Она нахмурилась, её брови сдвинулись, и я поняла, что она не знает, что такое банфилия. Её страх был таким осязаемым, что я чувствовала его кожей.

— Ты врёшь, — прошептала Люсил. — Обманываешь…

— Нет, — твёрдо сказала я, положив руку на её плечо, стараясь, чтобы прикосновение было мягким, успокаивающим. — Клянусь тебе, Люсин, я не с Драконами. Я не причиню тебе вреда. Я… я защищала тебя там, на алтаре. Помнишь?

Она смотрела на меня, её глаза наполнились слезами, но она не отстранилась. Я видела, как она борется с собой, пытаясь понять, верить мне или нет.

— Где… где мой клан? — спросила она, её голос сорвался.

Я сглотнула, чувствуя, как ком в горле становится тяжелее.

— Я не знаю, Люсин, — честно призналась, опуская взгляд. — Но я знаю, что нам нужно уйти подальше. Тебе нужно вылечиться, стать сильнее. Мы найдём безопасное место, я обещаю.

Она молчала, её глаза всё ещё были полны страха, но она кивнула, едва заметно. Я помогла ей устроиться поудобнее, укутывая её плотнее в плащ. Потом собрала немного веток, сложила их рядом и попыталась развести костёр, чиркая камень о камень, но мои руки дрожали, а сырость не давала огню разгореться. В итоге я просто села рядом с Люсин, прижимая её к себе, чтобы хоть немного согреть.

— Спи, — шепнула я, гладя её по голове. — Всё будет хорошо.

Девочка закрыла глаза, её дыхание стало ровнее, и я почувствовала, как усталость накатывает на меня, также утягивая в сон. Но я не могла позволить себе расслабиться. Лес был живым, он шептался, скрипел, и каждый звук заставлял моё сердце содрогаться. Я сжала амулет на шее, его тепло было единственным, что напоминало мне о силе, которую я ещё не понимала.

Ночь прошла в тревожном полусне, я вздрагивала от каждого шороха, но никто не пришёл. Когда первые лучи солнца пробились сквозь листву, я осторожно подняла Люсин. Она была слишком слаба, чтобы идти, и я взяла её на спину, чувствуя, как её лёгкое тело прижимается ко мне. Плащ, которым я её укрыла, теперь был её единственной одеждой, а моё платье, порванное и грязное, едва держалось на плечах.

Мы двинулись вдоль ручья, его журчание было единственным звуком, который нарушал тишину леса. Люсин молчала, её руки слабо обхватывали мои плечи, и я чувствовала её дыхание на своей шее. Так мы шли несколько часов кряду, лес становился гуще, а ручей вёл нас всё дальше от моря, от Драконов, от всего, что осталось позади. Вскоре он вывел нас к полноводной реке, и я зашагала вдоль неё, стараясь не думать об усталости и страхе.

Внезапно я замерла.

Шорох…

Едва уловимый, но он был — хруст ветки, шелест листвы, слишком близкий, слишком целенаправленный.

Я остановилась, прижав Люсин крепче, и моё сердце заколотилось. Лес, только что казавшийся пустым, ожил. Тени шевельнулись среди деревьев, и я почувствовала, как холод пробирает меня до костей. Глаза, скрытые в листве, следили за нами. И этих глаз я различала всё больше и больше с каждой секундой.

Мы оказались окружены.

Мы замерли в ожидании, что случится дальше. Бежать было бесполезно — куда ни глянь, всюду таился кто-то невидимый, но то, что среди зелёных зарослей находились люди, не подлежало сомнению. Я оглядывалась в панике, всё крепче сжимая руку Люсин. Девочка тоже боялась, ещё сильнее моего, но я уже поклялась себе защитить её, чего бы мне это ни стоило.

Внезапно ветви впереди расступились, и нам навстречу вышла женщина — высокая, величественная, с лицом, изборождённым глубокими морщинами. Она восседала на крупном чёрном жеребце и неторопливо двигалась, окружённая несколькими всадниками и группой пеших воинов.

Женщина опустила взгляд на меня. Несмотря на зрелый возраст и седые волосы, осанка этой женщины оставалась царственной, а глаза, тёмные и проницательные, словно читали мои мысли. Волосы были собраны в тугой узел под зелёным плащом, украшенным вышивкой в виде листьев и ветвей. На её плечах висела мантия из грубой шерсти, а в руках она сжимала длинный посох, увенчанный резным изображением.

Рядом с ней ехали её приближённые — трое мужчин и одна женщина, все в похожих плащах, с копьями и луками за плечами. Их лица были суровыми, загорелыми от солнца и ветра, а волосы переплетены с перьями и лентами, что придавало им диковатый вид. Пешие воины, шедшие позади, были одеты в лёгкие кожаные доспехи, украшенные растительными узорами, а их сапоги утопали в мягкой подстилке леса.

— Кто вы такие и что делаете в наших лесах? — раздался голос седовласой незнакомки, глубокий и властный, эхом отразившийся от стволов деревьев.

Она слегка наклонилась вперёд, её конь нетерпеливо переступил копытами, а взгляд оставался пристальным и немигающим.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжалось от страха, но всё же заставила себя говорить:

— Меня зовут Эйлин, гриан.* А это моя дочь Люсин, — начала я. — Я банфилия. Мы бежали от войны, которая разгорелась на побережье. Ушли в лес, чтобы укрыться.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Ложь была единственным выходом, и я надеялась, что смогу убедить её. Мой взгляд метнулся к девочке, и я умоляюще посмотрела на неё, надеясь, что она поймёт. Её глаза, большие и ясные, встретились с моими, и она кивнула, её губы слегка дрогнули.

Женщина прищурилась, её взгляд стал ещё острее.

— Банфилия? — переспросила она, её тон был полон сомнения. — Насколько нам известно, все филиды исчезли без следа. Никого не осталось.

— Но я говорю правду, — настояла я. — Моё имя — Эйлин Келлахан. Я из древнего рода филидов, последняя банфилия.

— Вот как? Келлахан? — переспросила женщина и переглянулась с другой незнакомкой, что сидела на коне по правую сторону. — Значит, утверждаешь, что ты — Келлахан?

— Всё верно, — подтвердила я и слегка поклонилась. — Я жила со своей семьёй в доме у моря. Все мои родные действительно погибли. Кого-то забрала болезнь, кого-то не пощадил морской шторм. Но мне удалось выжить вместе с дочерью. Мы бежали, чтобы спастись.

Женщина долго молчала, её взгляд переходил с меня на девочку, а затем обратно. Наконец, она кивнула, хотя её лицо оставалось непроницаемым.

— Откуда вы бежите? — спросила она, её голос смягчился, но всё ещё звучал настороженно.

— Из тех мест, где теперь неспокойно, — ответила я, опустив глаза. — Волки и Драконы развязали войну. Я не имею к этому отношения, мы просто хотим найти мирное место.

— А известно ли тебе, Эйлин Келлахан, кому принадлежат эти леса?

Я с трудом вздохнула и осторожно произнесла:

— Клану Древа, гриан…

— Так и есть, — подтвердила она. — Меня зовут Мойра. Я — старейшина клана О’Кранн. Вы находитесь на нашей территории, Эйлин. И я решаю, можете ли вы тут пребывать или должны немедленно покинуть пределы нашего клана. Незаконное вторжение грозит наказанием, Эйлин.

— Простите нас, — я опустила голову ещё ниже. — Мы не желали вторгаться без приглашения. Судьба вынудила нас. И я прошу вас о снисхождении. Дайте нам остаться. Мы с дочерью хотим просто жить и приносить пользу. Конфликты — не наш удел.

— И не наш, — после некоторого раздумья согласилась Мойра. — Сегодня в Большую Луну жрецы узрели «великое пламя». Именно поэтому мы вышли проверить окружающую территорию. Значит, вот, что означало знамение — Волки и Драконы вступили в последнюю схватку…

— Мне неизвестно, чем закончилась битва, — сказала я осторожно. — Но, боюсь, эта бойня мало кого позадила.

Мойра чуть склонила седую голову набок:

— Нам не нужны лишние проблемы ни с кланом Фэаль, ни с кланом О’Драйк, — сказала она решительно. — Они нам не враги и не друзья. Пусть разбираются сами, но их междоусобицы не должны коснуться наших земель.

— Понимаю, гриан Мойра, — покорно ответила я, стараясь сохранить максимальное спокойствие и убедительность. — Филиды придерживаются тех же порядков. Но сейчас мне и моей дочери грозит опасность. Мы просим вашей защиты. Позвольте нам остаться. Клянусь служить вам с честью.