— Откуда тебе знать, чего именно я хочу? — улыбнулась.

— Мы вместе сокрушим всех! Мы сокрушим этот мир!

— Я хочу покоя, Марс. А ты — не тот, кто может это мне дать. Я больше не хочу страдать. Раньше я желала свободы, но она оказалось проклята. А может я была проклята с самого своего рождения, как знать? В этой жизни я никогда не буду свободна.

— Остановись!

— Никогда. Я уже говорила — у меня есть только один путь. Вперед. Даже если больно. Даже если страшно. Даже если это заставит меня пожертвовать своей жизнью, — сила разлома рядом с нами иссякла, а свечение практически исчезло. — Ни ты, ни твои боги больше не получат доступ к моего разуму никогда. Уж это я тебе обещаю. Ты будешь заперт в своем разрушенном мире с твоими богами. Ты будешь только смотреть и сгорать от злости. Ты больше ничего не сможешь сделать, — прошептав последнюю часть заклинания, оторвалась от его лица и силой сбросила себя с мечей. Кровь хлынула и стала окрашивать землю в багровый цвет.

Мужчина в неверии отступил назад к разлому, а из него показалась стая черных лап. Они хватали его за ноги, утягивая вниз.

— Это еще не конец! Я вернусь! Родится еще кто-то подобный тебе, и я попытаюсь снова.

— Не в этой жизни, — лапы охватили его тело и затащили в разлом. Под оглушающий звук грома земля в последний раз задрожала и свечение пропало, оставляя после себя разорванную в клочья землю. Но теперь это была просто земля. Контур спал, а я упала вниз.

Зрение затуманилось, все вокруг меня представляло собой смазанные пятна. Я не знала, что происходило вокруг. Чувствовала только сильные руки, подхватившие меня и металлический привкус во рту. Знакомый голос что-то шептал мне, но я уже не слышала его. Слабость окончательно захватила мое тело. Внезапно перед глазами стали проскальзывать воспоминания. Перед глазами застыл образ нас. Наша первая встреча, наши касания и поцелуи. Наши разговоры и объятия. Наши препирания и ссоры. Наше все. И это было прекрасно. Я уже давно нашла свой покой, хоть и не замечала этого. Безумие украло у меня все. Безумие украло у меня нас. Нас, которыми мы могли бы быть, но не стали. Голоса отобрали у меня все. Свобода, к которой я так стремилась всю свою жизнь, принесла мне только безумие и боль, а забрала слишком многое. Любовь окутала меня, унося с собой страдания. Ах, если бы я могла повернуть назад! Но я не могла. Наш путь состоял в ежеминутном выборе. И мой выбор привел меня в это самое мгновение.

— Люблю… — прошептала. — Люблю… — краем сознания я слышала чей-то беспомощный крик. — Люблю… Всегда и навечно.

Я так часто находилась на грани смерти, что уже не боялась ее. Я боялась лишь не успеть признаться в своих чувствах. И когда я уже не могла подумать, что могу испытывать больше боли, она вновь постучалась. Сердце охватило такая агония, но кричать я не могла. Лишь хватала воздух.

— Не уйдешь, не позволю. Ты будешь жить. Ты будешь жить, Амара! Будешь… жить… — мощный импульс пронзил мое тело, после чего тьма вновь прибрала меня к рукам.

Вклинившись между ними, Амара подписала себе приговор. Деймос никогда в своей жизни не ощущал такого опустошения. Такой беспомощности. Что же это? Он не был способен на чувства, ведь он не человек. Но в тот момент, когда он осознал, что именно сделала девушка, его холодное сердце ударило о грудь так сильно, что стало больно. Держа умирающую Амара в своих объятиях, он увидел, как бои прекратились. Оставшиеся демоны застыли, мертвые и одичавшие обступили их со всех сторон. Каждый из них чувствовал ее боль, каждый из них ощущал, как жизнь покидала ее прекрасные глаза. Телепаты со слезами на глазах застыли в беспомощности. Каждый из них понимал, чем она пожертвовала ради каждого выжившего.

— Люблю… — признание слетело с ее окровавленных губ. — Люблю… — сдавленно шептала девушка. — Люблю… Всегда и навечно…

Счет пошел на секунды, и он знал, что не может просто отпустить ее. Огромный злой бог Смерти не представлял свою вечность без нее. Его когти вонзились в ее сердце и сжали его в тисках.

— Не уйдешь, не позволю. Ты будешь жить. Ты будешь жить, Амара! Будешь… жить…

Он нес за собой только смерть, но сегодня… сегодня он не мог подарить ее той, кого ждал всю свою жизнь. Прошептал слова заклинания, уповая на то, что успеет. Магия заклубилась в его руках и перетекла в ее трепещущее сердце. Огонь, струящийся по его телу, охватил девушку. Она сгорала в его объятиях, пока от нее остался лишь пепел. Кто-то рядом навзрыд зарыдал, кто-то истошно закричал. Пламя взметнулось высоко, поглотив пепел, и спустя некоторое время сквозь него стали проглядывать знакомые черты. Изящные изгибы пока еще холодного бледного тела, украшенного витиеватой черно-багровой вязью. Она возрождалась из пепла, боли и огня. Разрушенная до основания, она подобно птице фениксу возрождалась. Только вот ее прекрасные глаза были закрыты, сердце не билось, а грудная клетка не поднималась от дыхания. Он поднял ее обнаженное тело и обнял. Его губы нашли ее ледяные. Это был не поцелуй жизни, он вдыхал в ее легкие то, на что был способен лишь он. Он вдыхал в нее смерть. Свою силу, часть своей души. Огонь еще раз пробежался по ее коже, после чего угас.

— Она? — голос Филата раздался рядом, и Деймос поднял свои глаза на друга. Тот сжимал в своих объятиях рыдающую Селену.

— Не знаю… Время покажет, — тьма обернула ее коконом, укрывая тело черным плащом. Мужчина поднялся с колен, держа в руках тело Амары. — Я сделал все, на что был способен. Теперь дело за ней. Я верю… я надеюсь, что она найдет в себе силы бороться за жизнь. За нас.

Деймос обвел взглядом поле боя. Тела солдат, павших мертвых, одичавших и демонов усеяли его. Выжившие столпились неподалеку в ожидании. Со стороны павшей Иридии демоны сгоняли оставшихся жителей. Они в ужасе осматривались по сторонам. Женщины, мужчины и дети. Жажда мести и скорбь поглотила его тело. О, как он хотел уничтожить всех! Никто из них не стоил ее жизни. Однако она бы не одобрила. Она бы хотела дать им второй шанс. Она изначально не дала демонам рассправиться с ними, и он уважал ее решение.

— Уничтожьте лабораторию и все военные объекты. Я хочу чтобы от них не осталось даже напоминания. Разрушьте стены Иридии и Медеи, — отдал приказ. — Забудьте то, что знали, — обратился к жителям. — Ничто не будет как прежде. Она бы этого хотела. Я дам второй шанс каждому, кто просто захочет жить. Те, кто из вас не подчинится, кто захочет того, что было раньше, я не пощажу. Новый мир будет построен по моим правилам. Больше никаких страданий, никакой боли. Если желаете иного, падете рядом и пополните армию мертвых, — он махнул мощной рукой, и тела павших стали подниматься. С красноватым свечением в мертвых глазах и оглушающим скрежетом. — Трифон, Лан, ступайте в Медею, огласите мою волю. Я больше не желаю воевать. Найдите ее правителей и приведите ко мне. Я дам всем три дня на размышления. После наступит новая эра. Бром и Гор останутся здесь и проследят за всем. Три дня и точка. Филат, мы возвращаемся.

— Что делать с одичавшими и демонами? — спросил Фил.

— Одичавших сопроводить к их поселениям и изолировать, а демонов доставить в Пиррос. Если… — он нахмурился, — нет, как только она очнется, решит, что с ними делать. Это ее армия и ее ответственность, — он обвел взглядом телепатов и жителей, — три дня, — леденящим душу голосом обозначил срок. — И ни днем больше, — тьма охватила их и унесла прочь.

Что есть свобода? Свобода есть независимость и отсутствие ограничений разного характера. Возможность не только мечтать, но и воплощать свои мечты и желания в реальность. Звучит опьяняюще, не так ли? Для меня так уж точно. Многие годы, глядя на безликие стены вокруг меня и людей, патрулирующих периметр вокруг моей темницы, я могла лишь мечтать и только, пока кроме ненависти во мне не осталось ничего. Мое сердце окаменело настолько, что моментами мне казалось, что оно никогда не оживет. Время жестоко, люди жестоки, и я как никто другой познала это на своей собственной шкуре. И так было до момента, пока в мою жизнь не ворвался тот, кто снес мои оковы, наградив меня проклятой свободой. Она принесла мне силу и отобрала разум. Она наградила меня безумием и жаждой разрушения и боли. Монстр, обитавший внутри, вырвался наружу. Я стала нести смерть и хаос. Я тонула в своей боли, не обращая внимания ни на что, кроме жажды мести. И перед своей смертью я воистину прочувствовала цену своей проклятой свободы. Могло ли быть все иначе? Полагаю, что да. А может и нет. Кто знает? Сейчас все это неважно. Каждый расплатился за свои грехи и ошибки, и я не стала исключением. Ничто не может послужить оправданием за это.