— По штату в моем подчинении должно находиться девять тысяч двести шестьдесят один рядовой боец, — холодно и методично отозвался Ганс Отто Вайнштейн, даже не дрогнув под тяжелым взглядом стратега. — А по факту на данный момент у меня всего семь тысяч четыреста. Более того, согласно регламенту, в строю должен быть двадцать один офицер, но реально их пятнадцать. Еще двое в лазарете после рейдов в Демосфен. И как вы прикажете с таким дефицитом перекрыть периметр в сотни километров? В случае со Скралом инструкция требовала присутствия офицера и двух рядовых, но из-за отсутствия кадров отправились только рядовые. Они проявили некомпетентность. Человеческий фактор, уважаемый Жак Бустьен. Обычный человеческий фактор.

— Вы считаете, что сухая статистика служит оправданием для потери контроля над сектором? — вмешался в разговор Шереметьев, недовольно звякнув эфесом сабли.

— Я не оправдываюсь ни перед ним, — сухой кивок капитана в сторону стратега Сворга был почти оскорбительным, — ни перед вами, Ярослав Олегович. Я просто констатирую факт истощения ресурсов. Мои подчиненные допустили ошибку, за которую я их накажу согласно устава, но это не отменяет критического положения с личным составом во всем Тринадцатом подразделении.

— Не думаю, что взаимные обвинения нам сейчас помогут, — мягко, но властно вмешался Коммодор Зарубин, чувствуя, как астральная проекция в зале начала искрить от напряжения. — Я полагаю, уважаемый Жак Бустьен уже получил ответ на свой вопрос. Не так ли?

— Не совсем, — Жак Бустьен недовольно поморщился, и его тонкие пальцы забарабанили по поверхности стола. — Я поясню, почему поднял этот вопрос именно сейчас. В вашем подразделении, господин Вайнштейн, за последние полгода подобных «ошибок» зафиксировано уже более шести сотен. Из них двадцать не были исправлены до сих пор. И все они оправдывались одинаково: недостатком людей. Город не может терпеть таких погрешностей.

— В условиях, когда мои люди проводят более четырех тысяч расследований в месяц, сто ошибок — это лишь два процента погрешности, — сухо процедил капитан.

— Ой, капитан, перестаньте, — лениво протянул епископ Ульрих III, поправляя массивный амулет. — К чему эти попытки отбелить черное? Всем в этом зале известно, что ваши люди пишут отчеты, не выходя из кабинетов, лишь бы сэкономить время. Ложь в рапортах стала для вашего подразделения такой же привычной, как воздух.

— Вы забываетесь, епископ! — Вайнштейн зло прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный зеленый огонек силы. — Мои люди — не ваша забота. Занимайтесь душами своих монахов и не лезьте в дела Инквизиции!

— Господа! Попрошу тишины! — голос Жака Бустьена прозвучал как удар стального молота. — Я здесь не для того, чтобы судить подразделение Вайнштейна, проверку уже проводят те, кому положено по рангу. Я хочу подчеркнуть другое: за последние полгода количество проявлений нечисти в Тринадцатом секторе возросло в сотни раз. И это системный процесс.

— Естественно, — с превосходством хмыкнул Шереметьев. — И мы уже видим финал этого процесса в пятидесяти километрах от города.

— Нет, вы не поняли, — Жак Бустьен бросил на генерала колючий взгляд. — Я имею в виду, что обнаруженная нами орда — это не кульминация, а лишь очередной элемент в цепочке.

— Вы хотите сказать… — Зарубин подался вперед. — Что эта армия не единственная?

— Этого нельзя исключать. Скорее, я даже уверен в этом. Мы нашли только один очаг заражения, — Жак лаконично пожал плечами и резко махнул рукой над столом.

В тот же миг гладкая поверхность мореного дуба пошла рябью. Из дерева начали прорастать объемные контуры холмов, лесов и поселений Тринадцатого сектора. Это была безупречная духовная проекция карты окрестностей. Возле некоторых селений вспыхнули точки.

— Обратите внимание, — продолжил Жак, указывая на мерцающие огни. — Зеленые — это поселения, которые мы успели перепроверить и подтвердить их безопасность. Желтые — это «мертвые зоны». Демоны там побывали, уничтожили жителей и ушли. Но самое страшное — это красные точки. Их было пять.

Он указал на одну из них, которая мигнула и погасла.

— Эту загадку мы разгадали благодаря отряду лейтенанта Софии Линберг. Там мы нашли орду. Но остаются еще четыре «красных квадрата». Разведка, отправленная туда одновременно с Линберг, не вернулась. Связь оборвалась через пару часов после входа в зоны. Завтра в эти точки отправятся группы из других подразделений. И это будут не рядовые, а опытные офицеры и лейтенанты.

— Вы пригласили в мой сектор чужих инквизиторов без моего ведома? — Вайнштейн нахмурился, и его выправка стала еще более жесткой.

— Это было распоряжение Кардинала, — спокойно встретил его взгляд Жак Бустьен. — Если у вас есть возражения по поводу нарушения субординации, вы можете обсудить их с ним лично. Если, конечно, переживете ближайшую неделю.

Капитан инквизиции промолчал, лишь хмуро склонив голову.

— Продолжим, — Жак вернул внимание к карте, где четыре красных огонька зловеще пульсировали в темноте зала. — На основании анализа имеющихся данных, мы можем предположить наличие еще четырех армий противника аналогичного масштаба. И это в лучшем случае. Господа, мы стоим на пороге полномасштабной войны на уничтожение, а возможно очередного Большого Прорыва.

— И что же вы предлагаете, уважаемый Жак Бустьен? — хмуро поинтересовался коммодор Зарубин, скрестив руки на груди. Металл его доспехов в астральном свете сверкнул жидким золотом.

— Действовать согласно логике сдерживания, — жестко отрезал Жак. Его взгляд черных глаз-провалов переместился на парящую над столом карту. — Первое. Мы формируем четыре отдельных военных группировки. В состав каждой войдет полная армейская дивизия в двенадцать тысяч клинков, конница рыцарей — две тысячи копий, один священный корпус монахов и два отряда инквизиции. Мы разместим их здесь, здесь, здесь и здесь.

Стратег указал на отрезки внешних стен, расположенные напротив пульсирующих красных точек.

— Во-вторых. Мы сформируем особую группировку, которая немедленно выдвинется в сторону Скрала. Состав усиленный: армейская дивизия, корпус монахов, конница рыцарей и два ударных отряда инквизиции под началом опытного лейтенанта.

— Вы предлагаете встретить орду в чистом поле? — изумленно уставился на него епископ Ульрих III, и его массивный амулет на груди тревожно качнулся. — Это чистой воды самоубийство. Даже наши лучшие воины не удержат строй против пятидесяти тысяч нечисти без поддержки стен.

— Я предлагаю организовать ловушку, — сухо парировал Жак, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Я не собираюсь бросать людей на бессмысленную смерть. Для этой группировки у меня есть отдельный расчет. Она либо приведет к сокрушительной победе, либо выманит на себя основные силы противника. Те самые скрытые резервы демонов, о которых мы пока ничего не знаем.

— И если выманим, то что? — недовольно вмешался Зарубин. — Потеряем двадцать шесть тысяч защитников города ради «информации»? Вы понимаете цену вопроса, стратег?

— Нет, не потеряем, — спокойно возразил Жак. — Вы забываете про наш основной кулак, о котором я еще не упоминал. В его состав войдут капитаны тринадцатого, четырнадцатого и двенадцатого подразделений инквизиции. А с ними — их лучшие лейтенанты и по три полных отряда высшего уровня. Этот мобильный кулак способен снести практически любую армию демонов. Более того, завтра днем в тринадцатый сектор прибудет около двадцати тысяч рыцарей и десять армейских дивизий из резерва Гадара. Этой силы хватит, чтобы стереть нечисть в порошок. Но кулак будет ждать. Ждать момента, когда главные силы врага проявят себя.

— Это очень… — задумался генерал Шереметьев, поглаживая усы. — Очень рискованный, но сильный план. Вы не боитесь оголять другие сектора ради этой авантюры?

— О, не переживайте. Если ситуация станет критической, у нас припасен еще один резерв, о котором знать в этом зале не положено никому, — Жак самоуверенно блеснул глазами, пресекая дальнейшие расспросы. — А теперь перейдем к деталям. Илларион Веньяминович, — он повернулся к замершему в кресле Тихону. — Для вас будет отдельная задача.