— Это девушка, — тихо сказал я, продвигаясь выше. Нащупал покрытое холодной испариной лицо с явно знакомыми чертами. — София, это Ингрид!

— Ингрид? — София мгновенно оказалась рядом. Ее движения в темноте были точными, как у хищника. — Она жива?

— Пульс есть, но слабый, — я приложил пальцы к шее девушки. Сердце билось неровно, словно птица о прутья клетки. — Эй, Ингрид! Приди в себя!

Я осторожно похлопал ее по щекам. Никакой реакции. Мое зрение наконец адоптировалось к темноте. Света было очень мало, но на удивление я стал более-менее видеть. Девушка была бледна как смерть, ее губы посинели. В груди шевельнулся липкий страх. Если она умрет прямо здесь, в этой сырой яме, это будет… неправильно. После всего, через что мы прошли.

— Дай я, — жестко сказала София. Она оттеснила меня в сторону и принялась действовать более профессионально. Надавила на какие-то точки под ключицами, затем резко, но расчетливо растерла ей уши. — Ингрид! Очнись! Это приказ!

Слово «приказ» подействовало лучше любых пощечин. Ингрид судорожно вздохнула, ее тело выгнулось дугой. Из горла вырвался хриплый сдавленный крик, полный первобытного ужаса. Она задёргалась в руках Софии, отбиваясь от невидимых врагов.

— Нет! Пустите! Не трогайте! — визжала она, срывая голос.

— Тихо! Успокойся! Это я, София! — инквизитор перехватила ее запястья стальной хваткой, не давая навредить ни себе, ни нам. — Ингрид, посмотри на меня! Посмотри на меня, черт возьми! Мы свои!

Понадобилось около минуты напряженной борьбы, прежде чем взгляд Ингрид сфокусировался. Она тяжело дышала, ее грудь ходила ходуном. В тусклом свете я видел, как расширены ее зрачки. В них плескался такой концентрированный ужас, что мне самому стало не по себе.

— София? — ее голос дрожал, готовый вот-вот сорваться в истерику. — Акиро? Вы… вы живы?

— Живы, — спокойно, но с нажимом ответила София, продолжая удерживать ее за плечи, чтобы заякорить в реальности. — И ты тоже. Дыши ровно. Вдох. Выдох. Вот так. А теперь соберись и скажи мне: что последнее ты помнишь? Как ты здесь оказалась?

Ингрид всхлипнула. Ее затрясло крупной дрожью. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от воспоминаний, которые лезли ей в голову.

— Они… они ворвались, — прошептала она, и по ее грязным щекам покатились слезы. — Демоны. Прямо в ратушу. Мы ничего не успели сделать.

Мы с Софией переглянулись. В темноте ее лицо казалось высеченным из камня. В ратуше был госпиталь и находился он в тылу, под охраной. Как нечисть могла туда прорваться?

— Рассказывай подробно, — скомандовала София тоном, не терпящим возражений. Видимо ее внутренний командир взял ситуацию под контроль. — Сколько их было? Какого ранга? Кто руководил?

— Я… я не знаю, — Ингрид замотала головой, слезы капали на изодранную куртку. — Все произошло слишком быстро. Сначала грохот. Потом двери просто рухнули. Их были десятки… Огромные твари с черной кожей и горящими глазами. Они не сражались. Они просто… убивали. Рвали на части раненых прямо на койках.

Меня замутило от нарисованной ею картины. Я сам вырос в трущобах и видел много дерьма, но резня беспомощных в госпитале — это уровень жестокости, от которого стынет кровь.

— Лекари пытались защищаться? — продолжала давить София.

— Да, но что они могли сделать против орды? — Ингрид судорожно сглотнула. — Старшего лекаря разорвали пополам на моих глазах. Потом… потом один из них посмотрел на меня. Он был не такой, как остальные. Выше. И от него несло такой густой демонической силой, что я не могла даже вздохнуть. Он просто подошел, схватил меня за шею, и я отключилась.

— А дальше? — не унималась София. — Ты должна была где-то очнуться до того, как попасть сюда. Думай, Ингрид! Любая деталь может спасти нам жизнь!

Девушка зажмурилась, пытаясь выудить воспоминания из травмированного сознания.

— Лагерь… да, я очнулась в их лагере, — голос Ингрид стал совсем тихим, а после и вовсе превратился в шепот. — Вокруг были костры. Клетки. Я видела других пленников, но они все были… они были как пустые оболочки. Одержимые или готовились ими стать. Запах серы и жженого мяса. Я попыталась пошевелиться, но меня ударили по голове. Дальше — темнота. А теперь я здесь, с вами.

София шумно выдохнула сквозь зубы. И я ее прекрасно понимал. Ситуация складывалась отвратительная. Если госпиталь уничтожен, а пленных увели в лагерь нечисти, то мы находимся в самом центре демонической клоаки.

— Ты уверена, что убили всех? В госпитале не осталось никого живого? — уточнил я, пытаясь ухватиться за тлеющую надежду.

— Я видела, как они добили последних защитников. Крови было столько, что она залила весь пол, — Ингрид снова затрясло. — Никто не мог там выжить. Никто.

— Интересная теория, девочка моя. Вот только она не сходится с фактами.

Глухой знакомый бас раздался из самого темного угла подвала. Мы втроем подскочили. Ингрид снова вскрикнула, а София инстинктивно приняла боевую стойку, закрывая нас собой.

В углу зашевелилась массивная тень. Раздался тяжелый вздох, скрип суставов, и из мрака, опираясь рукой о стену, поднялся дядька Тихон. Все его тело было перемотано бинтами, кое-где через них проступали темные пятна крови, но он был жив.

— Тихон⁈ — в один голос выдохнули мы с Софией.

— Он самый, — мрачно отозвался он, с трудом делая шаг к нам. — Извините, что не обозначился раньше. Лежал, слушал, пытался собрать мозги в кучу. Голова трещит так, словно по ней тролль дубиной прошелся.

Мой мозг начал перегреваться от несостыковок. Я посмотрел на Ингрид, потом на Тихона.

— Стоп. Секундочку, — я поднял руки, будто пытаясь остановить поток безумия. — Ингрид только что сказала, что госпиталь вырезали под корень. Всех убили. Но ты, старик, здесь. Как ты выжил?

Тихон хмыкнул, морщась от боли в ребрах, и медленно опустился на перевернутый ящик.

— Отличный вопрос, Акиро. Если найдешь на него ответ, дай знать. Я помню только бой в Скрале. Помню, как мы держали оборону, как нечисть перла волна за волной. Потом я получил мощный удар сбоку, а надо мной навис меч демона. Сознание померкло. Я был уверен, что отправлюсь к праотцам. А очнулся здесь, в этой грязной яме, с дикой головной болью и почти целым, мать его, телом. Мои раны, похоже, затянулись, видимо кто-то подлатал.

— Но если госпиталь уничтожен, а ты был там… — начала рассуждать София.

— Значит, меня забрали до резни? Или я оказался в числе тех пленников, которых увели в лагерь? — предположил Тихон. — Но зачем я им живым? Если бы демоны захотели сделать из меня одержимого, они бы не стали меня лечить. Я слишком старый и упрямый для их ритуалов.

Повисла тяжелая пауза. Мы находились в неизвестном подвале в тылу врага, выжившие вопреки всякой логике. И у нас не было ни малейшего понимания, как мы оказались вместе. Пленники из разных точек боя, собранные в одной камере.

София, до этого стоявшая неподвижно, вдруг начала яростно хлопать себя по карманам и поясу. Ее движения становились все более резкими и дергаными.

— Проклятье! — выругалась она, в сердцах пнув земляной пол.

— Что случилось? — спросил Тихон.

— Снаряжение, — сквозь зубы процедила офицер. — На мне нет ничего. Ни меча, ни кинжалов, ни амулетов связи. Даже армейского ремня нет. Только обычная одежда. Они раздели меня до нитки.

Я инстинктивно потянулся к поясу. Пусто. Мой меч исчез! Сердце пропустило удар, но потом я выдохнул. Связь. Я чувствовал ее. Слабую, но стабильную. Меч был неподалеку, а значит дух не покинул меня. Уф, аж легче стало. Вот только где он? Чувствовал где-то справа. Метров сто? Или двести? Не знаю. Не уверен.

— Нас обезоружили, — констатировала София. — Значит, моя теория о пленении подтверждается. Мы все пленники демонов. Вопрос только в том, зачем нас засунули в этот погреб, а не в клетки в лагере?

Я подошел к стене, игнорируя их разговор, и провел рукой по каменной кладке. Камни были холодными, шершавыми, скрепленными глиняным раствором. В нос ударил специфический запах сушеного укропа и старой древесины. Мой мозг, натренированный подмечать детали жизнью в трущобах Гадара, начал выстраивать картинку.