Я отступила в сторону, позволяя ей подойти. Нора опустилась на колени рядом с Люсин, осторожно отодвинула одеяло и осмотрела место, где ещё вчера была рана. Её брови взлетели вверх, а губы приоткрылись от удивления.

— Эйру милостивая… — прошептала она, её пальцы замерли над кожей Люсин. — Это… это чудо.

Она повернулась ко мне, её глаза сияли, будто в них зажёгся свет Большой Луны.

— Ты и правда банфилия, — сказала она, её голос дрожал от благоговения. — Слава Эйру! Слава Эйру!

Я растерялась, не зная, что ответить. Мои руки всё ещё помнили тепло медальона, шёпот ветра, слова, что текли через меня, но я не была уверена, что понимаю, что сделала. Нора поднялась, её лицо светилось радостью, и, не сказав больше ни слова, она поспешно направилась к двери.

— Нора, подождите! — окликнула я, но она лишь махнула рукой, словно не могла сдержать своего восторга, и исчезла за порогом.

Я посмотрела на Люсин, которая слабо улыбнулась. Ей нужно было ещё немного поспать. Укрыла её одеялом и отошла к печи, чтобы развести огонь и согреть воды. Но не успела я подбросить дрова, как дверь снова скрипнула.

На сей раз пожаловал Эоган.

— Инген Келлахан, — произнёс он почти официально, — старейшина Мойра желает видеть вас и девочку. Немедленно.

Моё сердце сжалось. Что могло случиться? Зачем старейшина позвала нас так срочно?..

— Люсин ещё слаба… — пробормотала я.

— Мойра настаивает, чтобы вы обе явились, — сказал Эоган. — Я принёс одежду, — он указал на свёрток, который держал в руках. — Переоденьтесь и следуйте за мной.

Я подошла к Люсин и мягко коснулась её плеча.

— Люсин, милая, ты сможешь встать? — спросила я.

Она открыла глаза, её взгляд был яснее, чем раньше. Слабо кивнув, она медленно села, придерживаясь за скамью. Я помогла ей подняться, чувствуя, как её тело подрагивает от слабости, но держится.

Эоган протянул мне свёрток и вышел за дверь. В свёртке оказались два платья — одно для меня, из тёмно-зелёной ткани с вышивкой в виде листьев, и другое, поменьше, для Люсин, светло-голубое, с простым узором из спиралей. Я помогла Люсин переодеться, затем надела платье сама.

Эоган повёл нас прочь от дома. Утренний воздух был холодным, пах лесом и влажной землёй. Мы шли по узкой тропинке, ведущей к центру селения. По обе стороны тропы стояли дома, сложенные из камня и дерева, с соломенными крышами. Люди, встречавшиеся нам, провожали нас любопытными взглядами, но никто не заговаривал. Я держала Люсин за руку, чувствуя, как её пальцы сжимают мои.

Когда мы вышли на центральную площадь, моё сердце замерло. Там собралась вся община — десятки людей, мужчины и женщины, старые и молодые, стояли полукругом, их лица были полны ожидания. В центре, на возвышении из плоских камней, стояла Мойра О’Кранн, старейшина клана Древа. Её седая коса была уложена вокруг головы, как корона, а глаза, острые, как лезвие ножа, смотрели прямо на нас. Рядом с ней стояла её свита — несколько мужчин и женщин, одетых в тёмные плащи с вышивкой в виде ветвей.

Я сжала руку Люсин, стараясь не показать, как сильно боюсь. Что, если Мойра узнала, что Люсин — волчица? Что, если она решит, что мы не заслуживаем их доверия? Мысли вихрем кружились в голове, но я заставила себя выпрямиться и встретить взгляд старейшины.

— Эйлин Келлахан, — произнесла Мойра. — Подойди. И дитя тоже.

Я почувствовала, как Люсин задрожала, но она шагнула вперёд вместе со мной. Мы остановились перед Мойрой, и я заметила, как её взгляд смягчился, когда она посмотрела на девочку.

— Покажи мне, дитя, — сказала старейшина, протягивая руку.

Люсин нерешительно шагнула ближе, и я отпустила её руку, хотя всё внутри меня кричало, чтобы защитить её. Мойра наклонилась, её пальцы осторожно приподняли подол голубого платья, чтобы осмотреть место, где была рана. Её брови удивлённо приподнялись, а толпа вокруг зашепталась.

— Мне говорили, что дитя было при смерти, — сказала Мойра, её голос стал тише, но всё ещё звучал властно. — Но ты вылечила её, Эйлин Келлахан.

Я сглотнула, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня.

— Я… я ведь говорила, что происхожу из древнего рода филидов. Я произнесла заклинания, — тихо сказала я. — И всё получилось. С благословения Эйру.

Мойра долго смотрела на меня, её глаза будто проникали в самую душу. Я ждала, что она обвинит меня, что скажет, что я чужак, что я не та, за кого себя выдаю. Но вместо этого её губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ну что ж, — произнесла она, выпрямляясь. Её голос стал громче, обращаясь ко всем собравшимся.:— С этой минуты Эйлин Келлахан и её дитя Люсин — не просто наши гости. Клан Древа признаёт вас частью общины. Да будет так!

Толпа взорвалась одобрительными возгласами. Я почувствовала, как напряжение в груди отпускает, и посмотрела на Люсин. Её глаза блестели, но теперь в них была не только слабость, но и надежда. Я взяла её за руку, и мы стояли вместе, окружённые людьми, которые, кажется, действительно приняли нас как своих.

Солнце лениво поднималось над кронами деревьев, заливая поселение клана Древа мягким золотистым светом. Я сидела на пороге дома, который теперь уже по праву считала моим, и смотрела, как утренний туман стелется над грядками, которые мы с Люсин и соседями заботливо засадили морковью, репой и капустой. Земля вокруг преобразилась: некогда заросший сорняками участок теперь был аккуратно расчищен, а вдоль тропинки к дому тянулись ровные ряды овощей, окружённые низким плетёным забором. Эоган и несколько других мужчин из клана помогли нам полностью отремонтировать фасад и внутреннюю отделку дома, а другие сельчане принесли саженцы трав, которые теперь благоухали под окнами — тимьян, ромашка, мята.

Внутри дома тоже всё изменилось. Печь, которую мы с Эоганом так старательно чистили, теперь пылала ровно, её камни блестели от жара, а дымоход больше не пропускал дым обратно. Полки вдоль стен заполнились моими изделиями — чашками, кувшинами, мисками, каждая с вырезанными узорами. Эти узоры, как и мои заклинания, приходили ко мне словно из глубины памяти, чужой и моей одновременно. Я до сих пор не понимала, как это работает, но каждый раз, когда мои пальцы касались глины, я чувствовала тепло медальона на груди и шёпот, который вёл меня, словно невидимая нить.

Люсин сидела на скамье у окна, плетя корзинку из тонких ивовых прутьев, чему её научила Нора. Её пальцы двигались ловко, хотя иногда она морщилась, сосредотачиваясь. Она давно поправилась — рана затянулась, не оставив даже следа. Я наблюдала за ней, и моё сердце сжималось от нежности.

Она больше ни разу не заговаривала о своём родном клане Волков, не грезила о возвращении, но я замечала в её глазах тоску, когда кто-то упоминал её народ. Слухи, доходившие до клана Древа, были мрачными: говорили, что Волки уничтожены, а Бертрам О’Драйк и его Драконы теперь правят всем побережьем Ирландского моря. Эти вести приходили с торговцами, с редкими путниками, и каждый раз я отмечала, как Люсин замирает, вслушиваясь, а потом молча уходит к себе, пряча лицо.

— Эйлин, посмотри! — позвала она, поднимая корзинку. — Уже похоже?

Я улыбнулась, подходя ближе. Корзинка была немного кривоватой, но для первого раза — вполне достойной.

— Отлично, милая, — сказала я, потрепав её по волосам. — Ещё пара таких, и мы сможем продавать их вместе с моими чашками.

Она засмеялась, её глаза загорелись, и на миг тоска в них исчезла. Я старалась держать её занятой, учить всему, что знала сама, — от плетения до вырезания узоров. Люсин оказалась способной ученицей, хотя её больше тянуло к резьбе по дереву, чем к глине. Иногда я замечала, как она вырезает на куске коры силуэты волков, её движения были такими же точными, как мои, когда я работала с резцом.

Я вернулась к гончарному кругу, который теперь стоял в центре комнаты, рядом с печью. Он всё ещё скрипел, но я научилась чувствовать его ритм, подстраиваться под его капризы. Сегодня я работала над небольшим кувшином, который заказала Нора для хранения мёда. Глина под моими пальцами была мягкой, податливой, и я чувствовала, как знакомое тепло разливается по рукам, поднимается к груди, где висел медальон. Когда я начинала лепить, мир вокруг будто затихал — оставались только я, глина и шёпот, который становился всё яснее с каждым днём.