого зачем притащила?

— Меня никто не тащил. Я сам пришел, БА-ТЯ, — усмехается Игорь. — В дом-то приглашать будешь?

— А ты кто такой, чтобы тебя в дом приглашать? — рычит отец.

— Да зять я ваш, будущий, — Захаров улыбается шире. — И зовут меня Игорь.

Отец переводит ошарашенный взгляд с меня на Игоря и обратно.

— Пойдемте уже, а то вон уже зрители собрались, — тихо говорю я, замечая на балконе тетю Клаву, да и дядя Миша окошечко приоткрыл, чтобы лучше слышать.

— Ну, пошли, — хмуро говорит отец и входит в подъезд.

Захаров весело подмигивает мне и входит следом, а я завершаю эту процессию.

Мама сразу же начала хлопотать, накрывая на стол. Отец был неразговорчив и хмур, а я не знала, как себя вести. Только мажор был весел и разговорчив. Постепенно мама включилась в беседу, а потом и отец начал бросать какие-то фразы.

— Мы завтра подаем заявление в ЗАГС, — радостно сообщает Захаров.

Мама тихо всхлипывает и радостно бросается нас обнимать.

— Надо же и такую кастрюлю своя крышка нашлась, — бурчит отец.

Игорь разворачивается и тяжело смотрит на папу.

— Надеюсь, что это будет последний раз, когда я слышу такие слова в адрес своей будущей жены, — холодно говорит Захаров, и я смотрю, как отец буквально сжимается под его тяжелым взглядом. — А то я могу обеспечить вам незабываемый отдых в одной из специализированных клиник города.

От его тона даже у меня бегут по спине мурашки, но я понимаю, что теперь и у меня, и у мамы есть защита.

Свадьбу мы отпраздновали скромно, но душевно. Именно Борис Петрович настоял на хотя бы небольшом торжестве. Он хотел, чтобы все было как положено.

Я в простом белом платье, без лишних кружев и фаты. Игорь в классическом костюме, но без галстука, потому что он, видите ли, не любит эти удавки.

Лена и Артём стали у нас свидетелями. Они очень сблизились, когда Игорь лежал в больнице. По их горящим взглядам мы с Захаровым сразу поняли, что они теперь вместе, хотя Ленка молчала как партизанка, хотя на нее это совсем непохоже.

Тетю Клаву Игорь тоже пригласил на наше маленькое торжество. Он до сих пор вспоминает ледяной душ, который она ему устроила.

Мама все время плакала от счастья, а отец хмуро улыбался в сторону, но все же подошел нас поздравить.

— Береги ее, — говорит он Игорю, протягивая руку.

— Обязательно, — Игорь пожимает ее крепко. — Обещаю.

— За мою новую семью, — громко говорит Борис Петрович, поднимая бокал. — За Нику, которая сделала моего сына счастливым. За вас, дети! Горько!

Мы целуемся под громкие крики и аплодисменты. Я чувствую, как внутри разливается тепло. Не думала, что когда-нибудь буду так счастлива.